Чтение онлайн

Далее её наставница ознакомила девчонку со всем, что наполняло эту высокотехнологичную золотую клетку — в обмен на утрату свободы и самостоятельности.

***

Участие Олии привело к тому, что пленница всё же немного успокоилась. Про родителей и других сородичей, о которых ей пока не узнать, она старалась не думать. Оставалось надеяться каким-то образом сбежать отсюда. Но её попытка выйти из центральной комнаты окончилась печально. У дверей, выводящих в проход из гаремной зоны, стояла стража, мгновенно преградившая ей дорогу и насильно возвратившая беглянку обратно.

Потихоньку стемнело; наступил вечер. Девушки, кроме По, поужинали и разбрелись по комнатам гаремного отсека. Олия, продолжая опекать новенькую, принесла в гостиную поднос с едой. Поставила его перед девчонкой. И немного попыталась вразумить её: — Поешь, тебе сейчас силы понадобятся. А насчет твоих малышей я всё с утра разузнаю. Они скорее всего окажутся в детской передержке, пока он не определится с тобой. А сейчас тебя позовут к повелителю. Не дури, будь поласковей, для тебя же будет лучше.

— Оставьте меня в покое, я всё равно сбегу отсюда, — упрямо отказываясь от еды, произнесла Паола.

— А силы откуда возьмешь на побег, если есть не будешь? — благожелательно спросила Олия. — Давай! Бери вилку, ножик и поешь. Послушай меня.

Голос метрессы был тихий, мягкий. Его интонации убаюкали ярость По. И потом, в словах Олии был свой резон. Ей нужны силы, чтобы вытащить детишек и спастись самой. Девчонка к тому же вспомнила слова своей матери: «Разве можно обижаться на пищу? Она не виновата». И всё же поела.

— Ну вот и молодец! — обрадовалась метресса, подумав, что характер девчонки обуздается со временем.

***

Растяпа плакала. Ей было жаль свою подопечную, но менять судьбу Паолы сейчас она не могла. Для девчонки наступил момент выбора, в который нельзя вмешиваться.

— Вот и ладненько. Вроде как справляемся потихонечку. А, Растяпа? Хотя тебя пора переставать так звать. Ты всё ответственней становишься. Так что я покажу тебе, как менять настоящее без обрыва будущего. Смотри: берешь стило и слегка касаешься точки события. Помни — она всегда очень небольшая. Аккуратно подвигаешь по стволу вверх, обходя точки с металлическим блеском — это то, что изменять не надо бы, и доходишь до первого ответвления. — Старшая ловкими, чёткими движениями показывала, как держать и двигать инструмент.

— А если я случайно коснусь, или поврежу эту не-трогай-точку? — Ученица жадно ловила каждое движение своей Наставницы, стараясь не пропустить даже малейшего нюанса из урока. Чтобы помочь Паоле, ей надо хорошо учиться, а не плакать.

— Значит, больше вмешательств придется сделать, и как правило — не самых удачных. И, раз ты этим лишаешь её выбора поступать так или иначе, то ответственность за всё, последующее за этим, ложится на тебя. Но ведь этого нам не надо? Не так ли? — И Старшая улыбнулась, видя с каким вниманием Ученица слушает и смотрит. — Самое главное — не торопись. Итак, прошла на первую ветку, закрепила стило в этом положении, и смотришь.

Пространство вокруг стало изменяться и возможное будущее двух половинок андрогина поплыли перед их взглядами.

— Не нравится? — спросила Старшая, и получив утверждающий ответ, продолжила: — Не спеши обрезать ветвь, смотри далее, если ветвей много — останови время. Но иногда выбрать действительно сложно. Теперь по второй — вот так. Закрепила, и снова смотрим. Пройдись по третьей ветви, только не торопись.

Ученица взяла в руки стило и проследовала по месту, которое надо было посмотреть.

— Приняла решение? — вопросила Старшая.

— Да, — уверенно ответила Ученица и, взяв стило, отсекла нежелательные ветви будущего. Ствол жизни выпрямился в точке настоящего, и она стала контролировать всё дальше.

— Помни, я рядом, — поддержала Ученицу Старшая и исчезла в своём коконе.

***

Герхард принимал ванну. После сражения хотелось смыть всё с себя, облачиться в чистое, а затем насладиться вином, покоем, и нежной подружкой, которую он сегодня получил. Вдоволь расслабившись в воде, конунг вылез из своей огромной ванны. Прислужник быстро помог ему обмотаться полотенцем и уютно расположиться в кресле перед гранд-камином. Затем малый подал ему любимое вино в хрустальном с позолотой бокале. И, включив режим «Потрескивания поленьев», оставил повелителя, давая ему возможность отдохнуть.

Герхард расслабился и решил немного посидеть в тишине перед приятной и бессонной, как он надеялся, ночью. Мысли потихоньку потекли в русле предстоящего удовольствия. И конунг вспомнил длинные стройные ножки с острыми коленками, аппетитные формы при худощавой фигуре, не скрываемые свободными шортиками и майкой девчонки. И наконец, глаза: пронзительные, изумрудные, полыхающие яростью и гневом. Внезапно он вспомнил, как она попыталась прокусить шеллар.

«Однако, этой малышке пора стать женщиной,» — подумал он, потянув немного вина и смакуя его вкус; затем не спеша допил, и отставил пустой бокал в сторону. После чего приказал привести Паолу к нему в покои.

***

Через пару минут она была у него. И первое, что она сделала, это оглядела помещение. Оружием мог стать только небольшой фруктовый нож. Также можно было разбить что-то. Но она плохо понимала, что надо будет нанести удар, и желательно смертельный. А убивать она не умела.

Он же осматривал её, пока не приближаясь. Девушка оправдала надежды. Тонкая ткань платья струилась по её фигуре, не скрывая, что грудь высока и упруга; широкий пояс помогал оценить тонкость талии, а через разрезы по бокам при любом движении показывались её так нравившиеся ему ножки. Запястья были тонки, а пальчики длинны и изящны. И он точно знал, что сейчас перецелует их все: и на руках, и на ножках. Её нежные губы манили, слегка курносый носик был очень мил, а в бездонной зелени глаз хотелось утонуть. И он снова ощущал тот восхитительный запах свежести, оттенённый приятными отдушками. Герхард медленно двинулся к прекрасной пленнице. Но она отодвигалась до упора, пока не уперлась в стену. Это физическое ограничение свободы придало ей решимости и силы. Метнувшись к столику, она схватила фруктовый нож, и его выставила перед собой. Это было неожиданно для Моркадо, но понятно — она просто так не сдастся.

— Серьёзно решила разобраться со мной? — Сдерживая смех и спрятав улыбку, спросил он. Затем взглянул на девушку хмельным, полным страсти взглядом, напугав её этим ещё больше. После чего приблизился, упёрся грудью в выставленное оружие. и тихо проговорил ей на ухо, обдавая своим разгорячённым дыханием: — Давай, бей! — И видя, что она не может решиться на это, схватил её руку и, сжав кисть, заставил бросить нож. Потом прижал к стене и очень нежно поцеловал.

— Ненавижу! — Сверкая глазами, прошипела она, как только он прервал свой поцелуй.

— Ничего, мой нектарчик, полюбишь, — пообещал он, хмелея от девчонки, а не вина. Он приспустил платье с плечей, благо декольте это позволяло, и расстегнул застёжку на поясе, отчего платье упало, открыв ему прекрасную наготу Паолы. И Герхард опять прижался к ней, целуя всё порывистее и дольше. Сдёрнул полотенце с себя.

— Нет! Не хочу! Не смей! — девушка стала сопротивляться сильнее, но отбила руки о его железную мускулатуру и, прижав их к себе, расплакалась.

Обычно он не обращал внимания на такой пустяк, как желание женщины. Она создана для того, чтобы нести ему удовольствие. Но сегодня всё было по другому. Ему вдруг захотелось, чтобы она позволила себя любить, дав ему возможность поразить её лаской и нежностью. Герхард ещё раз попробовал поцелуями возбудить в ней желание его ласки, но она сопротивлялась.