Чтение онлайн

— Ещё трофеи, — вспомнил Борис. — Много оружия, боеприпасов. И транспорт — большая часть сгорела, но один внедорожник почти целый, второй с пробитыми шинами и разбитым лобовым стеклом, подлежит восстановлению. Ещё три мотоцикла в рабочем состоянии.

— Отличное пополнение, — отметил я. — Всё закатить внутрь острога, оружие на склад, технику на проверку и ремонт.

Мы обошли периметр Угрюма, оценивая ущерб. Бастионы в целом выдержали, но северная стена требовала серьёзного ремонта. К нам присоединился отец, его седые волосы трепал прохладный ветер.

— А ведь мой дед так же командовал, — неожиданно произнёс Игнатий, наблюдая, как бойцы выполняют мои указания. — Эта… аура властности. Не воевода, прямо император… — он осёкся, но я уловил странную оговорку.

— Дед был военным? — спросил я, делая вид, что не заметил его замешательства.

— Нет, но обладал… особым даром убеждения, — туманно ответил отец. — Когда он отдавал приказ, никто не смел ослушаться. Это семейная черта, я полагаю.

К вечеру, когда основные повреждения были оценены и первичные работы начаты, я собрал жителей острога. Они выглядели усталыми, но в их глазах светилась гордость — сегодня они отстояли свой дом.

— Сегодня Угрюм показал свою силу, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Вы держались против превосходящего противника, защищали не просто стены — вы защищали свой дом, своих близких. И победили.

Я сделал паузу, заметив, как многие выпрямились, расправили плечи.

— Мы не забудем тех, кто пал сегодня. Их имена будут высечены на стеле памяти, чтобы каждый помнил их подвиг, — я опустил голову в знак уважения. — И мы продолжим укреплять Угрюм. Каждая новая атака делает нас только сильнее.

Я рассказал вкратце о миссии по освобождению пленников из лабораторий князя Терехова, объяснил, кто эти новые люди, которых они видят среди нас. Лица слушателей менялись от шока к возмущению, когда они узнавали о зверствах над невинными людьми, и, наконец, к гордости за то, что их воевода и лучшие бойцы вызволили из темниц этих несчастных.

— Наш рейд оказался успешным. Мы не только спасли невинных людей, но и добыли ценные ресурсы, которые помогут нам стать ещё сильнее, — завершил я. — А теперь — за работу. Утром будем хоронить павших, сейчас — заботимся о живых.

После ужина я собрал в своём доме всех магов острога — Василису, Полину, Тимура, Александра Зарецкого, а также недавно освобождённых. С нами был и отец, чей опыт мог оказаться полезным. Я смотрел на этих людей — некоторые из них аристократы, другие простолюдины, но все объединённые общей целью и духом Угрюма.

— У меня есть идея, — начал я, когда все расселись. — Мы уже создали школу для детей, обучаем боевым искусствам нашу дружину. Однако мы можем пойти дальше.

Я посмотрел на Василису и Полину, которые переглянулись с интересом.

— Предлагаю основать в Угрюме магическую академию. Не для избранных, а для всех, у кого есть дар — независимо от их происхождения.

Полина стояла рядом с Прохором, чувствуя, как волны усталости накатывают на неё после битвы. Её взгляд беспокойно метался по острогу — месту, которое за последние месяцы стало для неё настоящим домом. Там, где ещё вчера она преподавала детям азы этикета и литературы, теперь зияли проломы от взрывов, чернели следы пожаров.

«Всё это из-за мамы», — с болью подумала она, ощущая, как горечь и стыд пульсируют внутри.

Руки её заметно дрожали — не столько от страха, сколько от магического истощения. Создание ледяной тюрьмы для собственной матери вытянуло из неё последние силы, но она не жалела об этом. Только так удалось предотвратить непоправимое.

Она с тревогой заметила дым, поднимающийся от школы. Неужели её класс пострадал? А как дети? Все ли успели укрыться? Непрошеная мысль пронзила сознание: её мать могла убить учеников, которых Полина успела полюбить всем сердцем.

— Полина, тебе лучше помочь Альбинони, — мягко сказал Прохор, прерывая поток её мрачных мыслей. — Твои целительские способности сейчас нужнее всего там. Это не просьба, а приказ, — добавил он, видя, что она хочет что-то возразить.

Девушка открыла рот, собираясь сказать, что хочет остаться с матерью, понять, что с ней случилось, возможно, помочь ей. Но сейчас, глядя на дым и разрушения, на окровавленных людей, которых несли в лазарет, она понимала — Прохор прав. Её место там, среди раненых. Эгоистично думать только о своей семье, когда страдают невинные.

Она бросила беспокойный взгляд на отца. Он вновь выглядел растерянным, беспомощным, словно земля ушла из-под ног. Тревога за него кольнула сердце. Как он справится с тем, что случилось с мамой? Сможет ли простить себя за то, что не заметил, насколько далеко зашло безумие?

— Конечно, — кивнула она Прохору. — Я смогу помочь.

Она подошла к отцу и поцеловала его в щёку, стараясь вложить в этот жест всю любовь и поддержку, на которую была способна.

— Мы поговорим позже, папа, — пообещала она, сжав его холодную руку.

Прежде чем уйти, она всё же остановилась, глядя на мать, вмороженную в лёд. Лидия продолжала что-то бормотать себе под нос, даже после укола, сделанного человеком князя. Её некогда идеально уложенные волосы растрепались, а на дорогом платье виднелись пятна грязи и крови. От прежней властной графини Белозёровой, наводившей страх на прислугу одним взглядом, почти ничего не осталось.

Девушка подошла ближе, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Несмотря на всё, что она сделала, на всё помешательство последних лет, это всё равно была её мать. Та, что когда-то читала ей книги перед сном и заплетала косы.

— Мама, — тихо позвала Полина, касаясь её ледяной щеки.

Лидия дёрнулась, словно от удара, и её взгляд на мгновение сфокусировался на дочери.

— Полина? — её голос прозвучал почти нормально. — Что… что происходит?

В эту секунду в глазах Лидии промелькнула та самая ясность, которую Полина так надеялась увидеть — словно сквозь пелену безумия проглянула прежняя мама.

— Тебе нужна помощь, мамочка, — Полина с трудом сдерживала слёзы. — Ты больна, но тебе помогут. Князь Оболенский позаботится об этом.