Чтение онлайн

– Прости меня Алекс ! – с надрывом бросила она разворачиваясь ко мне всем корпусом. А ведь с другим у нее могло получиться – равнодушно подумал я. Только не со мной ! Мне докладывали о посещениях Ольги одной полигона и стрельбы из странных позиций…

Пистолет Макарова, прижатый рукой к бедру для большей незаметности запульсировал вспышками пламени на срезе ствола. Раз, два, три, четыре… – отстраненно, словно не в меня летели пули, считал я. Время замедлило свой бег: пули, словно маленькие рыбки, взбивая воздух вокруг себя, плыли ко мне с одной целью – укусить… Смертельно ! Глаза видели, а мозг отказывался верить: Моя Ольга стреляла в меня… Она стреляла в МЕНЯ ! Черная злоба рванулась из глубин, плеснула по глазам, по нервам, по сознанию.

– СТРЕЛЯЕШЬ В МЕНЯ ?! Длинный шаг правой к Ольге и чуть в сторону – уйти с зоны поражения, поворот на правой ноге и удар с разворота по дуге пяткой левой ноги в основание шеи и тут же, отдернув ногу назад, встал в стойку ожидания. Импульсный удар, в отличие от обычного, наносится очень быстро, но не сильно, посылая импульс силы в определенную точку… Хрустнули вылетевшие шейные позвонки, порвавшие все нервные, мышечные нити - разорвали позвоночный столб. Ольга шеей чуть качнулась вперед, затылок дернулся назад, тело, уже лишенное управления мозгом, инстинктивно подалось назад гася инерцию удара и рухнуло на спину. Руки безвольно раскинулись в стороны, голова, лишившись связи с позвоночником откинулась назад, лицом ко мне. На ее лице, стремительно терявшем свой живой цвет, покрывавшемся на глазах матово белым, на фоне разметавшейся копны каштановых волос, постепенно угасали голубые глаза. Жизнь словно тоненькой струйкой утекала из ее прекрасных, когда то, очей, заполняясь холодной мертвой поволокой смерти. Рухнув на колени, я глядел ей в глаза и видел, как последние капли жизни покидают ее. Ее можно было спасти - стоило только положить руки и пустить реаниматоров. Я мог бы ее спасти… - но… ничего не делал. НЕ МОГ …

– Зачем ты так поступила – зашептали губы. – Зачем ты так со мной… Слезы текли по щекам. – Спаси ее, ты же можешь – ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО ! – бушевал во мне голос. А я смотрел, плакал и шептал – Зачем ? … зачем…

Кто то появился на поляне за моей спиной – доложил мне внутренний голос. Нырнув влево, перекатился на лету выхватывая Стечкина и со стойки на колене направил его на фигуру на краю поляны, готовый открыть огонь ! – Фигура вытянула руку:

– Не стреляй ! Это я - Леший ! Встав, засунул пистолет в кобуру. – Ты зачем здесь ? – зло бросил я.
– Помочь тебе пришел. Утешать не буду – не маленький, знал что делаешь… Одно тебе хочу сказать – мы многое им прощаем: высокомерие, пренебрежение, презрение, издевательство, хамство, измену… Но одного прощать нельзя – ПРЕДАТЕЛЬСТВА ! А она предала не только тебя, она предала твоих людей, твое дело…

– Похоронить ее надо – тоскливо промолвил я. – Где ? – Вон на том холмике, под березкой – мотнул я головой. – Хорошее место – одобрил Леший – идем… Я нагнулся, подхватил на руки ставшее вдруг тяжелым женское тело и зашагал к холмику. Леший прыгнул к нему, повел рукой. Часть травяного покрова откинулась в сторону, словно одеяло, обнажив коричневую землю. Еще одно движение и земля раздалась в строны, образовав прямоугольную могилу глубиной в метр. Я положил тело на край, спрыгнул вниз и снова взяв на руки бережно положил прямо на сырую землю. Вылез.

– Подожди – бросил я Лешему. Вернулся к месту ее гибели, поднял ее кепи, чуть помедлив, забрал и пистолет. Вернулся, спрыгнул в могилу. Наклонился, закрыл Ольге глаза, положил раскрытую бейсболку, в руку вложил пистолет. – Прости за все… – прошептал я.

Стоя рядом с Хозяином леса я смотрел, как он провел рукой: земля сомкнулась, травяной покров лег на место. Леший что то зашептал. Бугорок чуть дрогнул. – Все: теперь она не поднимется из земли, не придет к тебе ночью и не будет тревожить тебя во сне… - Спасибо друг – тусклым голосом ответил я. – Я пойду, ладно ? Леший только кивнул и исчез. Вернулся к месту трагедии, поднял работающий ноут, захлопнул, повесил на плечо и побрел… Домой… Прыгнул на базу, да как то неудачно – не к себе в землянку - рядом. А у ступенек стояли Морозова с Окуневой.

– Ну что товарищ командир – нашли ? – спросила Катя. – Нет больше Ольги. Только это осталось – глухо промолвил я. – Она взяла это с собой ?! – ахнула Екатерина. Я только кивнул. – И вы ее убили ?! – прошептала Мария с ужасом глядя на меня. – Ты что сказала – гадина ?! ТВАРЬ ! Удар ладони Морозовой швырнула Окуневу на землю.

– Как ты смеешь так говорить ! – зашипела Морозова. – Катя, Катенька – прости ! Я не подумала, я не хотела ! – Дрянь – такое о командире ! Я тебе сейчас язык твой поганый вырву, чтобы ты никогда больше… Катя шагнула к сидящей на земле Окуневой, схватила ее за челюсть и надавила, открывая рот. Та завизжала, вырываясь.

– Катя – еле слышно произнес я – не надо… - Товарищ командир ! – возмущенно повернулась ко мне Морозова с висевшей в ее руке Окуневой. – Не надо… ничего не надо… И проследи – пусть меня не беспокоят… – НИКТО… Повернулся и побрел в землянку. Заходя услышал – Собирай свои шмотки и вон из моей палатки. Сроку тебе 10 минут. Через 10 минут выкину и тебя и твои вещи. Время пошло…

Зайдя в землянку рухнул лицом на кровать. Внутри меня: в голове, в теле, в сердце было пусто, холодно и …мерзко. Не хотелось ничего – ни плакать, ни страдать, ни думать, ни застрелиться. Хотелось только одного – исчезнуть. Исчезнуть совсем, чтобы вокруг ничего не было. Абсолютно ничего… У тебя же люди на точках – их выводить надо на базу. И колонна скоро подойдет – что они будут делать без тебя… Да – люди… МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ… Встал, вызвал Стрельченко:

– Готовь отделение – надо ворота ставить… - Командир – может отзовем стажеров – в другой раз ? – А пленным что скажем – извините – в другой раз… - сказал я отстраненно. – Извини командир, я подумал на тебя глядя… - Не надо меня жалеть – все, что нас не ломает – делает нас сильнее ! А кого-то безжалостнее… Дальше все было как в тумане: встретили колонну, уничтожили немцев, расстреляли предателей, оставили на дороге безразличных… Отдал колонну Одинцову – пусть командует… Стал прыгать за группами стажеров, возвращать на базу с окруженцами – все на автомате: говорил, приказывал, обьяснял, только не улыбался… Вернулся к себе в землянку:

– Леший ! Леший вышел из угла – О, да ты совсем плохой… Ну да не беда, сейчас будем лечить. Вытащил из-за пазухи скатерку, развернул. Сунул руку в карман штанов и вытащил оттуда… пятилитровую бутыль. – Такое – глубокомысленно произнес он – лечится или этим – хлопнул он по бутыли – или по бабам. Ну, бабы тебе противопоказаны, поэтому будем лечиться народным средством – понемногу, но долго…

Выпили молча по одной, по второй… - Ты пойми Хозяин – ничего ужасного не случилось. Мир не перевернулся, не раскололся на куски, не взорвался… Жизнь продолжается. И надо жить дальше… Что значит твоя трагедия в сравнении с трагедией страны ! – Ну хватит страдать снова завелся Леший после третьей. В первый раз что - ли тебя бросают ?

– Нет, не в первый. В первый раз я убил свою любовь… - Все когда-нибудь случается в первый раз – философски заметил Леший. Я с изумлением уставился на него – Ну ты и философ… - А то… Наливай… Не стал ставить ограничение на алкоголь – хотелось хоть на некоторое время забыться… Понимал, что это – проявление слабости; что с этого и начинается падение в бездну нищеты и презрения, но если некому пожалеть – пусть будет хотя бы иллюзия сострадания самого себя самому себе. Главное – вовремя остановиться ! Сидели с Лешим, как водится плакались друг другу, за жизнь такую сволочную: никто нас не понимает, а мы между тем ого – го… Прошлись по женщинам вообще и по отдельным особям в частности: а что – им можно, а мы что – лысые ! Разошлись всплакнувшие, излившие друг – другу душу и умиротворенные. Леший - гад: пьяный – пьяный, а скатерку прихватить не забыл ! Проснулся утром: состояние: кто испытал – поймет; кто не знает - обьяснять: только время тратить… Полежал, пострадал – пора и честь знать. Дел впереди – делать, не переделать. Хватит страдать ерундой: Не виноватая я – он сам пришел !...

Глава шестнадцатая

Дорога, дорога ты знаешь так много…

…За два месяца до переброса группы в Белоруссию…

Бахром, машинист тепловоза Нукусского транспортного депо Каракалпакстана, узбек по национальности, сумевший удержаться на этой должности не смотря на скрытые националистические настроения местных кадров, вел грузовой состав из Нукуса(Узбекистан) в Бейнеу (Казахстан). При Советском Союзе это была вторая, но не менее важная железнодорожная ветка, проходящая от Ташкента по всей республике и выходившая мимо Аральского моря через Казахстан в Российскую федерацию. Наступила перестройка, но эйфория независимости вскоре уступила место озабоченности, а затем и разочарованию – грузоперевозки стали уменьшаться, транспортный поток сокращаться, а с ним количество тепловозных бригад, тепловозного парка и, естественно, зарплаты… Сейчас эта, некогда оживленная ветка представляла собой унылое зрелище. Отсутствие профилактического ремонта, ремонтных мероприятий привело к тому, что скорость на маршруте уменьшили – как бы чего не случилось… Так что смена – скукота и обыденность. Даже развлечение - сайгаки и джейраны, которых можно было попугать тепловозным гудком, попадались все реже и реже. Помощник машиниста спал, сьежившись в своем кресле, а Бахром что то напевал себе под нос, тупо пялясь в лобовое стекло тепловоза – чего там может быть нового… Внезапно в голове что то торкнуло, взгляд стал осмысленным, а затем и обалделым, но это не помешало ему выполнить то, что положено по инструкции – перебросить рычаг скорости на нулевую позицию и включить торможение. От резкого торможения помощник свалился на пол, вскочил и уже раскрыл рот, чтобы высказать старшему все, что он о нем думает, да так и остался стоять. С раскрытым ртом… Машинист спустился по лесенке из кабины тепловоза, прошел вперед по железнодорожной насыпи, остановился, присел и как слепой зашарил рукой по сторонам. Встал и вытянувшись в струнку посмотрел вперед… В нескольких метрах от тепловоза впереди расстилалась ровная степь. Ни рельс, ни насыпи впереди, насколько видел глаз, НЕ БЫЛО ! Cловно кто то гигантским ножом срезал насыпь вместе с рельсами…