Чтение онлайн

Я выжал педаль газа до упора, и «Бурлак» взревел, набирая скорость на узкой просёлочной дороге. Фары выхватывали из темноты деревья, мелькавшие по обеим сторонам размытыми тенями. Спидометр показывал сто двадцать — для такой дороги это было безумием, но времени на осторожность не оставалось.

Старый карьер. Я прекрасно знал это место, ведь когда-то именно там я уничтожил львиную долю банды Кабана. Идеальное место для того, чтобы творить мерзости вдали от посторонних глаз. Сколько людей уже свезли туда? Сколько закопали в безымянных могилах?

Внедорожник подпрыгнул на очередной выбоине, на мгновение оторвавшись от земли. Я вцепился в руль, удерживая машину на траектории. В груди клокотала ярость — чистая, первозданная, как в те времена, когда я вёл войска против врагов империи. Только теперь врагами оказались не захватчики, а свои же, продавшие душу за горсть монет.

Впереди показался поворот к карьеру. Я притормозил, входя в него на грани заноса. Задние колёса скользнули по гравию, но полный привод удержал машину на траектории. Ещё километр по разбитой дороге, уходящей по склону вниз, и вот — впереди замелькали огни.

Грузовик стоял на дне карьера, рядом несколько фигур с фонарями. И люди. Выстроенные в ряд люди, а напротив них — солдаты с автоматами. Я видел, как поднимаются стволы, слышал крики женщин и детей.

Нет. Не успею доехать.

Магия рвалась из меня, требуя выхода. Ранг Мастера давал возможности, о которых эти живодёры и не подозревали.

— Стоять! — приглушённо заорал кто-то из охранников. — Ни с места, или…

Договорить он не успел. Оторвав руку от руля, я протянул её, и металл его автомата взорвался тысячей раскалённых осколков. Крики боли смешались с воплями ужаса, когда обломки впились в лицо и грудь стрелка. Он рухнул, хватаясь за изуродованное лицо.

Остальные развернули стволы в сторону моей машины, но я продолжил косить гнилые побеги. Металлический вихрь — одно из заклинаний ранга Мастера. Все металлические предметы в радиусе пятидесяти метров от выбранной точки откликнулись на мой зов. Пряжки ремней, пуговицы, монеты в карманах, и главное — оружие.

Автоматы вырвались из рук солдат, взмыв в воздух. Металл текуче изменялся, превращаясь в рой вращающихся лезвий. Я направил их вниз, и началась бойня.

Лезвия рассекали воздух со свистом, находя свои цели с хирургической точностью. Горла, запястья, бедренные артерии — я целился в места, где смерть приходила быстро, но не безболезненно. Пусть почувствуют хотя бы долю того ужаса, который испытывали их жертвы.

Автоматные очереди ударили по мне, но для защитного барьера мага ранга Мастера — это было, что Жнецу — летний дождик.

Один из солдат попытался бежать, но железные полосы настигли его через несколько шагов, пригвоздив к земле в дюжине мест. Он лежал, захлёбываясь кровью, а его спина напоминала подушечку для иголок. Другой умолял о пощаде, но я не слушал. Для тех, кто расстреливал беззащитных людей ради денег, пощады не существовало.

За минуту всё было кончено. Семь трупов лежали на окровавленной земле. Я отозвал магию, и металлические лезвия осыпались вниз, превращаясь обратно в безобидные предметы.

В наступившей тишине оглушительно хлопнула дверь, и я покинул внедорожник.

Люди, которых едва не расстреляли, стояли в оцепенении. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Старая женщина в рваной шали первой пришла в себя.

— Кто… кто вы, барин? — прошептала она дрожащим голосом.

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять бушующую в крови ярость.

— Я боярин Платонов, воевода острога Угрюм, — ответил как можно спокойнее. — И обещаю вам — те, кто устроил эту мерзость, заплатят за всё. За каждую украденную жизнь, за каждую развеянную надежду.

Толпа зашевелилась. Молодая женщина прижимала к себе двоих детей, мужчина средних лет поддерживал старика, который едва держался на ногах. Все они смотрели на меня со смесью страха и робкой веры в лучшее.

— Барин, мы заплатили… нам обещали… — начал кто-то.

— Знаю, — кивнул я. — Вас обманули. Ограбили и привезли сюда умирать. Но это закончилось. Я предлагаю вам отправиться со мной в Угрюм. Это далеко от города, но там вы будете в безопасности. Клянусь именем своего отца, никто не станет требовать с вас денег за право жить. Только честный труд в обмен на защиту и кров.

Повисла тишина. Потом из толпы раздался горький смех.

— И почему мы должны вам верить? — спросил бородатый мужчина, сжимая кулаки. — Нам уже обещали безопасность. Видите, чем это закончилось?

Я не стал спорить. Их недоверие было оправданным — после такого предательства поверить кому-либо становилось почти невозможно.

— Не должны, — согласился я. — И я никого не заставляю. Кто хочет — может вернуться к городским стенам, попытаться пробраться внутрь. Кто готов рискнуть и поверить мне — добро пожаловать в Угрюм. Решайте сами.

Люди переглядывались, перешёптывались. Старуха в шали первой шагнула вперёд.

— Я пойду с вами, барин. Всё равно терять больше нечего.

За ней потянулись другие — женщина с детьми, несколько стариков, двое молодых парней. Всего человек пятнадцать из тридцати. Остальные отступили, качая головами.

— Мы попробуем в городе, — сказал бородатый мужчина. — Может, найдём другой способ…

Я не стал их переубеждать. Каждый имел право на собственный выбор, даже если этот выбор вёл в никуда.

Вдалеке послышался шум моторов. Вскоре к карьеру подъехали три полицейские машины. Из первой выскочил Трофимов, оглядел кровавую сцену и тяжело вздохнул.

— Вы опоздали, — сообщил я очевидное.

— Вижу, — кивнул он, доставая магофон. — Зато вы успели. Боярин, тут такое дело… Его Светлость желает с вами немедленно поговорить.

С интересом я взял артефакт и поднёс к уху.

Князь Оболенский стоял у окна своего кабинета, глядя на вечерний Сергиев Посад. Огни города отражались в его глазах, но мысли правителя были далеки от умиротворённой картины за окном. В руке он сжимал магофон, двадцать минут назад принявший доклад Трофимова.

Массовые убийства. Десятки трупов, предположительно спрятанных в старом карьере. Коррупционная схема, в которую вовлечены не просто отдельные мздоимцы, а целые подразделения его администрации. И во главе всего — боярин Никон Уваров, его собственный чиновник, знатный вельможа, обменявший честь на золото.

Матвей Филатович медленно опустился в кресло, продолжая сжимать магофон так, что побелели костяшки пальцев. Холодная ярость клокотала в груди, но внешне князь оставался спокоен. Годы правления научили его не показывать эмоций даже наедине с собой.