Чтение онлайн

— Только давайте по закону, — предупредил Трофимов. — Никакого самосуда. Иначе он выскользнет, воспользовавшись процедурными нарушениями.

— От меня он сможет выскользнуть только одним образом, — мрачно отозвался я, — как это сделал покойный Елецкий…

Здание пограничной службы располагалось в старых казармах на окраине города. Трёхэтажное строение из серого камня выглядело мрачновато — узкие окна, массивные стены, тяжёлые дубовые двери. Идеальное место для того, чтобы творить грязные делишки вдали от посторонних глаз.

Трофимов ехал в отдельной машине. Его сопровождал десяток полицейских на грузовике с открытом кузовом. Я следовал за ними на «Бурлаке», размышляя о том, как глубоко пустила корни эта гниль.

Сначала Кабан со своей бандой, потом Фонд Добродетели вместе с Гильдией Целителей, теперь вот коррумпированные пограничники… Сколько ещё таких паразитов кормится на чужой беде?

У ворот нас встретил заспанный часовой. Увидев полицейскую форму и строгое лицо Трофимова, он попытался было что-то спросить, но Владимир Сергеевич просто отодвинул его в сторону:

— Именем князя Оболенского! Никого не выпускать!

Мы ворвались внутрь. В дежурной комнате трое пограничников играли в карты, разложив на столе мятые купюры. При нашем появлении они вскочили, опрокидывая стулья.

— Что за чёрт… — начал один из них, но осёкся, увидев количество вошедших.

— Где кабинет старшего лейтенанта Суходолова? — отрывисто спросил Трофимов.

— Второй этаж, конец коридора, — автоматически ответил младший из троих. — А что случилось?

Никто не стал ему отвечать. Мы поднялись по скрипучей лестнице, миновали несколько дверей с табличками. Вот и нужная.

Трофимов не стал стучать. Распахнул дверь и вошёл, я следом. За массивным столом сидел плотный мужчина лет сорока пяти с красным лицом пьяницы. Перед ним лежали какие-то бумаги, а рядом стояла початая бутылка коньяка. При нашем появлении он недовольно поднял голову:

— Какого чёрта вы тут… — начал было он, но увидев форму полицейских, замолчал. — В чём дело, господа?

— Вы арестованы по обвинению в организации преступной группы, вымогательстве, покушении на убийство и превышении должностных полномочий.

Суходолов вскочил, опрокинув стакан:

— Да вы что, охренели? Я офицер пограничной службы! Вы не имеете права!

— Имеем, — холодно отрезал Трофимов, показывая ордер. — Подписан княжеской канцелярией. Руки за голову, и без глупостей.

Дверь соседнего кабинета распахнулась, оттуда выскочил молодой лейтенант с пистолетом в руке:

— Стоять! Всем стоять! Что здесь происходит?

Дуло смотрело прямо на меня. Глупый мальчишка, решил геройствовать. Я даже не стал напрягаться — просто протянул руку и сжал пальцы. Металл пистолета послушно откликнулся на мою волю, сминаясь, уплотняясь. Через секунду в руке лейтенанта остался бесформенный брусок стали.

— Что за… — он в ужасе уставился на то, что осталось от оружия.

— Садись и не мешай взрослым разговаривать, — посоветовал я.

Парень попятился и рухнул на стул. А Суходолов, воспользовавшись заминкой, попытался выхватить что-то из ящика стола, но я оказался быстрее — пинком вбил стол в грудную клетку противника, прижав его к стене. Тот засипел, морщась от боли, а я дёрнул стол на себя, разворачивая его боком. Содержимое выдвинутого ящика оказалось весьма произаичным: бумаги, деньги и ещё один пистолет.

— Нехорошо хвататься за оружие в присутствии представителей закона, — покачал я головой. — Могут неправильно понять.

Трофимов кивнул полицейским. Те скрутили Суходолова, несмотря на его брань и угрозы. Усадили на стул, пристегнули наручниками к подлокотнику.

— Вы пожалеете об этом! — рычал старший лейтенант. — У меня есть покровители! Вы не знаете, с кем связались!

— Вот об этом и поговорим, — я придвинул стул и сел напротив. — Про покровителей особенно интересно. Но начнём с простого. Ваши люди сегодня напали на моих сотрудников. Почему?

— Не знаю, о чём вы, — буркнул Суходолов, отводя взгляд.

— Норкин уже всё рассказал, — заметил Трофимов. — Так что отпираться бессмысленно.

При упоминании фамилии подчинённого Суходолов дёрнулся. Помолчал, соображая, потом выдавил:

— Ну и что? Проводили проверку незаконной деятельности. Они оказали сопротивление…

— Хватит врать, — оборвал я. — Норкин рассказал про вашу схему с беженцами. Берёте деньги за левые пропуска. Но меня интересуют детали. Кто стоит над тобой? Или, например, что происходит с теми, кто не может заплатить полную сумму?

Суходолов упрямо молчал. Пришлось применить более убедительные аргументы. Я взял со стола металлическую пепельницу, и она начала медленно сгибаться в моих руках, превращаясь в плотный шар.

— Знаешь, человеческая голова по структуре не сильно отличается от этой пепельницы, — заметил я как бы между прочим. — Интересно, с каким звуком она будет сминаться?

— Вы… вы не посмеете! — в голосе Суходолова появились истерические нотки. — Здесь полиция!

— Которая отвернётся в нужный момент, — подсказал Трофимов. — Несчастный случай. Неизвестный маг напал на подозреваемого ещё до ареста. Очень печально. Очень!

Суходолов дёрнулся в наручниках, но продолжал упорствовать. Что ж, придётся применить более действенные методы.

— Расскажи всю правду о вашей схеме, — приказал я, вплетая в голос невидимые нити Императорской воли.

Эффект был почти мгновенным. Зрачки Суходолова расширились, дыхание стало прерывистым. Для наблюдателей это выглядело как паника человека, сломленного страхом. На самом деле древняя сила правителей подавляла его волю, заставляя говорить.

— Мы стрижём деньги со всех: обеспеченных и бедняков. Просто с последних мы берём всё. Кто, сколько может дать. Десять рублей, двадцать, тридцать…

— И пускаете их в город?

— Нет, — охотно ответил собеседник. — Говорим, что повезём окольными путями, чтобы стража не заметила. Грузим в фургоны и везём в старый карьер. Место тихое и далеко от города. Тела там не найдут.

В комнате повисла тишина. Даже видавшие виды полицейские выглядели шокированными.

— Убиваете, — не спрашивал, а констатировал я.