Чтение онлайн

— Должно быть, зрелище удивительное.

Селус переводит взгляд на пустыню, и у меня такое впечатление, что он видит то, что недоступно другим.

У него поразительно эффектная внешность: он высок, широкоплеч, с правильными чертами лица, одновременно аристократическими и чувственными. Я могу по пальцам перечесть мужчин, в ком столь очевидно выражена внутренняя теплота и мужественность, как у Фредерика Селуса.

Хотя он производит на меня впечатление сильного и уверенного в себе человека, я также отмечаю в нем сдержанность и интеллект, чего не скажешь о большинстве газетчиков, с которыми я имела дело, и тем более о юнцах из нашего отдела новостей, которые, когда пишут свой опус, любят деловито закатывать рукава и при этом забавно пыжиться и сплевывать куда попало слюну от жевательного табака.

Однако все его достоинства тускнеют в сравнении с тем фактом, что я не могу доверять ему. Для разговора с покойником на берегу у него есть оправдание, поскольку любой человек, не видевший Джона Кливленда, попался бы на эту удочку. Но присутствие Селуса за столом шейха, его подозрительно оживленный разговор с псиллом и его обходительность с лордом Уортоном означают, что я не могу полагаться на него как на союзника. Я также подозреваю, что он серьезно замешан во всей этой интриге.

Будучи не из тех, кто долго хранит молчание, я говорю:

— Должно быть, это самое большое сооружение в истории человечества.

— Полагаю, так оно и есть, ведь Великую китайскую стену нельзя брать в расчет, поскольку она строилась участками в течение столетий.

— Вы раньше видели этот канал?

— Много раз.

— Редакционные задания?

Он улыбается:

— Собственно говоря, я не репортер, по крайней мере не профессиональный, и, конечно, не того калибра, чтобы совершать путешествие вокруг света и писать об этом. Я решил отправиться в морское плавание, и кейптаунская газета попросила меня описывать свои впечатления. А вообще я занимаюсь охотой на крупного зверя.

— Это профессия? Или спорт?

— В моем случае — профессия.

Я еще никогда не встречала охотников на крупного зверя, хотя я читала о людях, которые бродят по глухим джунглям Черного континента в поисках диких зверей и приключений. [16]

— Советую прочитать «Копи паря Соломона». Эта книга вам, вероятно, понравится. Она о таком охотнике, как вы.

Мистер Селус загадочно улыбается.

— Египет — удивительная страна, не правда ли? У него такая яркая история.

— Я мало что видела, но то, что видела, оставило неизгладимое впечатление. — Это я еще мягко выразилась.

Он отводит глаза, потом снова смотрит на меня с сочувствием.

— То, что произошло на рынке, не для женских глаз.

— Не для чьих-либо глаз.

— Несомненно. Поскольку тот бедолага сказал вам свои предсмертные слова, эта трагедия, должно быть, имеет для вас особое значение.

Я киваю.

— Какое откровение вы услышали от богов на этот раз?

— Лорд Уортон сказал вам, что тот человек говорил со мной? Или маг?

Какое-то время он молчит, словно не зная, что сказать.

— Вы, как видно, любите брать быка за рога. Это его светлость сообщил мне, что вы держали умирающего на руках. Что касается мага, то я рассказывал ему, как змеи не раз пытались преждевременно отправить меня на тот свет.

— А не связывал ли лорд Уортон мою уверенность в том, что убитый был англичанином, с женской истеричностью?

— Лорд Уортон беспокоился о вашей женской психике, поскольку вы оказались в трудном положении, как беспокоился бы любой джентльмен.

— Мистер Селус, позвольте заверить вас, что моя женская психика в полном порядке. Ущемляется мое чувство справедливости.

Он поднимает вверх руки:

— Сдаюсь.

— Я не собираюсь брать вас в плен.

— Возможно. Но я подвергался нападению носорогов, которые вели себя менее агрессивно, чем вы.

Я подавляю в себе гнев и поворачиваюсь спиной к перилам. Мне нужно сменить тему, прежде чем я поставлю себя в глупое положение или — что еще хуже — так насторожу его, что он никогда не скажет ничего лишнего, и я не раскрою его истинную роль в загадочной интриге, происходящей на моих глазах.

Поэтому я говорю:

— Я так быстро уехала из Нью-Йорка, что не успела справиться о местах, которые собираюсь посетить. Это правда, что при строительстве канала были отданы жизни ста тысяч рабочих? Так мне сказал один из членов экипажа.

— Уверен, что власти не пересчитывали тела, но я слышал такие же оценки, и, судя по тому, что писали о рытье канала, у меня нет причин сомневаться в этих данных.

Я вытираю лицо платком.

— Жара просто невыносимая. Так не хватает морского ветерка.

— Вы правы, но его не будет, пока пароход не наберет скорость. Корабли должны идти медленно, не более пяти узлов, чтобы не создавать волну, которая разрушает песчаные берега. — Он замолкает, словно тщательно подбирает слова. — О том инциденте на рынке… Что заставляет вас думать, будто убит именно Джон Кливленд? Вы были знакомы с ним?

— Официально нас не представляли друг другу, но мы несколько раз встречались в коридоре, пока плыли из Бриндизи в Порт-Саид. Я уверена, что видела лицо мистера Кливленда, когда он умирал у меня на руках.

— Но вы никогда не разговаривали с ним на пароходе? И не слышали его голоса?

— Откровенно говоря, нет. Но я берусь утверждать, что погибший говорил с английским акцентом.

Я также заключила, что Кливленд — англичанин, при осмотре его каюты, однако умолчала об этом.

— Да, для такого утверждения есть основания. Но, как вам известно, английские акценты, как и американские, отличаются друг от друга в зависимости оттого, где вырос человек. И в мире много мест, где тамошние жители…

— Да, я прекрасно знаю, что вы, британцы, распространили свой акцент по всему миру. А как насчет того, что у него была белая кожа на ногах?

Это приводит Селуса в замешательство:

— Белая кожа?

Я рассказываю, как «египтянин» упал на дороге.

— И вы уверены, что велосипедист — тот самый человек, которого вы видели на рынке?

— Да.

— По правде говоря, я вынужден усомниться в вашей наблюдательности. Если сейчас сотня последователей Мухаммеда предстала бы перед нами, позволю себе заметить, мы запомнили бы их одежду и капюшоны, но мало что из их личных черт. Почему я должен верить, что ваша наблюдательность лучше, чем у остального человечества?