Чтение онлайн

Павел сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я могу научиться.

— Можешь, — согласился я. — Вопрос в том, хочешь ли ты научиться на самом деле, или хочешь просто получить диплом и вернуться в поместье.

Долгая пауза повисла в воздухе. За окном совсем стемнело, и в стекле отражались огоньки фонарей. Я видел, как в парне идёт борьба — та самая, которую я наблюдал у многих молодых аристократов в обеих своих жизнях. Гордость кричала: встать и уйти, не слушать этого выскочку из захолустья. Но что-то другое — честолюбие, совесть, может быть, отголоски крови того самого прадеда — держало его на месте.

— Мой прадед… — начал Павел, и голос его изменился, стал глубже, серьёзнее. — Он не родился героем. Он им стал. Когда пришёл Гон, он мог сбежать — у него были деньги, связи, возможность уехать в безопасное место. Но он остался на стенах.

Я чуть улыбнулся. Правильный вопрос. Правильное направление мысли.

— Верно, остался, — кивнул я. — Знаешь, чем настоящий аристократ отличается от ряженого? Ряженый требует почтения к титулу. Настоящий — делает титул достойным почтения. Твой прадед был настоящим.

— И вы думаете, — Павел поднял на меня взгляд, в котором впервые не было ни надменности, ни обиды, — что я… что мы, аристократы… забыли об этом?

— Многие — да, — ответил я честно, — но не все. Твой отец привёз тебя сюда, а не в Казань или Москву. Он понимает, что здесь происходит и зачем. Вопрос в том, понимаешь ли ты.

Одинцов встал. Лицо его изменилось — исчезла привычная маска холодного превосходства. Передо мной стоял молодой человек, который впервые по-настоящему задумался о том, что значит его имя и чего оно от него требует.

— Я подумаю над вашими словами, Ваша Светлость, — произнёс он.

— Подумай, — я поднялся, протягивая руку. — И завтра на тренировке попроси Егора показать тебе ту технику пробития контура. Он не откажет.

Павел помедлил, потом коротко поклонился — коротко, но с уважением, какого я раньше от него не видел.

— Благодарю за аудиенцию.

Когда дверь за ним закрылась, я вернулся к бумагам. Через полчаса Захар впустит следующего просителя — дочь рязанского боярина, которая, судя по предварительной записке, не понимает, почему должна бегать кроссы наравне с простолюдинками. Та же песня, другой куплет.

Такие разговоры повторялись каждую неделю. Десятки за месяц, сотни за квартал. Не все слышали то, что я пытался им сказать. Многие уходили обиженными, некоторые — озлобленными. Они не понимали, что я не унижал аристократию, а возвращал смысл её существованию. Но те, кто не просто слушал, а слышал меня, кто позволял себе задуматься, кто находил в себе силы посмотреть правде в глаза — те менялись.

Занятие, недостойное князя — так сказал бы любой глава рода, узнав, что я трачу вечера на разговоры со студентами. И он ошибся бы. В прошлой жизни я усвоил простую истину: рекрутов для армии можно набрать за месяц, а верных людей приходится выращивать годами. Каждый такой разговор — зерно, брошенное в почву. Не все прорастут, большинство сгниёт без следа. Но те, что дадут всходы…

Через десять лет эти юноши и девушки возглавят рода, займут посты в Приказах, поведут людей в бой. И я хотел, чтобы они помнили: князь Платонов говорил с ними лично, смотрел в глаза, не отмахивался. Такое не забывается. Час времени сейчас — ничто по сравнению с тем, что я получу взамен. Дешевле вложиться в слова сейчас, чем расхлёбывать последствия чужой спеси потом.

Прадед Павла Одинцова когда-то сделал правильный выбор. Посмотрим, способен ли его правнук на то же самое.

С этими мыслями я посмотрел на индикатор времени на магофоне. Гвардейцы уже должны были добраться до Астрахани. Скоро придёт время бросить игральные кости на стол и взглянуть, что скажет госпожа Удача.

Грузовик остановился посреди ночного леса, и тридцать три фигуры бесшумно выбрались наружу один за другим. Луна пряталась за плотным одеялом облаков, превращая майскую ночь в идеальное прикрытие для операции.

Федот Бабурин коснулся земли первым и сразу опустился на колено, сканируя периметр через прицел автомата. За спиной мягко приземлялись остальные — тридцать усиленных гвардейцев и трое приданных им магов. Ветер нёс запах прелой листвы и далёкий, едва уловимый аромат цветов — странный запах для леса, но объяснимый для места, где в огромных стеклянных конструкциях выращивали редчайшие Чернотравы.

Командир поднял руку, подавая сигнал, и группа рассредоточилась, двигаясь сквозь подлесок. Два километра до цели, но не по прямой, а сквозь густой подлесок, овраги и буреломы, стараясь не выдать себя лишним шумом. Сорок минут осторожного движения для обычных людей, пятнадцать — для тех, чьи тела прошли через алхимические улучшения Зарецкого.

Усадьба открылась им с холма — три тёмных силуэта зданий за кованой оградой. Главный дом в два этажа, выстроенный в стиле прошлого века, с белыми колоннами и широким крыльцом. Левее — длинные оранжереи, чьи стеклянные крыши тускло поблёскивали в свете мощных фонарей. Справа — приземистая казарма охраны, из окон которой сочился желтоватый свет.

Федот жестом подозвал Черкасского.

— Проверь периметр, — Федот кивнул Тимуру. — Нужно знать, с чем имеем дело.

Тот опустился на колено у ограды, прикрыв глаза. Бывший шпион Демидовых знал толк в системах охраны — за годы работы агентом он научился чувствовать магические контуры не хуже профессионального артефактора.

— Три линии, — негромко произнёс он через минуту. — Забор, земля, воздух. Стандартная схема Гильдии, ничего неожиданного.

Пиромант работал методично и точно: сначала нагрел сочленения контура на заборе, пока магическая цепь не разорвалась сама, затем выжег земляной датчик точечным импульсом, и наконец аккуратно выпалил воздушные нити. Ни искры, ни следа. Вскоре проникновение будет обнаружено, но они и не планировали долго скрытничать.

Когда брешь была готова, Федот снова повернулся к Лихачёвой.

— Раиса, твой выход. Пройдись по всем зданиям, от подвала до чердака. Нужна полная картина.

Тенебромантка растворилась в темноте, словно её и не было. Гвардейцы замерли, ожидая. Прошло пять минут, потом десять. Наконец, женщина материализовалась рядом с командиром, и Федот сразу понял по её лицу, что новости будут скверными.

— Данные разведки неверны, — голос Лихачёвой звучал ровно, но в голубых глазах плескалась тревога. — Охрана удвоена. Там сорок бойцов, семь магов, и это не всё.

Федот сжал челюсти.

— Продолжай.

— Один из них — Магистр. Третья ступень, специализация неизвестна. Он в главном доме, первый этаж, восточное крыло. И часть охранников — мутанты. Как те, что мы видели на войне.

По группе пробежал тихий ропот. Все прекрасно помнили тот бой в полной тишине, когда они потеряли Всеволода Каменева и Марину Соколову.

— Пленные?

— Под оранжереей. Там индивидуальные камеры, как на плане. Охрана минимальная — двое у входа, трое внутри. Остальные в казарме и особняке. Если ударим быстро, до подвала не успеют добраться.