Чтение онлайн

— И сразу открыли огонь?

— Сначала потребовали выйти. Крикнули, что они из миграционной службы, проводят проверку. Никита Васильевич вышел к дверям поговорить… Они его обстреляли. Чудом не попали. Михаил тут же затащил его в здание. Потом те все вместе по нам стреляли

Она всхлипнула и добавила:

— Смешно, да? Пока Никита Васильевич там на виду стоял, в него никто не попал, а как спрятался здесь со мной, его ранили…

Я поднялся, чувствуя, как внутри закипает ярость. Стоп. Нужно сохранять хладнокровие.

— Кстати, о миграционной службе, — я повернулся к Трофимову. — У одного из этих героев действительно нашлись корочки. Думаю, стоит проверить остальных.

Владимир Сергеевич кивнул полицейским. Те принялись обыскивать пленных основательнее. Вскоре на свет появились ещё четыре удостоверения — все настоящие, все из миграционного приказа.

— Возможно, это просто недоразумение, — осторожно заметил Трофимов. — Превышение полномочий при исполнении…

Я медленно повернулся к нему. Наверное, что-то в моём взгляде заставило его осечься. Говорить нужно было спокойно, размеренно. Но каждое слово должно бить как молот.

— Недоразумение? — голос прозвучал тише обычного, и от этого, кажется, стал только страшнее. — Десять вооружённых людей устраивают засаду на гражданских лиц. Открывают огонь на поражение. И это — недоразумение?

Я сделал шаг к нему:

— Хотите сказать, стража на воротах не слышала стрельбы? Сколько отсюда до города — девятьсот метров? Семьсот? Автоматные очереди разносятся на километры. Или им приказали «не слышать»?

Трофимов молчал, но по его лицу было видно — он понимает, к чему я клоню.

— Кто у вас главный?! — рявкнул я, повернувшись к пленным.

Взгляды сразу нескольких человек скрестились на Норкине. Тот упорно молчал, стараясь не отсвечивать.

Я подошёл к нему, присел на корточки. Нужно было заставить его говорить, но так, чтобы Трофимов не заподозрил применение магии. Императорская воля — инструмент мощный, но палка о двух концах. Стоит властям узнать о такой способности, и проблем не оберёшься. Посчитают ещё, что я князя таким же образом заставлю какую-то дурость выкинуть, и решат убрать от греха подальше.

— Послушай меня внимательно, — начал я мягко, почти ласково. — У тебя есть выбор. Либо ты сейчас расскажешь всё начистоту, либо… — я достал нож, повертел в руках. — Знаешь, я недавно достиг ранга Мастера и могу делать с металлом удивительные вещи. Например, заставить это лезвие медленно, очень медленно проникать под кожу, путешествуя по твоему телу. Миллиметр за миллиметром. Больно? О да. Но не смертельно. Можно растянуть удовольствие на часы.

Норкин побледнел, его губы задрожали. Что ж, пора.

— Посмотри мне в глаза, — приказал я, и в голос вплелись незримые нити власти. — И расскажи правду.

Эффект был мгновенным. Зрачки Норкина расширились, на лице появилось странное, отрешённое выражение. Но для стороннего наблюдателя это выглядело как паника загнанного в угол человека.

— Приказ отдал старший лейтенант Суходолов, — забормотал он. — Сказал, какие-то чужаки лезут в наш бизнес. Нарушают схему. Велел действовать жёстко, чтобы другим неповадно было.

— Какую схему? — подтолкнул я.

— С беженцами… Мы берём деньги за проход в город. Кто не может попасть за стену, но при капитале — платит нам, мы проводим. А эти… — он кивнул в сторону Листратовой, — людей уводят. Бесплатно. Это же убытки!

Трофимов тяжело вздохнул:

— Вот только оборотней в погонах нам и не хватало.

Я отпустил магическую хватку, и Норкин словно очнулся, с ужасом глядя на меня. Пусть думает, что проболтался от страха.

— Суходолов… — я нахмурился, вспоминая. — Знакомая фамилия. Точно! Это же один из капитанов, что сотрудничал с бандой Кабана. Я его имя в документах нашёл.

Я пристально посмотрел на Трофимова:

— Кстати, Владимир Сергеевич, весь компромат на коррумпированных полицейских из документов Кабана я передавал лично вам. Включая досье на Суходолова. Помните?

Чиновник слегка смутился и отвёл взгляд:

— Да, помню. Мы передали материалы в управление собственной безопасности. Но что с ними стало дальше… — он замялся. — Давайте я уточню.

Он достал магофон, отошёл в сторону. Несколько минут говорил с кем-то, потом вернулся с мрачным лицом:

— Вы правы. Суходолов действительно фигурировал в деле Кабана. Но у него оказались влиятельные покровители. Кто-то очень заинтересованный замял дело, представил всё как незначительное превышение полномочий… Формально наказали — понизили в звании до старшего лейтенанта, перевели из криминальной полиции в пограничное подразделение. Решили, что на менее ответственном участке он меньше дров наломает. А он, похоже, там во всю ширь развернулся.

Я снова повернулся к Норкину:

— Расскажи подробнее о вашей схеме. Кто чем занимается?

— Я… я не всё знаю, — залепетал он. — У нас всё разделено. Моё звено — это силовое обеспечение. Мы охраняем тех, кто работает с беженцами, решаем проблемы с конкурентами. Есть другие группы — они занимаются сбором денег, проводкой через кордоны. Все нити сходятся к Суходолову, только он знает полную картину.

— И сколько вы берёте с человека?

— По-разному. От пятидесяти до двухсот рублей. Зависит от того, насколько человек отчаялся. Некоторые последнее отдают.

Мрази. Наживаются на чужой беде, выжимают последние гроши из людей, которые и так всё потеряли.

Я выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на Трофимова:

— Владимир Сергеевич, полагаю, вы хотите побеседовать с уважаемым Суходоловым так же сильно, как этого хочу я?

Лицо чиновника приобрело жёсткое, решительное выражение:

— О да, боярин. Очень хочу. Терпеть не могу тех, кто позорит честь службы. Особенно когда эти твари прикрываются служебным положением для грабежа беззащитных людей.

— Прекрасно. Тогда предлагаю навестить старшего лейтенанта вместе. Думаю, он будет рад нашему визиту.