Чтение онлайн

В два шага преодолев разделявшее нас расстояние, я схватил Мухина за грудки и одним рывком протащил его по столу, сметая бутылки и тарелки. Оказавшись на ногах, Акакий Акакиевич пронзительно взвизгнул, пытаясь вырваться, но куда там — мои пальцы уже нашли его нос и, словно стальные клещи, впились у самого основания, вывернув его наружу.

Взвыв от боли, несчастный забулькал и обмяк, инстинктивно следуя за направлением болевого захвата. Так, волоча упирающегося клерка за нос, я вышел из кабинета обратно в общий зал.

Не сразу, но наше появление произвело видимый эффект. Гомон начал стихать, лишь музыка всё играла и играла. Десятки глаз уставились на диковинную процессию — рослого воеводу, тащившего за нос хнычущего от боли чиновника.

Вышибалы, до сей поры мирно подпиравшие стены, встрепенулись и кинулись наперерез, явно вознамерившись пресечь безобразие, но тут вперёд выступили мои спутники, молчаливо давая понять, что вмешательство не приветствуется. Лучше всяких слов за них говорили изогнутые боевые ножи, заткнутые за пояс.

Повисла напряжённая пауза.

Видимо, не настолько напряжённая, чтобы пара куплетистов перестала выступать.

? По пруду две утки плыли

Ряску мелкую клевать

Эх, богато мы не жили…

Ну и не… ?

Гармонь вдруг издала пронзительный визг, будто кто-то наступил коту на хвост, заглушая одно из слов.

?…начинать ?

— Тьфу ты! — горбун с досадой подёргал инструмент. — Вечно воздух травит где не надо. Ладно, давайте следующую…

Сфокусировав внимание охраны на себе, я медленно произнёс, вбивая каждое слово гвоздём в разум собеседников:

— У меня с этим человеком возникли разногласия, которые я намерен уладить за стенами вашего заведения. Если у господина Шустова будут ко мне претензии, я готов их обсудить. Позже.

Вышибалы переглянулись, явно не зная, как поступить. Затевать драку никому не хотелось, особенно с вооружёнными людьми, чья решимость бросалась в глаза. Поэтому они предпочли отступить и не вмешиваться, вероятно вызвав стражу.

Покинув трактир, я уверенным шагом двинулся по направлению к Реликтовому приказу, продолжая удерживать Мухина за нос. Тот, несмотря на боль, не умолкал ни на миг, обрушивая на мою голову потоки угроз вперемешку с жалобными всхлипами. Эти вопли становились совсем невыносимыми, поэтому пришлось слегка усилить болевой захват. Акакий Акакиевич взвыл, подавившись очередной угрозой, и затих, только тихо поскуливая.

На ступенях всё ещё дожидался Ждан, который при виде нас вытаращил глаза. Видимо, подобные сцены были в новинку даже для того, кто знает всё обо всём.

— Открывай, — приказал я Мухину, кивнув на дверь учреждения.

Тот злорадно осклабился, насколько позволял захват, и прохрипел:

— Ключи остались в куртке. В трактире. Не судьба тебе, мерзавец, внутрь попасть.

— Уверен? — хмыкнул я, сосредотачиваясь.

По моему телу прокатилась тёплая волна, окутывая его багровой пеленой Медвежьей силы. Магическая энергия сконцентрировалась, усиливая мышцы. Из резерва исчезло 22 капли.

Коротко размахнувшись, я впечатал кулак в дверь, вкладывая в удар всю мощь заклинания. Несчастная створка слетела с петель и обрушилась внутрь здания, подняв облако пыли и щепок. В образовавшемся проёме обнаружилось пустое помещение, в котором царили тишина и полумрак. Похоже, Ждан не врал — приказ и впрямь закрылся на учёт.

— Это… это же… государственное учреждение! — промямлил потрясённый Акакий Акакиевич, во все глаза глядя на учинённый разгром. — Т-тебя за такое… на каторгу сошлют! Или п-повесят!

— Всенепременно, — согласился я, втаскивая его внутрь, — но для начала ты выдашь причитающиеся мне деньги.

Чиновник что-то невнятно забулькал и безвольно обмяк, смирившись с неизбежным. Видимо, до него наконец дошло, что спорить со мной бесполезно.

Я же перевёл взгляд на Ждана и добавил:

— После долгих размышлений я решил, что услуги Онуфрия Павловича мне не понадобятся.

Тот, икнув, кивнул.

Мои люди сноровисто занесли в здание трофеи, добытые в лесу. На стол перед трясущимся Акакием Акакиевичем легли охапки Вороньего льна и Жилотрава, пара кустов Сумеречника. Ствол Серой ольхи туда бы не поместился, пришлось прислонить его к стене.

— Оценивай товар, — приказал я с силой бросив собеседника в протёртое кресло. — И лучше тебе не юлить, а назвать справедливую цену. Не то, боюсь, наш разговор затянется.

Мухин побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Трясущимися руками он принялся перебирать Реликты, то и дело испуганно косясь на меня. Наконец, он выдавил:

— Вороний лён — 3 рубля за куст. Жилотрав — 12 рублей. Сумеречник — по полтора за куст, итого 3 рубля. Ольха — 19 рублей за ствол. И-итого 37 рублей, милостивый государь.

Надо же, Василиса примерно такие цены и назвала.

— Видишь, как славно мы сторговались, — усмехнулся я. — Оказывается, если просто выполнять свою работу, можно избежать многих проблем в жизнь.

Требовательно постучав пальцем по столешнице, я дождался, пока Акакий Акакиевич дрожащими руками отсчитает требуемую сумму. Монеты исчезли в моём кошеле, а это ничтожество внезапно нашло у себя храбрость:

— Это возмутительно! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Вам это с рук не сойдёт! Я буду жаловаться! Ещё до утра вы будете сидеть в кутузке!

Я с интересом воззрился на эту разъярённую вошь.

— Давай проясним ситуацию, — в моём голосе зазвучала сталь. — Ты организовал схему с «вечным учётом», чтобы охотники не могли продать трофеи казне. Твой дружок Онуфрий скупает их за бесценок, а разницу вы делите между собой.

Я загнул палец, перечисляя:

— Коррупция в государственном учреждении, нарушение должностных полномочий, препятствование торговле, сговор с целью хищения, вымогательство, незаконное обогащение, мошенничество… Князь Оболенский вообще знает о вашей самодеятельности? А если узнает?.. Сколько Реликтов ушло в другой город, только потому что парочка самоуверенных недоумков отвадила от Сергиева Посада Стрельцов и торговцев? Сколько денег вы украли из казны?..

С каждым словом Акакий Акакиевич все больше скукоживался и бледнел, но попытался держать лицо:

— Это голословные обвинения…

— Не серди меня, крыса канцелярская! — оборвал я его. — Ты легко отделался. Пострадавшее достоинство заживёт. Жизнь тебе никто не вернёт. Если ты или твой сообщник будете ко мне лезть, я сожгу дотла всё, что вы построили, и уничтожу всё, что вам дорого. Ясно излагаю?

Мухин часто-часто закивал, трясясь, как осиновый лист. По его лбу градом катился пот. Кажется, мы друг друга поняли.