Чтение онлайн

Семейный дух приключений, казалось, не знал границ. В 1952 году Джошуа и Уин совершили перелет в 22 тыс. миль (35 тыс. км), через всю Африку в Шотландию, Норвегию и обратно. Уин была штурманом, а порой заменяла пилота. В 1954 году супруги побили собственный рекорд, преодолев расстояние в 30 тыс. миль (48 тыс. км) – в Австралию и обратно. О них писали газеты; вероятно, это был единственный в истории частный перелет из Африки в Австралию на одномоторном самолете.

Помимо полетов были и поездки, и походы – длительные экспедиции с целью найти Затерянный город в пустыне Калахари (якобы существовавшее некогда, но заброшенное поселение на юге Африки). Путешественников подстерегало множество опасностей. Однажды грузовой автомобиль, на котором ехала семья, налетел на пень; бампер и радиатор оказались искорежены. Грузовик застрял посреди пустыни, никаких средств связи не было. Три дня Джошуа возился с машиной, а все остальные рыскали по окрестностям в поисках какой-нибудь пищи. Ночью к их костру подходили гиены и леопарды, а как-то утром, проснувшись, они обнаружили льва – буквально в нескольких шагах от своего лагеря. Джошуа схватил первое, что попалось под руку, – это оказалась лампа, – и стал размахивать ею и кричать льву, чтобы тот убирался. Лев, к счастью, так и поступил.

Халдеман погиб в 1974 году в возрасте 72 лет. Отрабатывая приземление на своем самолете, он не заметил провода, протянутого между столбами. Провод зацепился за шасси, самолет перевернулся, и Халдеман сломал позвоночник.

Илон в то время еще ходил пешком под стол. В детстве он много слышал о подвигах своего деда и любил смотреть бесчисленные слайд-шоу о путешествиях через саванну. «Моя бабушка рассказывала, что несколько раз они были в двух шагах от смерти во время таких путешествий, – вспоминает Маск. – Они летали на самолете без всяких приборов, даже радио у них не было, только обыкновенные дорожные карты вместо летных, не всегда правильные. Мой дед был одержим страстью к приключениям и исследованиям, совершал непостижимые поступки». Илон допускает, что свою склонность к риску он унаследовал именно от деда.

Мэй Маск, мать Илона, боготворила своих родителей. В юности она была типичным «ботаником»: любила математику и вообще хорошо училась. Когда ей исполнилось лет пятнадцать, окружающие стали обращать на нее внимание – Мэй превратилась в настоящую красавицу. Высокая и стройная, с копной пепельных волос и высокими скулами, девушка выделялась среди подруг. Она стала посещать школу моделей, которой руководил друг их семьи. По выходным Мэй выходила на подиум, фотографировалась для журналов и в итоге стала финалисткой конкурса «Мисс Южная Африка».

Мэй и Эррол Маск, отец Илона, выросли в одном районе и знали друг друга с детства. Илон родился меньше чем через год после их свадьбы, 28 июня 1971 года. Эррол работал инженером на строительстве больших офисных зданий и торговых комплексов, а Мэй была практикующим диетологом. Через год с небольшим у Илона появился брат Кимбал, а вскоре и сестра Тоска.

Илон рос живым и любопытным мальчишкой. Всё ему давалось легко, и Мэй, как и многие матери, считала сына гениальным, развитым не по годам. «Он схватывал всё быстрее, чем другие дети», – говорит она. Правда, время от времени Илон «отключался»: он как будто не слышал, что ему говорят, и смотрел куда-то вдаль. Это случалось настолько часто, что родители и врачи стали подозревать у него глухоту. Врачи обследовали ребенка и предложили удалить аденоиды – обычно это улучшает слух. «Да не поможет это!» – сказала Мэй. Она чувствовала, что состояние Илона связано скорее с особенностями работы его мозга, нежели со слухом. «Он уходил в себя и пребывал в другом мире, – продолжает Мэй. – Он и сейчас так делает. Просто теперь я не обращаю на это внимания: я знаю, что он разрабатывает новую ракету или что-нибудь в этом роде».

Другие дети потешались над Илоном. Можно прыгать вокруг него, кричать, а он не реагирует. То ли он просто неотесанный невежа, то ли возомнил о себе невесть что, то ли чудик какой-то. «Он действительно всегда отличался некоторой заторможенностью, – говорит Мэй, – и это не добавляло ему популярности среди сверстников».

Для Маска это были прекрасные мгновения. Уже лет в пять или шесть он научился отгораживаться от мира и полностью отдаваться решению какой-нибудь задачи. Спустя годы Маск понял, что отчасти такая способность обусловлена спецификой работы его мозга – как у компьютера. Он способен, глядя на объекты внешнего мира, мысленно сканировать их и представлять, как они могли бы изменяться или вести себя при взаимодействии с другими объектами. Уникальные способности мозга помогают ему легко схватывать сложные физические теории и буквально щелкать инженерные задачи. «Ускорение, импульс, кинетическая энергия – я очень ярко вижу, как они воздействуют на объекты», – говорит Маск.

Больше всего на свете юный Илон любил читать. С самого раннего возраста он не расставался с книгами. «Он мог читать часов по десять в день, – вспоминает Кимбал. – А в выходные проглатывал по две книги в день». Как-то семья отправилась в поход по магазинам, и вдруг обнаружилось, что Илон потерялся. Мэй и Кимбал бросились на поиски мальчика и нашли его в ближайшем книжном магазине: Илон сидел на полу и читал книгу, пребывая в своем обычном состоянии, похожем на транс.

Когда Илон подрос, он стал часто после школы заходить в книжный магазин, где пропадал до вечера. Читал художественную литературу, комиксы, научно-популярные книги. «Иногда меня выгоняли из магазина, но обычно всё-таки не трогали», – вспоминает Маск. Среди своих любимых книг, наряду с «Автостопом по Галактике», он называет «Властелина колец» Толкиена, серию «Основание» Айзека Азимова, «Луна – суровая хозяйка» Роберта Хайнлайна. «В какой-то момент я вырос из книг школьной и районной библиотек, – продолжает Маск. – В третьем или четвертом классе я смог убедить библиотекаря заказывать для меня книги. Так я начал читать Британскую энциклопедию. Это было очень полезно! Ты ведь даже не знаешь, чего именно ты не знаешь. И вот начинаешь понимать, сколько всего вокруг нас».

Илон фактически прочитал две энциклопедии целиком. Он имел фотографическую память и теперь превратился в классического всезнайку. Бывало, за обедом Тоска спросит, какое расстояние от Земли до Луны. И Илон тут же выдает точную цифру. «Тоска всегда говорила: „Если вам что-то нужно узнать – просто спросите нашего гения“, – вспоминает Мэй. – Мы могли спросить его о чем угодно, он всё помнил».

Правда, манера Илона постоянно поправлять других и делать колкие замечания мешала ему обзавестись друзьями.

«Дети этого не любят. Они просто говорят: „Мы больше с тобой не играем“, – рассказывает Мэй. – Я его жалела как мать, понимая, что он хотел бы иметь друзей. Кимбал и Тоска часто приводили домой приятелей, а Илон – нет. Он хотел бы играть с ними, но был такой нескладный». Мэй призывала Кимбала и Тоску взять его в игру, но те отвечали: «Мам, с ним скучно». Однако, повзрослев, Илон наладил хорошие отношения с братом, сестрой и двоюродными братьями – сыновьями сестры Мэй. В школе он был довольно замкнутым, а в своей семье – открытым и дружелюбным, – и в конце концов взял на себя роль старшего, став заводилой во всех делах.

Какое-то время жизнь в семье Масков текла благополучно. Их дом был одним из самых больших в Претории. Сохранилось фото детей (Илону было в то время лет восемь), на котором трое светленьких милых детишек сидят рядом на кирпичном крыльце, а на заднем плане видны знаменитые фиолетовые деревья Претории – жакаранда. У Илона круглые щеки и широкая улыбка.

А вскоре семья распалась, в 1980 году родители развелись. Мэй с детьми переехала в загородный дом, расположенный в Дурбане, на восточном побережье Южной Африки. Через пару лет Илон заявил, что хочет жить с отцом. «Мне казалось, что отцу грустно и одиноко: у мамы трое детей, а у него – никого, – говорит Маск. – Я подумал, что это несправедливо». «Я не могла понять, почему он оставил этот счастливый дом, который я создала для него, – это же действительно был счастливый дом, – сетует Мэй. – Но Илон всегда поступал так, как считал нужным». Кимбал впоследствии тоже перебрался к отцу, решив, что сыну более естественно жить с отцом.

По отцовской линии семья имеет глубокие южноафриканские корни: можно проследить историю рода Эррола Маска на 200 лет. Его отец (дед Илона), Уолтер Генри Джеймс Маск, служил в армии сержантом. «Он почти никогда не разговаривал, – вспоминает Илон. – Он… был очень раздражительным».

Кора Амелия Маск, мать Эррола, родилась в Англии, в очень интеллигентной семье. «Наша бабушка всегда была лидером, а также весьма предприимчивой женщиной, – говорит Кимбал. – Она играла очень большую роль в нашей жизни». Особенно близкие отношения были у Коры с Илоном – он называл ее Наной. «После развода родителей она заботилась обо мне. Она меня забирала из школы, мы гуляли, играли в скрэббл [5] и тому подобное».

На первый взгляд жизнь в доме отца казалась прекрасной. Там было много книг, которые Илон со временем прочитал от корки до корки. Эррол брал детей с собой в многочисленные зарубежные поездки. «Веселое было время, – говорит Кимбал. – У меня осталось немало приятных воспоминаний». Отец многому их научил. «Он же талантливый инженер, – рассказывает Илон, – знал, как работает любое устройство». Илон и Кимбал приходили к отцу на работу и осваивали разные специальности: учились класть кирпич, устанавливать сантехнику, подгонять оконные рамы и прокладывать электропроводку. «Нам это всё нравилось», – говорит Илон, вспоминая годы, проведенные в отцовском доме.