Чтение онлайн

— Абабдехи. Кочевники пустынь, вечные странники. Они всегда обитали здесь и были свидетелями возвышения и упадка Древнего Египта. Каждую ночь мужчины поют и пляшут у костров, восхваляя Аллаха. Если не ошибаюсь, они пляшут, образовав большой круг, постоянно двигаясь по часовой стрелке, когда приходит исламский месяц шаваль. Они прославляют будущую победу меча пророка. Поют о том, сколько крови неверных будет на нем.

— Посмотрите, вон они! — Леди Уортон показывает вправо от нас.

Вдалеке группа людей поет и раскачивается при свете полной луны. В свободных белых одеждах они похожи на призраков, когда воздевают руки к небу.

— Они показывают что-то луне? — спрашивает леди Уортон фон Райха.

— Да, пальмовые стебли. Это атрибут их ритуала.

Не имеет значения, что от их нечеловеческого воя и мистических плясок меня обдает холодом по спине и ногам. Не имеет значения, если они призывают проклятия на мою голову. Мне наплевать, если Сфинкс встанет со своего места и поплывет вниз по Нилу.

В настоящий момент только одно для меня имеет значение — кто-то пытался убить меня. Отвратительное чувство страха следует за мной на корабль, ибо я знаю, что грозящая мне опасность не осталась в Танисе.

«Я посланец Отца ужаса».

Ахмед Камил еще раз отвешивает поклон Аллаху, прежде чем погрузиться в темную воду порт-саидского залива.

Его время настало. Сегодня ночью он станет воином Аллаха.

«Я посланец Отца ужаса», — повторяет он про себя, медленно плывя под покровом ночи, без плесков, чтобы не привлечь к себе внимания. Он получил указание незаметно проникнуть на пароход «Виктория» до того, как судно выйдет из порта.

Ахмеду нужно тайком пробраться к носовой части парохода, где, как его инструктировали, лучше всего укрыться, потому что там расположены якорный подъемник и другие механизмы и оборудование. Ахмеда предупредили, что он не должен показываться в других местах даже поздно ночью, поскольку многие пассажиры спят на палубе, а не в своих каютах из-за жары.

«Я посланец Отца ужаса», — напевает про себя Ахмед.

Разносятся слухи, что Сфинкс восстает против чужеземцев, оккупирующих страну, но Ахмед дал клятву бороться не за возрождение былого могущества Египта, а отдавать все силы борьбе, развернувшейся в Судане и перекинувшейся в долину Нила, воспламенив умы и сердца народа, — джихаду.

Ахмед вступил в сражение за очищение земли для возвращения Махди, потому что те, кто участвует в этом благом деле, войдут в число избранных. Ахмед станет воином Аллаха, моджахедом, готовым отдать за свою веру жизнь.

Он бедный рыбак, и со смертью придет конец его тяжелому существованию с постоянной заботой о хлебе насущном. У него нет ни жены, ни детей, потому что Ахмед не может прокормить их, но родители и односельчане будут чтить его имя, он совершит свой геройский поступок.

Он исполнит волю Аллаха и будет вознагражден как мученик.

Ахмед знает, что не вернется с задания. Он отнимет чужую жизнь и отдаст свою, и вечный рай будет ему наградой в день воскрешения.

Когда ему сказали, что должна умереть женщина, он был потрясен и даже напуган. Как и всех жителей деревни, его учили защищать женщин. Но если ее смерть — это воля Аллаха, то так тому и быть.

Доплыв до толстой носовой якорной цепи, Ахмед взбирается по ней и перебирается через перила. На палубе Ахмед приседает и озирается вокруг, чтобы убедиться, что никто его не видел, развязывает веревки брезента, накрывающего спасательную шлюпку, и быстро залезает в нее.

Выглянув из-под брезента, он вспоминает, как мальчиком стоял на берегу реки и наблюдал за крокодилами, прячущимися в мутной воде. Только глаза и ноздри торчали над поверхностью, когда они терпеливо подстерегали жертву.

Сейчас он будет тем терпеливым крокодилом.

«Женщина придет к тебе», — сказал его вожак.

В голове у Ахмеда вертятся слова, сказанные ему, когда он был назван избранным: «Мое обязательство перед Аллахом — доставить послание крови. Я буду благословен и буду вечно наслаждаться райскими плодами. Я посланец Отца ужаса. Аллах акбар!»

Желание взглянуть на Суэцкий канал заставило меня выйти рано утром на палубу, хотя с большим удовольствием я повалялась бы еще в постели под одеялами. Чтобы на меня не глазели и не судачили о молодой женщине, которой мерещатся заговоры и убийства, я стою у перил, когда большинство пассажиров на корабле спят.

Знаменитый канал — это огромная канава с высокими песчаными берегами, и пароход по ней движется так медленно, что на палубе не чувствуется ни малейшего дуновения воздуха. Даже в этот ранний час давит тяжелая жара, и я ощущаю себя так, словно стою на горячей плите.

Душный зной настраивает на невеселый лад. Обычно при виде величайших рукотворных памятников в мире я испытываю сильное волнение, но не сейчас — мое тело все еще болит, и не утихает гнев оттого, что меня чуть не убили.

— Замечательное зрелище, не правда ли? — Фредерик Селус пристраивается рядом со мной у перил. На сей раз он объявился, когда его присутствие вовсе не обязательно.

Я напоминаю себе, что не стоит донимать его расспросами о том, что произошло между ним и призраком мистера Кливленда. Это бесполезно — все равно что стегать дохлую лошадь.

— Да, хотя перед нами просто большая канава.

— Справедливо, а длина этой канавы сто двадцать миль, и она соединяет два огромных водоема. Находились люди, которые предсказывали, что воды Средиземного моря польются в Красное море с такой силой, что вся планета перевернется.

Он был чисто выбрит и подстрижен.

— И принял ванну, — говорит Селус с иронией, заметив, что я бесцеремонно рассматриваю его внешность. — Я разбудил судового парикмахера рано из боязни, как бы пассажиры, увидев меня, не подумали, что на корабль проник пират. — Он опирается на перила рядом со мной. — Я в течение недели был оторван от цивилизации — находился на горе Синай. Меня не покидала тревожная мысль, что мы расходуем на мытье слишком много воды, имея ее слишком мало.

— Вы нашли Десять заповедей?

— Увы, нет. Кстати, мои друзья были уверены, что там находится Ноев ковчег, но мы не нашли и его. Видите тот караван? — Он показывает на группу верблюдов левее от нас, идущую параллельно каналу. — Верблюдов называют кораблями пустыни, но караванщики, несомненно, сейчас так говорят про этот пароход.

— И почему?

— Потому что он ниже, чем песчаные берега канала. Издалека воды не видно, и кажется, что пароход движется по песку. Вот и получается: корабль пустыни.