Чтение онлайн

Риамен не слышал голоса менторов, смотрел мимо Арри, когда тот заговаривал с ним, забыл пообедать. Ему уже и листок бумаги был без надобности: цветные линии укладывались перед мысленным взором, послушно завивались в спирали и замыкались в кольца, но красоты и завершенности в их рисунке даже так не получилось достичь.

К вечеру того дня Терри совсем пал духом и послушно потащился следом за решительно настроенным Арри во вторую равинтору за порцией тушеных овощей и грибным супом.

— У меня такое чувство, будто тебя уже стерли, Риамен, — сказал Арри, наблюдая за тем, как друг без аппетита раскладывает по разным кучкам оранжевые дольки сладкого овоща порке и белые кусочки мягкого кёсе. — О чем вы говорили с техником?

Терри подпер рукой щеку.

— Об Аннели, о чем еще можно с ним говорить? Он только о ней и думает.

— Прямо как ты, — хмыкнул Арри. — Кстати, я слышал, как девушки расспрашивали Варию о первокурснице, которая проводит ночи в твоей комнате.

— А что Вария? — спросил Терри, не поднимая глаз от тарелки.

— А ты как думаешь?

Терри вздохнул.

— Думаю, что она назвала меня вонючим горным козлом, и это еще в лучшем случае.

Арри разломал кусок хлеба и высыпал крошки в горячий суп, чтобы тот быстрее остыл и загустел. Он выглядел еще более сердитым и растрепанным, чем обычно.

— Я ведь предупреждал, что помощь блондиночке обернется проблемами? Тебе плевать на то, что о вас говорят? Как ты будешь защищать дипломную работу, если к тому времени не останется людей, готовых поддержать тебя?

Терри отодвинул тарелку. У него окончательно пропало всякое желание притрагиваться к еде.

— Это все равно, что сдаться. Сказать: «Я не буду тебе помогать, разбирайся сама». Это значило бы, что я поджал хвост и сбежал, даже не попытавшись. Ты мог бы отказать девушке, которая просит о помощи? Я вот не могу, как оказалось.

— Не всегда разумно бросаться на помощь к тому, кто тонет, — проворчал Арри. — Тем более в грязи. Вы по уши в дерьме, а Келва как будто ни при чем. Теперь никто не поверит, что у него были виды на первокурсницу, ведь она ночует не в его комнате, а в твоей.

Ядовитые слова, как кислота, разъедали и без того расшатанную опору, на которой держалось терпение Терри.

— Знаешь что? Меня и в самом деле не волнует мнение тех, кто ничего не понимает, — прошипел он. — Я тону в дерьме с того самого дня, когда мать обвинили в растрате и измене. И чем дальше, тем быстрее. Если тебя это беспокоит, какого демона ты забыл рядом со мной? Отойди, не то запачкаешь свой белый магистерский плащик.

Арри глянул так, будто в этот момент вознамерился утопить Терри в тарелке с грибным супом.

— Я буду тянуть тебя из этого дерьма до тех пор, пока рука не отсохнет, Риамен. И плевать мне на белый плащик, да и на твой несносный характер тоже. Я это делаю даже не ради тебя, а ради памяти отца.

— Памяти отца? — растягивая слова вдвое дольше положенного переспросил Терри. Из-за этого его вопрос прозвучал так, будто он сомневался в каждом слове: “Памяти? Отца?”

— Если ты не знал, он до самой смерти боролся за то, чтобы снять с твоей матери обвинение в растрате и измене, — гневно раздувая ноздри, прошелестел Арри.

— Чт…

— Я слышал, как он говорил матери, что будет требовать пересмотра. Если понадобится, раз за разом. Мать плакала. Разбила что-то. А отец был уверен, что поступает правильно. Знаешь каким он был человеком? Никогда ни на шаг не отступал от того, во что верил.

Вторая равинтола не затихала ни на мгновение. Люди ужинали, разговаривали, смеялись, а Терри был единственным, кто не произносил ни звука. Он стиснул ложку в кулаке и нахмурившись уставился в одну точку.

— Думаешь, твоего отца… из-за моей матери? — не решаясь взглянуть в глаза друга, вполголоса спросил Терри.

— Я думаю да, — коротко и твердо ответил Арри. — И не только я так думаю. Сам слышал, что сказал Тармо.

— Слышал, он тебя святым называл, — проворчал Терри. Он честно искал такие слова, которыми можно было все исправить или хотя бы снять хоть наполовину груз вины перед другом. Но нашел совсем не те и не так их произнес. Повезло, что Арри не обиделся на ворчливый тон. Или сделал вид, что не обиделся.

— Я-то что, — вздохнул он. — Мой отец был лучше меня. Он не собирался сдаваться. А я…

Терри предпочел бы прямо сейчас получить третий красный лист, только бы не слышать это безнадежное, оборванное “а я”. Что он хотел этим сказать? Почему замолчал? Риамен глянул на друга исподлобья.

— А ты?

— А я хочу, чтобы ты перестал вести себя так, будто мечтаешь поскорее сунуть голову в Экстрактор. Я ничего не смогу для тебя сделать, если они решат, что ты заслужил серую куртку. Даже думать об этом тошно, — пожаловался Арри. Его отросшая челка в очередной раз свалилась на очки, и он нервным жестом откинул ее назад.

— Они не посмеют, — тихо сказал Терри.

Арри криво улыбнулся.

— Отец тоже так говорил.

Терри долго молчал.

— Почему ты раньше не сказал? — наконец спросил он, поднимая голову.

— Ты будешь смеяться. Я думал, что ты без меня все понимаешь. Что нового я мог тебе сказать? Ты сам не задумывался, почему судья отказывался выносить приговор? Может, потому что не видел убедительных доказательств?

Терри растирал пальцами виски, будто это движение могло помочь уложить услышанное в голове. Соотнести с тем, что он помнил о заседании суда. А помнил он мало. Помнил стрелки часов, дотошного искателя, черную вуаль на бледном лице матери. Он не помнил, что говорили судейские, пытался ли кто-то защитить мать от несправедливого обвинения. Зато дословно мог бы воспроизвести текст приговора, хоть сейчас, с любого места. Несколько фраз, которые забрали у дома Риамен все. Имущество. Честь. Будущее.

— Я… Я, кажется плохо помню… Мне казалось, что это все неважно. Даже злило, что декадами идет расследование. Как, когда и сколько денег она украла. А я так и не узнал, зачем. Отец тратил деньги на какие-то авантюры, я не вникал. Мне казалось, их вполне хватало, несмотря на его выходки. Может статься, я заблуждался, и матери приходилось пользоваться своим положением советницы, чтобы содержать дом и прислугу, платить за мое обучение. Я не знал, что и думать… — Терри запустил пальцы в волосы и согнулся над столом, пряча лицо в ладонях. Щеки горели так сильно, будто ему снова было семнадцать, будто он опять бежал по коридорам Управления, чтобы успеть поговорить с матерью перед тем, как она навсегда покинет город.

Арри протер очки салфеткой и водрузил обратно на нос. Укоризненно поглядел на друга сквозь отливающие радугой линзы.

— Мой отец был судьей и не верил лживым обвинениям, а ты не знал, что думать?

— Просто у тебя был отец, которому ты мог доверять, — хмуро возразил Терри. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

— Заткнись, прошу тебя, — попросил Арри, болезненно поморщившись. — «Повезло», скажешь тоже.

Терри взял деревянную палочку и размешал в давным-давно остывшем чае горький сок от желтой соломки корня инкиваари. Просто чтобы чем-то занять руки и отвести глаза.