Чтение онлайн

Озолс перестал писать. Даже Фишер оторвался от блокнота. Они привыкли, что я командую. Они не привыкли, что я заявляю себя специалистом наравне с ними. Бирман, единственный из всех, не выказал удивления. Он видел, как я оценивал оборудование в Минске, и уже тогда понял, что перед ним стоит далеко не просто тупоголовый вояка.

— Калибровочные таблицы из Минска ускорят настройку, — добавил я. — Финальную доводку возьму на себя.

Карл пожал плечами:

— Тогда перейдём к литейному участку. Я присмотрел место ярусом ниже.

Мы спустились по каменной лестнице, вырубленной в породе, и оказались в бывшем складе Чернышёва. Помещение было ниже и шире предыдущих, с тёмными потолками, уходящими в густую тень. В дальнем углу зияло отверстие вытяжной шахты — камин старой дымоходной системы, который тянулся на поверхность сквозь толщу грунта. Его можно было расширить и замаскировать выход среди развалин.

Бирман объяснил логику: на первом этапе черновые отливки — станины, крупные болванки — делаются в городских мастерских, тамошние литейные цеха справятся. Для рунных сплавов — медь, олово, Реликтовые добавки по минским рецептурам — нужна собственная печь. Обычные городские литейки не подойдут на постоянной основе: слишком долгая логистика, слишком много глаз. Подземная литейная — приоритет второй линии. Геоманты сформируют огнеупорный тигель из цельного камня за день-два. Без швов и стыков, прочнее кирпичной кладки. Дымоходная шахта — расширение существующего камина — ещё пару дней. Подвод воздуха, площадка для форм, жёлоб для слива расплава — геомантская работа на считанные дни. Реальные затраты времени уйдут не на саму печь, а на обвязку: формовочный участок, место для остывания отливок, запас сырья, пара тестовых плавок на малых температурах для проверки тяги и температурного режима.

Запуск подземной литейного цеха станет стратегическим переломом. После него начнётся воспроизводство станков: три модели минских токарных агрегатов, полный цикл. Каждый новый станок увеличит мощность и позволит делать следующий быстрее.

— К тому моменту, когда нас найдут, — негромко сказал я, обернувшись к Василисе, — у нас должно быть достаточно мощностей, чтобы остановить нас стало дороже, чем договориться.

Геомантка улыбнулась, и на её щеках появились ямочки:

— Как говорила знакомая мне фрейлина про одного напористого пажа, «ему проще дать, чем объяснить, почему нет». С нашим Бастионом выйдет примерно так же, верно?

Я укоряюще поднял бровь, заставив её смутиться. Голицына прикусила губу, сообразив, как прозвучала фраза, и отвела взгляд, делая вид, что изучает трещину в потолке.

— Твоё общество на меня плохо влияет.

— Быть может, но этому образцу изящной словесности тебе научил не я.

— Да-да, та фрейлина была очень остроумной женщиной, — пробормотала Василиса, не поворачивая головы, и щёки у неё порозовели.

Последним осматривали алхимическое крыло — бывшую лабораторию Чернышёва, самое большое помещение, с обрушившимся потолком в дальней части. Здесь князь-Кощей проводил свои опыты три века назад. Сейчас перед нами лежали руины, покрытые толстым слоем каменной крошки и пыли, однако геомантский потенциал был огромен: зал можно было восстановить, расширить, а стены сформировать идеально гладкими, без единого шва. Магическая стерильность, невозможная при обычном строительстве. Именно здесь встанут алхимические реакторы, дистилляционные колонны, экстракционные установки — всё, что Арсеньев и Бирман соберут на минских станках.

Здесь и произошёл спор.

— Все ресурсы следует направить сюда, — произнёс Карл, обращаясь ко мне. — Машинный зал и энергетический отсек — первая очередь. Литейка — вторая, пока черновые заготовки льёт Угрюм. Алхимическое крыло подождёт. Без станков не будет ни реакторов, ни генератора, ни запчастей.

Бирман, привык мыслить системно. Максим дёрнул подбородком и шагнул вперёд, не дожидаясь, пока его визави договорит.

— Блокада Бастионов душит княжество прямо сейчас, Карл Как-Вас-Там-По-Батюшке. Мастерские во Владимире страдают из-за нехватки деталей. Зарецкий перетирает Реликты в ступке, как средневековый аптекарь, хотя мог бы работать на экстракторе, — артефактор расставил ладони, обозначая масштаб проблемы. — Если все ресурсы уйдут на машинный зал и литейку, алхимическое крыло будет готово через два-три месяца. Первое лабораторное оборудование нам нужно было вчера, Прохор Игнатьевич. Геоманты могут работать в две смены, параллельно готовить и машинный зал, и крыло.

Арсеньев, в отличие от оппонента, мыслил от потребности, от того, что горело уже сегодня. Ведь блокада Бастионов душила наше княжество прямо сейчас.

— Без станков не из чего будет собирать ваши реакторы, Максим Андреевич, — язвительно возразил Бирман. — Вначале фундамент, и лишь потом стены.

Василиса, до этого молча слушавшая перепалку, подняла руку.

— Оба правы, оба неправы, — сказала она спокойно. — Алхимическое крыло — самый трудоёмкий участок. Требует идеально гладкие стены для стерильности, ни единой каверны, ни единого шва. Это кропотливая, медленная работа. Машинный зал проще: грубый камень допустим, главное ровный пол. Энергетический отсек тоже не ювелирная работа. Если первая смена геомантов займётся машинным залом и энергоотсеком, где можно двигаться быстро, а вторая параллельно начнёт обработку стен алхимического крыла, где спешить нельзя по определению, получится разумный компромисс. Быстрое делается быстро, медленное начинается уже сейчас, а не через два месяца.

Я выслушал всех троих и подвёл черту.

— Машинный зал и энергетический отсек — приоритет Бирмана, первая смена геомантов. Алхимическое крыло — параллельная работа, вторая смена. Генератор строится одновременно с монтажом станков, черновые заготовки — из Угрюма. Мастера начинают собирать первые алхимические реакторы на минских станках сразу после их установки — детали можно точить одновременно с запчастями для Угрюма, на тех же станках. Два потока продукции с одного станочного парка. Количество геомантов оптимизируем: всех, кого можно оторвать от дела без угрозы для секретности, бросим в работу.

Арсеньев и Бирман переглянулись. Артефактор-самоучка, привыкший к дефициту и выбору «или одно, или другое», и инженер бастионного уровня, привыкший к последовательности, получили третий вариант: всё одновременно, с разделением по сменам и потокам. Решение требовало больше людей и координации, но людей я найду, а координация — и так моя головная боль.

Стоя посреди руин древней лаборатории, я думал о симметрии. Чернышёв хотел превратить Гаврилов Посад в центр знаний и уничтожил его. Я строил на тех же костях промышленное сердце своей империи. Разница состояла в одном: Бранимир экспериментировал вслепую, а я знал, чего хочу. Стены, впрочем, помнили, чем это обернулось. Некроэнергия в камне была не только щитом от чужих сенсоров, но и напоминанием о цене ошибки.

Я обвёл взглядом людей вокруг. Бирман и Озолс склонились над чертежами, негромко обсуждая привязку коммуникаций к основным магистралям. Арсеньев щупал стену ладонью, прикидывая толщину. Василиса объясняла любопытному рыцарю-геоманту принцип формирования сводчатого потолка без опорных столбов, водя рукой по воздуху. Фишер записывал замеры, время от времени поднимая голову и оценивая расстояния. Молчанов стоял у входа, скрестив руки на груди, и его глаза скользили по залу с выражением человека, который думал не о станках и генераторах, а о том, как обеспечить безопасность стройки, о которой не должна узнать ни одна живая душа за пределами этой группы.

Горстка людей, знающих главную тайну княжества. Через полгода здесь будет работать Бастион. Или через полгода всё это станет самой дорогой братской могилой в истории Содружества. Третьего варианта не дано.

Я стоял в энергетическом отсеке, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Бирман, Озолс и Фишер завершают последнюю калибровку генератора.

Кёнигсбержец склонился над распределительным щитом, считывая показания приборов и диктуя поправки Озолсу, который сухими, точными движениями корректировал натяжение рунных контуров на кожухе. Фишер сверялся с калибровочными таблицами, время от времени подавая негромкие реплики. Работали они тихо, переговариваясь короткими фразами, как люди, привыкшие понимать друг друга с полуслова. Генератор стоял перед ними собранный целиком: все двадцать четыре лопатки ротора на своих местах, распределительный щит подключён, кабельные жгуты разведены по каналам. Оставалась финальная настройка, самая тонкая, выравнивание магического резонанса между рунными контурами и турбинным узлом.

Я отступил в сторону, чтобы не мешать. Прислонился к стене, ощущая спиной тёплый, плотный камень, отполированный геомантами до матового блеска. Пять месяцев назад на этом месте были сырые катакомбы. Сочившаяся сквозь щели влага оставляла на сводах маслянистую плёнку некроэнергии, воздух пах сыростью и тленом, а из трещин в полу тянуло холодом, от которого коченели пальцы даже через перчатки. Сейчас вокруг меня раскинулось рабочее пространство с гладкими стенами, светокамнями через каждые десять шагов, вентиляционными шахтами, через которые тянуло свежим воздухом, и ровными полами, по которым можно было катить тяжёлый станок на колёсной раме. Подземный город, выстроенный в утробе мёртвого города.