Чтение онлайн

Резкий, пронзительный звук прорезал утреннюю тишину. Сигнальный рожок на ближайшей сторожевой башне, два коротких гудка и один длинный: обнаружены Бездушные, направление — юго-восток, дистанция — близко.

Оба вскочили одновременно, без единого слова. Рука Сигурда метнулась к секире на перевязи за спиной, пальцы Василисы уже коснулась магического жезла в чехле на поясе. Они переглянулись, коротко и остро. Эрикссон кивнул, указав подбородком в сторону рощи, откуда доносились голоса патрульных, и оба рванули с уступа вниз по тропе.

Группу Бездушных перехватили у ручья, в полукилометре от уступа: дюжина трухляков и две Стриги, вышедших из леса на патрульную тропу. Дозорные уже выстроили линию, отсекая тварей от направления на Угрюм. Сигурд ворвался в свалку первым, вызвав призрачный каркас волка, и серая полупрозрачная тень облепила его тело, придавая движениям нечеловеческую скорость. Секира описывала короткие, экономные дуги, отсекая головы и конечности. Василиса работала с фланга, поднимая каменные шипы из-под ног Бздыхов, пробивая их насквозь, обездвиживая и подставляя под удары патрульных. Они двигались слаженно, как тренировались вместе годами: Сигурд шёл вперёд, а Василиса контролировала пространство вокруг него, не давая тварям зайти с тыла. За минуту всё было кончено, и на тропе осталась лишь дюжина распотрошённых тел с чёрной маслянистой жижей вместо крови.

Голицына стояла, тяжело дыша, вытирая грязь с щеки тыльной стороной ладони. Адреналин бился в висках. Сигурд повернулся к ней, и на его лице обнаружилась улыбка, такая широкая и искренняя, что Василиса невольно фыркнула.

— Хорошее свидание, — сказал Эрикссон.

— Лучшее в моей жизни, — выдохнула Голицына и рассмеялась, ощущая, как напряжение последних недель отпускает, утекая с каждым вздохом.

Патрульные уже занимались делом, стаскивая останки в кучу. Их следовало выпотрошить на предмет Эссенции, а затем сжечь.

— Пойдём, — Сигурд тронул Василису за локоть, — я отведу тебя обратно.

Они двинулись по тропе к Угрюму, оставив патрульных позади. Шли молча, плечом к плечу, и Василиса слышала его дыхание рядом, всё ещё чуть учащённое после боя. Кровь гудела в жилах, тело ощущалось лёгким и сильным, как бывает после хорошей схватки, когда страх уже позади, а усталость ещё не догнала. Тропа нырнула за поворот, скрыв их от чужих глаз за густым ельником, и Сигурд остановился.

Василиса остановилась тоже. Посмотрела на него снизу вверх, на чёрные брызги на предплечьях, на золотистую щетину, на серые глаза, в которых ещё не погас боевой азарт. Сердце колотилось, и она не могла разобрать, от недавней драки или от чего-то другого.

Кронпринц шагнул к ней. Его ладонь легла ей на щёку, шершавая от мозолей и тёплая. Василиса не отступила. Она приподнялась на носках и закрыла глаза, когда его губы коснулись её губ: осторожно, мягко, без спешки. Голицына положила ладонь ему на грудь, чувствуя сквозь ткань куртки, как колотится его сердце, быстрое и ровное. Пахло хвоей, железом и чем-то ещё, тёплым и незнакомым, от чего кружилась голова.

Поцелуй длился несколько секунд. Потом Сигурд отстранился, не убирая руки с её щеки, и посмотрел ей в глаза.

— Я давно хотел, — сказал он просто.

— Я знаю, — ответила Василиса, чувствуя, как жар поднимается от шеи к скулам. — Ты очень плохо это скрывал.

Эрикссон усмехнулся, и они пошли дальше к воротам Угрюма, не торопясь и не разговаривая. Его пальцы нашли её ладонь и переплелись с ней, и Василиса не стала высвобождать руку. На подходе к блокпосту она мягко отняла ладонь, бросив на него короткий взгляд, означавший «не здесь». Сигурд понял без слов и только чуть кивнул, пропуская её вперёд.

Часовой козырнул обоим с каменным лицом, хотя правый уголок его губ предательски дёрнулся.

Каменное полотно тракта ложилось под колёса ровной серой лентой, приподнятой над окружающей местностью. Геоманты постарались на славу: дренажные канавы по обе стороны отводили воду, поверхность была гладкой, без провалов и выбоин, которые превращали здешние дороги в полосу препятствий каждую весну и осень. Я сидел на переднем сиденье головного Муромца, опустив стекло и подставив лицо встречному ветру. Евсей вёл машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу, а позади нас тянулись ещё два внедорожника с гвардейцами.

Торговый караван из шести гружёных фургонов попался нам на подъёме у речной излучины. Возчики прижались к обочине, пропуская колонну, и я отметил главное: охрана каравана состояла из двух верховых с винтовками за спиной. Всего двоих. Полгода назад по этому тракту ни один купец не сунулся бы без десятка вооружённых наёмников, а большинство предпочитало вовсе путешествовать грузовыми конвоями. Я помнил эти дороги такими, какими увидел их в первые недели после пробуждения в чужом теле: разбитые колеи, заросшие бурьяном обочины и ни единой живой души на десятки вёрст. Земля, по которой боялись ходить.

— Четвёртый караван за час, — заметил Федот, кивнув в зеркало заднего вида на удаляющиеся фургоны.

Я кивнул, разглядывая тюки, уложенные в кузова. Костромские ткани шли в Муром, ярославское зерно — во Владимир, а Реликты из Гаврилова Посада расходились во все стороны. Торговля, которая была задушена разбоем и междоусобицами, оживала с той же неумолимостью, с какой трава пробивается сквозь камень, стоит убрать давящий сверху валун. Не нужно заставлять людей торговать. Достаточно сделать так, чтобы их не грабили по дороге и не разоряли хапуги-таможенники на въезде.

Конечно, доверяли не все. Я заметил и другие караваны, где охрана была прежней: полдюжины конных с оружием наготове, настороженные взгляды по сторонам. Старые привычки умирают медленно. Я не винил их. Две недели безопасности не стирают десятилетия опаски.

Патруль мы встретили на развилке у моста через Клязьму. Десять конных в армейском камуфляже с нашивками Владимира и один бронированный внедорожник «Бурлак» с установленным на крыше пулемётом. Старший патруля, крепкий офицер лет тридцати пяти с загорелым обветренным лицом, спешился и подошёл к нашей машине, козырнув.

— Лейтенант Горохов, Ваша Светлость, — представился он. — Третий патрульный взвод, участок Клязьминский мост — развилка на Суздаль и Гаврилов Посад.

Я вышел из машины, разминая затёкшие ноги, и оглядел его бойцов. Сидели в сёдлах уверенно, лошади ухоженные, оружие в порядке. Не парадные вояки, а рабочие лошадки, привыкшие к полевой службе.

— Докладывай, лейтенант. Как обстановка на участке?

Горохов выпрямился, заложив руки за спину.

— За последние две недели ликвидировано три разбойных банды, Ваша Светлость. Взято под стражу более сорока человек. Самая крупная группа — бывшие наёмники из расформированной ЧВК «Бурый вепрь», человек двадцать. Контролировали переправу вон там, ниже по течению, — он указал рукой на юг. — Брали мзду за проезд, а кто не платил, тех грабили или топили. Когда мы подошли, сопротивлялись. Пятерых положили, остальные в кандалах, отправлены во Владимир на суд.