Чтение онлайн

— Прохор Игнатьевич, — голос хозяина окреп. — Суздаль всегда ценил добрососедские отношения с Владимиром. Мы, Тюфякины, состоим в дальнем родстве с Оболенскими — наши предки имели общего пращура. А князь Матвей Филатович, насколько мне известно, в хороших с вами отношениях…

Я кивнул, не перебивая. Пусть выскажется.

— Возможно, — Тюфякин переглянулся с женой, получив одобрительный кивок, — нам стоит укрепить наши связи? Суздаль мог бы стать надёжным союзником Владимира. Не вассалом, разумеется, но… младшим партнёром.

Формально независимый сателлит под моим влиянием. Идея была здравой — каждый такой союзник усиливал позиции Владимира в Содружестве.

— Продолжайте, — произнёс я.

— Мы контролируем участок тракта между Владимиром и Иваново-Вознесенском, — воодушевился князь. — Значительная часть торговли проходит через наши земли. Я готов предложить льготные пошлины для владимирских караванов в обмен на… определённые гарантии безопасности против Бездушных.

Торговый коридор. Снижение издержек для купцов, увеличение товарооборота, укрепление экономических связей. Разумное предложение.

— Это можно обсудить, — согласился я. — Пришлите своего представителя во Владимир с конкретными цифрами.

Тюфякин расплылся в улыбке. Но я видел, что это ещё не всё. Он снова переглянулся с супругой — та едва заметно кивнула.

— Прохор Игнатьевич, — князь откашлялся, и в его голосе появились вкрадчивые нотки. — Позвольте поинтересоваться… Вы ведь ещё не женаты? Человек вашего положения, ваших достижений… Наверняка многие знатные семьи были бы счастливы породниться с вами, — он сделал паузу. — У меня, к слову, есть дочь. Анастасия. Девятнадцать лет, получила отменное образование, хороша собой… Разумеется, я не смею настаивать, но если бы вы когда-нибудь пожелали познакомиться…

— Какая трогательная забота о дочери, — голос Ярославы прозвучал ровно, но я уловил в нём стальные нотки. — Предлагать её человеку, которого видите впервые в жизни. Воистину, отцовская любовь не знает границ.

Княгиня Тюфякина вспыхнула, но промолчала. Её муж растерянно заморгал.

Я положил ладонь на руку Ярославы — жест, который не укрылся от хозяев.

— Я польщён предложением, Яков Никонорович, — произнёс я ровно, — но у меня другие планы. Могу только пожелать семейного счастья вашей дочери. Наверняка вам удастся отыскать ей отличную партию.

Засекина чуть расслабилась, хотя на её скулах всё ещё играл румянец. Тюфякин торопливо закивал:

— Разумеется, разумеется… Я просто подумал… В любом случае, предложение остаётся в силе, если обстоятельства изменятся…

Он налил себе ещё вина — руки слегка дрожали. Отказ явно его расстроил, но не удивил. Похоже, князь привык к неудачам.

— Есть ещё кое-что, — Тюфякин понизил голос, оглянувшись на дверь. — Сведения, которые могут вас заинтересовать.

Я молча ждал.

— Ярославль и Кострома… — он замялся. — Там недовольны вашим возвышением. Князь Шереметьев и князь Щербатов считают вас угрозой устоявшемуся порядку вещей

Ярослава при упоминании фамилии своего кровника окаменела лицом. То, что он проявляет интерес к моей персоне, не сулило ничего хорошего.

— Благодарю за предупреждение, — я кивнул Тюфякину. — Информация ценная.

Князь Суздальский просиял. Он понимал, что только что купил мою благосклонность — и цена оказалась невелика.

Мы покинули дворец через час. Карета тряслась по мощёной улице, направляясь к городским воротам, где ждала армия.

— Шереметьев, — процедила Ярослава, глядя в окно. Её пальцы сжимались в кулаки. — Мразь постепенно выползает из своей норы.

— Мы знали, что рано или поздно это случится, — я накрыл её руку своей. — Пусть выползает. Когда придёт время — разберёмся.

Засекина повернулась ко мне. В её серо-голубых глазах плескалась застарелая боль, но голос прозвучал твёрдо:

— Когда придёт время, я хочу быть рядом.

— Будешь, — пообещал я. — Непременно будешь.

Владимир встретил нас колокольным звоном.

Весть о победе над Кощеем опередила армию. Гонцы, отправленные ещё из Суздаля, донесли новость до столицы. Горожане высыпали на улицы, бросали цветы под копыта лошадей, кричали здравицы. Стрельцы шагали с гордо поднятыми головами, и даже самые усталые распрямляли плечи под восторженными взглядами толпы.

Я ехал впереди колонны, кивая в ответ на приветствия. Рядом держалась Ярослава — её рыжая коса металась на ветру, а на губах играла довольная усмешка. Гвардейцы замыкали строй.

У ворот дворца нас уже ждали. Слуги приняли лошадей, мажордом склонился в глубоком поклоне.

— С возвращением, Ваша Светлость. Позвольте поздравить вас с победой. Ваши покои готовы, горячая вода подана, ужин будет через час…

— Есть ли что-то срочное? — уточнил я.

Мажордом замялся.

— Руководство Кадетского корпуса звонило трижды за время вашего отсутствия. Директор Чаадаев просил связаться с ним немедленно по вашему возвращению. Он… настаивал на срочности.

Я нахмурился. Чаадаев не стал бы беспокоить по пустякам.

— Что ещё?

— Господин Крылов ожидает в приёмной, как услышал о вашем возвращении, — мажордом понизил голос. — Говорит, дело не терпит отлагательств.

Ярослава переглянулась со мной.

— Проводи Григория Мартыновича в мой кабинет, — распорядился я, направляясь к лестнице. — И попроси Жан-Пьера сделать бутербродов.

Горячая ванна и ужин подождут. Что бы ни случилось в моё отсутствие — это явно важнее отдыха.

Кабинет встретил меня привычным запахом старого дерева и чернил. Григорий Мартынович Крылов уже ждал у окна, сложив руки за спиной и глядя на закатное небо над Владимиром. Его сухощавая фигура отбрасывала длинную тень на паркет.

— Ваша Светлость, — он обернулся при моём появлении, и я заметил, что обычно невозмутимое лицо бывшего начальника Сыскного приказа было напряжено. Проницательные серые глаза смотрели настороженно, а аккуратно подстриженные усы чуть подрагивали.

— Присаживайтесь, Григорий Мартынович. — Я указал на кресло у стола и сам опустился напротив.

Усталость после долгого похода давила на плечи, но отдых подождёт — Савва сказал, что дело не терпит отлагательств.

Крылов сел, положив на колени тонкую папку с бумагами.

— За время вашего отсутствия со мной связался Родион Коршунов, — голос временно исполняющего обязанности главы Владимирского Сыскного приказа звучал глухо, словно он с трудом сдерживал гнев. — А с ним, в свою очередь, связался директор Кадетского корпуса.