Чтение онлайн

Я метнулся к панели, которую указала Крошка. Заточенный прут с трудом, но поддел край. Я работал быстро, пальцы дрожали. За панелью действительно виднелся толстый, изолированный кабель. Я вырвал из креплений тонкий провод заземления.

Десять секунд, — голос Материни был спокоен, как гладь озера.

Сердце колотилось где-то в горле. Я прижал один конец провода к контакту замка, другой оголил и приготовился коснуться силового кабеля.

Три… два… один… Сейчас!

Освещение в камере едва заметно моргнуло. Я чиркнул проводом по кабелю. Сноп синеватых искр, резкий запах озона. Электронный замок на двери щёлкнул, и она с тихим шипением отъехала в сторону, открыв узкую щель. Повернувшись боком и втянув живот, я с трудом протиснулся в щель, оцарапав плечо об острый край двери. Пустой, гулкий коридор. Пятьдесят метров. Направо. Я бежал, не чувствуя ног, молясь, чтобы охранник не обернулся. Вот она, дверь склада. Замок здесь был проще. Несколько секунд — и я внутри.

И там, в центре комнаты, я увидел его. Моего «Оскара». Он висел, пойманный в дрожащее силовое поле, как муха в янтаре. На его белой поверхности я заметил новые царапины и следы от анализаторов Черволицых. Гнев на мгновение заглушил страх. Я нашёл локальный эмиттер поля — небольшую коробку на стене. Времени на тонкую работу не было. Я просто сорвал с неё крышку и замкнул всё, что мог, своим куском провода. Поле с хлопком исчезло.

Схватив «Оскара» за руку, я потащил его обратно. Он был тяжёлым, неуклюжим, и каждый его лязг о пол отдавался в моей голове похоронным звоном. У самого входа в наш тюремный блок я увидел решётку не вентиляции, а технического короба. Она держалась на примитивных защёлках. Сорвав её, я увидел зияющее тёмное отверстие — за ним угадывалось пространство, достаточное, чтобы вместить скафандр. С нечеловеческим усилием я поднял «Оскара» и затолкал его внутрь. Раздались шаги. Охранник возвращался. Я юркнул обратно в камеру. Из коридора донёсся щелчок — охранник, разобравшись с тревогой, нажал на своей панели кнопку закрытия. Я успел проскользнуть внутрь за секунду до того, как тяжёлая дверь с шипением встала на своё место и снова заблокировалась.

Я рухнул на пол, тяжело дыша. Крошка и Материня смотрели на меня, а потом наши взгляды одновременно переместились на решётку технического короба. За ней, в темноте, скрывалась наша первая победа. Наша единственная надежда на спасение с этой мёртвой луны.

Сердце стучало в унисон с гулкими шагами «Оскара» по металлическому полу. Шаг за шагом. Просто шаг за шагом. Моя мантра. Молитва инженера. Крошка, маленькая и напряженная, как струна, семенила рядом, её ладонь была потной в руке Материни. В телепатической ауре последней плескалось спокойствие, похожее на глубокое озеро, но я чувствовал, как под его гладью ворочаются темные течения.

Коридор был стерильным и пустым. Белые панели, тусклый свет. Никаких патрулей. Никаких камер, которые я бы не заметил. Мой самодельный девайс для перегрузки замка сработал безупречно. Я чувствовал себя героем из старых боевиков, которые крутил отец. Компетентный парень, который всех спасет. Господи, мы справимся. Мы должны…

Первый поворот. Чисто. Второй. Тоже. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелся массивный шлюз — наша цель. Свобода была так близко, что я почти чувствовал на языке привкус безвкусной, но такой желанной питательной пасты из аварийного запаса «Оскара».

И тут все пошло не так.

Не было ни сирены, ни криков. Просто тишина стала гуще, тяжелее. Свет в коридоре сменился с белого на мертвенно-красный. Я замер. Впереди, в каких-то десяти метрах от шлюза, из пола бесшумно вырос полупрозрачный барьер, мерцающий, как марево над раскаленным асфальтом. Я резко обернулся. Тот же барьер отрезал нам путь назад. Ловушка захлопнулась.

Из панелей в стенах, которые я принял за обычную обшивку, так же беззвучно выскользнули Черволицые. Один. Два. Пять. Семь. Их было больше, чем я когда-либо видел разом. Они не атаковали. Они просто стояли, их уродливые, извивающиеся лица-маски были повернуты к нам. Они двигались с ледяной, слаженной эффективностью, как части одного механизма. Это было страшнее любой ярости.

— Прорвемся! — крикнул я, скорее для себя, чем для них.

Я рванул «Оскара» вперед, намереваясь протаранить гермодверь или хотя бы одного из этих гадов. Но я не успел сделать и шага. Низкий, вибрирующий гул ударил по мне, от него заскрежетали зубы и потемнело в глазах. Этот гул был не просто помехой для машин — это было оружие, бьющее напрямую по нервной системе. Все системы «Оскара» разом погасли. Индикаторы на моем шлеме моргнули и умерли. Мой могучий скафандр, моя крепость, моя мечта — превратился в глухой металлический гроб.

Я был заперт внутри, беспомощный, и мог лишь смотреть через триплекс, как двое Черволицых приближаются к Крошке и Материне. Крошка вскрикнула, тонко и испуганно. Материня выставила вперед руку, но против этого поля её силы были бесполезны. Их с Крошкой парализовало в то же мгновение, что и меня, их тела обмякли и замерли под действием поля, что отключило мой скафандр.

Я колотил кулаками по внутренней обшивке «Оскара». Внутри скафандра грохот стоял адский, но я знал, что снаружи, в мертвой тишине их акустического поля, меня никто не услышит. Я их подвел. Я повел их прямо в ловушку. Я не герой. Я просто мальчишка в консервной банке.

Нас вернули в ту же камеру. Это было самым унизительным. Они даже не сочли нас достойными новой, более строгой тюрьмы. С меня сняли обесточенный «Оскар». Четыре Черволицых, двигаясь с той же жуткой синхронностью, подняли мой скафандр и унесли. Я смотрел, как исчезает в дверном проеме мое творение, мой билет на Луну, мой единственный символ компетентности. Это было похоже на ампутацию.

Прошли часы. А может, и дни. Время в этой белой камере без окон текло, как вязкая смола. Крошка сжалась в комок в углу, молчаливая и подавленная. Я сидел, уставившись в стену, и тонул в чувстве вины. Она разъедала меня изнутри, как кислота. Только Материня сохраняла свое неестественное спокойствие, но теперь в её ментальном присутствии отчетливо ощущалась глубокая, тяжелая печаль.

Наконец, дверь открылась. Вошел один Черволицый в сопровождении двух охранников. Из устройства на его груди раздался холодный, синтезированный голос, лишенный всяких интонаций.

— Анализ поведения в условиях контролируемого стресса завершен. Образцы показали нетипичный уровень сопротивления и изобретательности. Субъект «человек-мужчина» проявляет инженерные навыки. Субъект «человек-ребенок» демонстрирует аналитические способности. Субъект «Вегианец» является источником данных о галактической политике. Требуется дальнейшее изучение в условиях повышенной изоляции. Подготовка к транспортировке на объект «Плутон».

Плутон. Слово упало в тишину камеры, как камень в ледяную пропасть. Для меня, мальчишки, выросшего на книгах о Солнечной системе, Плутон был синонимом конца всего. Ледяная, бесконечно далекая могила на окраине мира, откуда нет возврата. Это был смертный приговор.

Нас вели по коридорам к небольшому транспортному кораблю. Внутри нас затолкали в тесную капсулу без иллюминаторов. Дверь зашипела, закрываясь, и мы погрузились в абсолютную темноту. Двигатели корабля включились, и по полу пробежала едва слышная вибрация. Мы были одни.