Чтение онлайн

Весьма сомнительно, чтобы его господство над водами простиралось далее соленых вод, так как даже тот источник, который он заставляет бить ключом близ Афин, – соленый. Культ Посейдона, распространенный, начиная от Фессалии и Беотии, по Аттике и Истму и в особенности по всему Пелопоннесу, во многих местах был важнее, а может быть и древнее, чем культ Зевса. В Лаконии о нем упоминается как о существовавшем ранее прибытия дорийцев, и если можно делать заключения из известной легенды, то его господство над Афинами было древнее, чем господство Афины. Впрочем, уже с древних времен Посейдон неоднократно приводился в связь с Афиною: так было в Беотии, Аркадии и Лаконии. Минийцы и близкие с ними кадмейцы были носителями обоих этих культов (Виде). В Афинах Посейдон был очень тесно связан с другим богом – Эрехтеем, оттесненным на задний план Афиной; им пришлось разделить друг с другом святилище, так же как и судьбу; введение символического сопоставления земледельческих плугов и разрушающей землю силы волн (Узенер) едва ли может быть достаточно для того, чтобы объяснить эту связь культов.

Свадебный поезд Посейдона и Амфитриты. Глиптотека в Мюнхене

Насколько отдельный бог мог сделаться всеобъемлющим в развитой греческой мифологии – это мы видим в Зевсе, отце богов. Когда гомеровская поэзия создавала греческий пантеон, то древний бог неба, конечно, был уже давно повсюду признан за отца богов, и возвышенные свойства, приличествующие отцу богов и царю неба, или были приписаны ему, или он приобрел их, включив в себя многие божества света, правосудия и отечества. "От Зевса исходит день и свет; он посылает годы. Много значат в нем его светлые очи; он всегда смотрит на все, его око никогда не дремлет, он поэтому всевидящий надзиратель; злодей сквернит святое око Зевса. Вершины гор посвящены ему, а также повсеместно места культа; он восседает на светлой вершине Олимпа высоко над короной облаков. Посреди всякого двора стоит его алтарь, дом и двор в его руке, как и городовая общин. Под его покровительство становится тот, кто переступает границы отечества и кто ищет помощи в чужом доме; он провожает странника к цели. Он верховный спаситель и очиститель. Он устраивает браки, создает и поддерживает узы родства; жизнь и смерть в его руке; на золотых весах взвешивает он смертный жребий бойца. Он дает счастье и богатство; он охраняет границы; царская власть и ее внешний знак, скипетр, происходят от него. Он следит за клятвами и их соблюдением; от него исходят верность и доверие; и где бы на земле ни было нарушено право, оно восстановляется его решением, будет ли это на войне или перед судом. Тяжко мстит он за несправедливые судебные приговоры и вообще заботится о наказании всякого злодея; он заносит все злодейства в большую книгу вины, и они никогда не могут быть забыты".

Зевс не случайно занял это центральное положение: уже родственность этого имени и понятия с древним индогерманским Dyaus обнаруживает, что его значение имеет доисторическое происхождение; к этому первобытному мифу принадлежит также древняя связь его частью с Дио или Дионой, частью с богиней земли Геей. В Греции Зевс рано дифференцировался на хтонийского и небесного Зевса, и чрезвычайное множество местных преданий было связано с его именем; любовные приключения, занимающие такое большое место в этих преданиях, обыкновенно представляют собою мифологическое выражение состава культа: вновь появляющийся бог узаконяется посредством выдуманного происхождения от Зевса, и мифотворчество легко умеет найти для нового бога мать и сделать интересными ее любовные отношения к Зевсу.

Наименование "Олимпийский", ставшее столь знаменитым благодаря эпической поэзии, происходит от некогда незначительного культа Зевса, существовавшего у подошвы фессалийской горы, которая поэтому позднее стала считаться местопребыванием богов: олимпийский Зевс первоначально не мог сравняться по своему могуществу с додонским, а по богатству мифов – с критским. Священный дуб в Додоне, со своим древним оракулом, священными голубями и божественным источником у своего подножия, был, вероятно, древним деревом культа; но то обстоятельство, что супругой Зевса здесь была не Гера, а Диона, указывает на то, что этот дуб очень рано был посвящен Зевсу. Доказано, что Зевс проник во многие местные культы, развился за счет местных божеств, в особенности в городах, и скоро стал господствующим как бог дома и права: в Спарте, где Зевс вместе с Геей имел древнее святилище на общественной площади, он вытеснил первоначального спартанского бога Агамемнона; но в сельских округах Лаконии он не мог бороться против тамошних богов и пользовался лишь незначительным почетом. Критский Зевс представляет совершенно иную фигуру, чем городской и культовый бог этого имени. Конечно, бог, рожденный на вершине Иды, носит ясные признаки бога света; у критян его имя употреблялось для обозначения света; рождение в горной пещере напоминает другие мифы о богах света; танец куретов, связанный с преданием о Зевсе, рассматривается некоторыми как фигурирующее во многих народных обычаях прославление пляшущего солнца. Однако, с другой стороны, несомненно, что критский Зевс есть по преимуществу бог растительности. В виде ребенка, вскормленного нимфами и одаренного всякого рода силой и изобилием, с очевидностью прославляется возрождение природы; бык, служащий его символом, прекрасно согласуется с этим кругом идей, и отдельные формы критского Зевса представляют его прямо как бога растений; таков Зевс (покровитель раненых), который изображается в виде юного безбородого бога, сидящего на древесном пне посреди кустарника и растений. Поэтому многие (между прочим Велькер) считали критского Зевса за семитического или во всяком случае за иностранного бога, так же как и в матери его Рее видели малоазиатскую богиню. В таком заключении нет необходимости; даже бык не указывает с определенностью на семитическое происхождение; но очень возможно допустить, что здесь имя Зевса было перенесено на отличного от Зевса главного бога значительной части страны.

Не прослеживая здесь во всем их многообразии все отдельные культы, посвященные Зевсу в различных местностях Греции, как-то: культ ликийского Зевса в Аркадии, панэллинского на Эгине и некоторых других, мы лишь указали на многочисленные функции Зевса, известные из его многих эпитетов, которые большей частью должны быть рассматриваемы как первоначально отдельные особые боги.

Зевс

Искать общего развития в столь запутанных и собранных отовсюду мифах о Зевсе и культах Зевса считается у современных мифологов устарелым подходом. Однако же образ Зевса с дикими и варварскими обрядами его культа и с приуроченными к нему высокими и чистыми этическими идеалами мог бы служить для изображения значительной части греческой религиозной и культурной истории.

Зевс неразрывно связан с греческой жизнью. Он следовал за греческими племенами в их странствиях; его оракул был для них авторитетом во времена седой древности; он охранял их домашний очаг, ограждал их страну и господствовал над их первобытным правом. То обстоятельство, что он победил и поглотил более древних местных богов, было только благом для тех племен, над которыми он таким образом приобрел господство: он или принес с собою культуру, или культура сделалась впервые действительной силой тогда, когда он в своем культе собрал ее разрозненные элементы и дал жизни духовный центр. С другой стороны, сама идея Зевса развилась вместе с греческой культурой: искусство Фидия, поэзия от Гомера до Эсхила достигли своей высшей точки в идеальном изображении Зевса. С философией этот бог возвысился до великого единства всего существующего, и только когда греческая культура начала склоняться к упадку, тогда олимпиец отступил на задний план и предоставил господство другим – отчасти низшим, отчасти чужеземным богам.

Горы приносят свадебные дары. Вилла Альбани – рельеф. Впереди Зима с поросенком и уткой;Весна с корзиной цветов и козой; Лето с гирляндой цветов; Осень с виноградом и плодами в подоле

Гера, в официальном пантеоне супруга Зевса, достигла этого сана, очевидно, вследствие связи их культов. Высокопочитаемая местная богиня Аргоса была поставлена рядом с верховным богом и вытеснила более древних, отчасти уже призрачных супруг – Диону и Гею. Гера – богиня чисто греческого происхождения и одна из немногих богинь Греции, оставшихся вне растлевающего влияния приходящей в упадок культуры и чужеземных культов. Она осталась царицей, женщиной, сохранившей достоинство своего сана, так же как она всегда была помощницей женщин в их нуждах и их прообразом в супружеском счастье и радостях материнства. Знаменитые культы Геры отправлялись в Коринфском акрополе и на Самосе, но главным образом в Аргосе. Здесь она стояла в определенном отношении к рекам, вероятно, как подательница дождя; в Лаконии ее культ также связан с разливами Эврота. В качестве приемной дочери Океана и Фемиды она, конечно, была способна заведовать орошением земли; когда Зевс добивался ее благосклонности, то он принял вид кукушки – птицы, возвещающей весенний дождь; ее брачная любовь служит обильным источником всяких благ во время свадьбы в блаженных странах Океана или на горе Иде в тот час, когда отец богов, воспламенившись юношеской страстью к богине, позабыл и троянцев и греков. Корова, которая посвящается Гере, указывает на деятельность ее как богини полей; она сама представляется с коровьей головой, и сообразно этому можно понимать ее гомеровский эпитет – волоокая; как известно, она превращает в корову свою жрицу Ио так же, как жрица Артемиды Ифигения превращается ею в лань; основа мифа в обоих случаях одна и та же: высшая богиня поглощает культ низшей, и последняя сливается с животной эмблемой первой (или с потерявшим значение животным ее образом). Символ плодородия представляет также гранатное яблоко, которое держит в одной руке великолепная Поликлетова статуя Геры в Аргосе, в то время как в другой руке она держит скипетр с кукушкой. Геба, дочь Геры, стоящая рядом с нею, представляет собою юную весну, наливающую богам освежающее питье. Гера дает плодородие женщинам и в качестве Эйлейфии или повелительницы эйлейфий (гениев рождения) способствует благополучному исходу родов. В культе, отправлявшемся в Аргосе, ежегодно праздновался священный брак Геры с Зевсом: с цветами и венками прославляли божественную чету; Геру возили в одежде невесты и сплетали для нее брачное ложе из нежных весенних ивовых ветвей; весь обряд совершали наподобие человеческой свадьбы, прообразом которой считалась эта свадьба богов. На Самосе народный обычай полового сношения между помолвленными был узаконен преданием о тайной связи Зевса с Герой еще до их брака и исполнялся как религиозный обряд.

Об Афине справедливо замечено, что эта богиня вообще сбросила с себя следы свойств богини природы и более, чем какое-либо другое из греческих божеств, превратилась в божество политическое и этическое. Тем бесполезнее спорить о ее "натуральном значении". Если вернуться далеко назад, то в Афине можно усмотреть древесную нимфу – нимфу масличного дерева. Масличное дерево уже в догомеровское время имело в Греции культовое значение, и в Аттике, где почва только и годится для культуры оливок, оно сделалось условием жизни и спасением для страны. Поэтому в Эрехфейоне было посажено масличное дерево, с которым, как предполагали, связана была судьба государства. Говорили, что это дерево подарила городу Афина и таким образом устранила претензии Посейдона на господство. При отправлении культа богини в честь ее бил ключом источник масла, и она разделяет с масличным деревом многие эпитеты, например "неистощимая". Но сомнительно, вместе ли с масличным деревом приобрела Афина значение в Греции: в Пелопоннесе ее культ восходит к очень древним временам; в Лаконии она стоит рядом с Посейдоном в качестве еще додорийского божества, подобно тому как позднее она вместе с Зевсом была охранительницей Спартанского государства.

Внутри Греции она рано поглотила в себя местные божества – например, мифического царя Аркадии, древнего Апеоса, основателя города Тегеи; вследствие этого она почиталась как Афина Апеа; в подобных же отношениях она, по-видимому, была к Эрехфею; в Трезене она устранила богиню Аитру и сделала ее своею жрицей. Афина примыкает преимущественно к числу настоящих городских божеств, и в историческое время мы чаще всего встречаем ее как богиню-покровительницу городской цитадели: так было в Спарте, Афинах и в большинстве других городов; для защиты страны ее помещают также на мысах. От ее (необъясненного) имени "Паллада" произошло слово "палладиум", означающее охранительное изображение вообще. Многие эмблемы Афины остаются неразрешенными загадками. Эгида указывает на ее связь с Зевсом, но также придает ей до известной степени характер богини грозы; на одной македонской монете она представлена мечущей молнию, и, как говорят, одна лишь Афина знает, где Зевс скрывает громовые стрелы. Змеи, украшающие эгиду, указывают, вероятно, на ее связь с Эрехфеем: как известно, она носит на щите голову Медузы, которую она убила или сама, или через Персея. Однако все же неясно, какой религиозно-исторический факт скрывается за этой битвой ее с Горгоной. Отношения Афины к сове также представляют трудности; изображения Афины с совиной головой найдены были Шлиманом, и афинские монеты имеют на себе с одной стороны голову Афины, с другой – изображение совы.

Гера

Охраняя существование города с внешней стороны, Афина охраняет и его внутреннюю жизнь. В качестве "подающей благие советы" она внушает постановления афинского государственного совета, в качестве "покровительницы народных собраний" она руководит действиями народных собраний; она охраняет здоровье. Гигиейя была очень почитаемая богиня, которая, подобно Нике, была приведена в связь с Афиной; тотчас после язвы в Акрополе были воздвигнуты алтарь и статуя Афины. Гигиейя Афины была также богиней-покровительницей всякого рода промышленной и ремесленной жизни, и ей был посвящен праздник кузнецов – халкеи. В особенности под покровительством Афины "труженицы" находилась ручная женская работа, пряжа и тканье. Наконец, Афина есть богиня ума; она покровительствует таким хитрецам, как Одиссей и Диомед. С этой стороной характера Афины может быть связано ее рождение из головы Зевса; впрочем, смысл этого предания темен и не разъясняется "рождением облака от неба". Отношение Афины к Зевсу сравнивалось с отношением индийских богинь к тем богам, которых сакти, т.е. силою или откровением, они являлись. Напрашивается также сравнение с северными валькириями. Но мы рассматриваем Афину в ее специфически греческой форме, как одно из божеств, на которые греческая культура и искусство явственнее всего наложили свой отпечаток.

Рассказ гомеровского гимна о похищении Гермесом быков и аргивское предание о Гермесе – убийце Аргоса характеризуют этого бога как божество стад; о той же стороне его характера свидетельствуют художественные изображения и придаваемые ему признаки, например баранья голова, а у Гомера – почитание, оказываемое ему пастухами. Но прежде всего он, по-видимому, представляет животную плодовитость, Геродот, допускающий, что фаллические гермы как на Самофракии, так и в Афинах были введены пеласгами, считает этот символ за характеристический знак Гермеса и указывает, что и во время мистерий в Самофракии ему праздновали также, как подателю плодовитости. В большинстве мифов о Гермесе заметно сладострастие, и, соответственно такой его функции, у Гомера он не стыдится желания попасть в сеть Гефеста, лишь бы только таким образом добиться благосклонности богини любви. В сказании о похищении быков Гермес спорит с Аполлоном из-за обладания коровами, и это приводит к договору между обоими пастушескими богами, из которого, смотря по различным формам предания, извлекает выгоду то один, то другой; так, Гермес, между прочим должен уступить Аполлону лиру. Но столкновение с бдительным пастухом Аргосом, аргив-ским местным богом, связанным с Герой, привело к ослаблению, а местами к вытеснению последнего; так, несомненно, можем мы понимать миф о Гермесе Аргеи-фонте, к истолкованию которого уже в древности было приложено столько остроумия. Но Гермес напрасно боролся против другого пастушьего бога – аркадского Пана; ему не удалось лишить древнего местного бога занимаемого им положения в то время, когда Гермес распространял свой культ по Аркадии, вероятно, из Аргоса и Мессении. Впрочем, позднее Пан рассматривался как сын Гермеса, и к Гермесу же перешла флейта Пана – сиринкс.