Чтение онлайн

Меня схватили. Без всяких церемоний, грубо, как мешок с картошкой, и поволокли по трапу внутрь холодного, металлического чрева корабля. Я мог только смотреть сквозь сеть трещин. Последнее, что я увидел, прежде чем тьма поглотила меня, — это огни моего дома на холме. Символ мира и безопасности, который я только что потерял. Навсегда.

Трап закрылся с глухим, финальным стуком. Абсолютная темнота. Абсолютная тишина. Точка невозврата была пройдена.

Меня не вели — меня тащили. Два существа, в чьих размеренных движениях не было и намёка на человеческую суетливость, влекли меня по гулкому металлическому коридору. Я пытался зацепиться ногами за холодный, гладкий пол, но тщетно. Их хватка была подобна стальным тискам. Резкий толчок вперёд — и я кубарем вкатился в новое помещение, больно ударившись плечом и бедром о рифлёную палубу.

За спиной раздался оглушительный грохот. Это не был звук закрывающейся двери. Это был звук захлопывающейся гробницы. Окончательный, бесповоротный. Рампа корабля — того самого, что ещё мгновение назад стоял на родной земле, вдыхая знакомый запах ночной травы и озона, — с глухим ударом отрезала меня от всего, что я знал и любил.

В следующую секунду пол подо мной ожил. Не плавный взлёт самолёта, не нарастающий гул ракеты — жестокий, неестественный рывок, который впечатал меня в палубу с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Металлический привкус страха смешался с привкусом крови на прокушенном языке. Меня вдавливало, расплющивало, и я мог лишь беспомощно наблюдать, как гравитация, чужая и неправильная, играет моим телом, словно тряпичной куклой.

Превозмогая боль и волну тошноты, я пополз. Слепой животный инстинкт гнал меня к единственному источнику света, не считая тусклых панелей на стенах, — к небольшому, заляпанному грязью иллюминатору у самого пола. Я прижался к нему лбом, и то, что я увидел, ударило меня сильнее любого физического воздействия.

Мой город. Мой маленький, сонный городок превращался в россыпь огней на лоскутном одеяле полей и дорог. Вот уже виден изгиб побережья, знакомый по картам, а вот и весь штат, стремительно съёживающийся до размера заплатки. Ещё мгновение — и континенты слились в знакомые зелёно-коричневые узоры, а затем… затем Земля стала тем, чем я мечтал её увидеть всю свою жизнь. Идеальным, сине-белым шаром, парящим в бесконечной черноте.

Это была моя мечта. И она стала моим самым страшным кошмаром.

Это не по-настоящему, билось у меня в висках. Просто сон. Кошмар. Сейчас я проснусь в своей кровати, и до будильника будет ещё час. Пожалуйста… просто проснуться…

Но я не проснулся. Рывок прекратился так же внезапно, как и начался. Меня швырнуло в другую сторону, и прежде чем я успел прийти в себя, меня снова грубо схватили. Они не стали возиться с замками моего «Оскара». Один из них приложил к швам скафандра какой-то инструмент, который завибрировал, испуская тонкий, режущий уши визг. Герметичные уплотнители разошлись, и они попросту разорвали его на части, стягивая с меня куски моего творения, как скорлупу с варёного яйца. Лишённый своей единственной брони, я инстинктивно скрестил руки на груди. Голый и беззащитный.

Меня протолкнули через ещё один проём. Дверь за моей спиной с шипящим, окончательным звуком закрылась и заперлась. Я остался один. Или мне так показалось.

Камера оказалась голой металлической коробкой. Стены, холодные на ощупь, были испещрены странными, глубокими царапинами, не похожими на следы человеческих инструментов. Единственный свет исходил от нескольких панелей на потолке, которые испускали неприятное, едва заметно пульсирующее лиловое свечение. Пахло озоном, перегретым металлом и чем-то чужеродным, тошнотворно-сладким, как гниющий в формалине экспонат.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел её. В дальнем углу, съёжившись, сидела маленькая фигурка, обхватившая колени руками. Ребёнок. Девочка, лет десяти-одиннадцати на вид. Её плечи мелко дрожали.

Сердце сжалось от смеси ужаса и какого-то странного, неуместного чувства ответственности. Я и сам был напуган до смерти, но она… она была просто ребёнком.

— Эй… — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Всё… всё будет в порядке. Слышишь? Мы что-нибудь придумаем.

Девочка перестала дрожать и медленно подняла голову. В её больших глазах не было детского страха. Только острое, оценивающее любопытство, которое заставило меня почувствовать себя насекомым под микроскопом.

Она оглядела меня с ног до головы, задержав взгляд на моей потрёпанной одежде и царапинах. Её первый вопрос обескуражил меня до глубины души.

— Они повредили твой скафандр? — её голос был чистым и на удивление ровным. — Похоже на самоделку на базе Mark III, но с модифицированной системой жизнеобеспечения. Примитивно, но функционально.

Я замер, открыв рот. Я ожидал услышать плач, мольбу, вопрос «где я?». А получил технический разбор «Оскара».

— Э-э… — всё, что я смог выдавить. — Меня зовут Кип. Клиффорд Рассел.

Она кивнула, будто принимая к сведению неважный факт.

— Можешь звать меня Крошка. Все так зовут.

Я опустился на холодный пол напротив неё, пытаясь унять дрожь. Мой мозг отчаянно цеплялся за её спокойствие, как за спасательный круг.

— Крошка… кто эти твари? Что им нужно?

Она вздохнула, и в этом вздохе было больше взрослой усталости, чем я когда-либо слышал от кого-либо.

— Я зову их Черволицыми. Видела одного без шлема. Неприятное зрелище, — она говорила с пугающим, почти клиническим спокойствием. — Я здесь уже несколько циклов. Не знаю, сколько это в земных днях. Я подслушивала. Анализировала. У них простой алгоритм.

Она начала загибать тонкие пальцы.

— Первое: они находят новый вид. Второе: похищают несколько особей для изучения. Мы с тобой — лабораторные крысы, если тебе так понятнее. Третье: выясняют сильные и слабые стороны вида, его технологии, психологию, болевой порог.

Она загнула третий палец, и у меня по спине пробежал ледяной холодок.

— И четвёртое: планируют порабощение или полное уничтожение.

Её голос не дрогнул, но я увидел, как её взгляд на мгновение потускнел.

— Меня забрали вместе с папой… он физик. Нас разделили.

— Были… были другие? До нас? — спросил я шёпотом, боясь услышать ответ.

Крошка посмотрела на меня с почти взрослой, невыносимой жалостью. В её взгляде я прочёл приговор не только нам двоим, но и всему моему миру.

— Мы не первые, Кип, — тихо сказала она. — И судя по тому, что они рванули прямо к Земле, как только засекли твой сигнал… мы и не последние.