Чтение онлайн

Маги переглянулись. В их глазах читался азарт первооткрывателей, смешанный с опасением перед масштабом задачи.

— Когда начинаем? — просто спросил Арсеньев.

— Прямо сейчас. Соберите всё, что может понадобиться, и приступайте к работе.

Троица поднялась, у двери Карпов обернулся:

— Воевода, этот ваш учитель… Он был гением. Жаль, что не успел завершить работу.

Я лишь кивнул, не уточняя, что Трувор был вовсе не моим учителем. И что его незавершённая работа теперь станет нашим спасением — если мы сумеем восстановить недостающие фрагменты головоломки.

После провала лобовой атаки противник изменил тактику. Больше никаких массированных штурмов — теперь он перешёл к методичной осаде. Каждый день по три-четыре вылазки небольших групп. Десяток-другой Трухляков, пара Стриг для прикрытия. Они нападали на разные участки стены, заставляя дружинников расходовать патроны.

— Не стрелять очередями! — жёстко напомнил я. — Только одиночные! Приоритет холодному оружию!

Однако люди нервничали. Постоянное напряжение, невозможность нанести решающий удар — всё это подтачивало моральный дух. А ещё эта гниль… Бездушные несли с собой ускоренное разложение. Продукты портились быстрее обычного, даже защищённые магией склады не давали стопроцентной гарантии.

Хуже всего приходилось магам. Ментальное давление не прекращалось ни на минуту. Невидимый кукловод постоянно прощупывал их защиту, искал слабые места. Полина жаловалась на головные боли, Василиса стала рассеянной, даже стойкий Черкасский выглядел измотанным. Кошмары мучили их по ночам, неврозы нарастали день ото дня.

«Надо переломить ситуацию», — решил я и созвал четвёрку лучших бойцов спецназа.

Гаврила, Михаил, Евсей и Ярослав собрались в моём кабинете через десять минут. Все четверо — проверенные в деле охотники, прошедшие мою личную подготовку и уже не раз доказавшие, что могут выполнить даже самую сложную миссию.

— Задача простая, — начал я без предисловий. — Выходите через подземный ход, бьёте по тылам. Никаких магов с собой не берёте — засекут мгновенно. Действуете быстро, тихо, эффективно.

Я протянул им топоры и копья из Сумеречной стали, созданные моим талантом. С подобным оружием даже самая прочная броня Стриги не станет препятствием. Затем выложил на стол эликсиры Зарецкого — укрепляющие, заживляющие, бодрящие.

— По три комплекта на брата. Используйте с умом.

— А разведка? — спросил Гаврила, самый молодой, но самый сообразительный из четвёрки.

Я усмехнулся и свистнул. В окно влетел Скальд, мой верный ворон-фамилиар.

— Он будет вашими глазами в небе. Предупредит о засадах, покажет, где одиночные отряды.

Кроме спецназовцев я задействовал ещё несколько групп с ветеранами во главе с Панкратовым и Соколовым. Задача та же самая: уничтожать врага, чтобы ему жизнь мёдом не казалась, вести разведку, собирать Реликты.

Следующая неделя превратилась в настоящую игру в кошки-мышки. Мои диверсанты выскальзывали из подземного хода, как призраки. Скальд кружил высоко в небе, высматривая цели. Небольшие группы Бездушных, оставленные для патрулирования тылов, исчезали бесследно. Дозорные посты находили с отрубленными головами, тела одиночных Стриг обнаруживали разрезанных на очень мелкие фрагменты.

Противник отвечал усилением охранения, но мои ребята были неуловимы. Охотничьи навыки, помноженные на военную подготовку и эликсиры, делали их идеальными лесными призраками.

Кроме прямого урона, они приносили богатую добычу. Кристаллы Эссенции сыпались рекой — пусть и мелкие, но в хорошем количестве. А главное — Реликты. Во время Гона магический фон повышался, и диковинные растения росли как грибы после дождя.

Больше всего удалось добыть различных Чернотрав. — около трёхсот пучков за неделю. Их и собирать проще, и нести удобнее в отличие от, например, Пустодрев, рубку которых будет слышно издалека.

Я проверял каждый отчёт, подсчитывал потери врага. За неделю партизанских вылазок уничтожено около трёхсот Трухляков, полсотни Стриг. Капля в море армии Лорда, но постоянные потери заставляли его держать дополнительные силы в тылу, распылять внимание.

Стук в дверь прервал мои размышления. Я поднял голову от бумаг.

— Войдите!

В кабинет неуверенно заглянула Анфиса — хрупкая девушка с огромными серыми глазами, в которых плескалась тревога. Её пальцы нервно теребили край медицинского фартука.

— Воевода, простите, что отвлекаю… — начала она, явно собираясь с духом.

— Что случилось? — я отложил отчёты, которые изучал. — Проблемы в лазарете?

— Нет, с ранеными всё в порядке. Дело в другом. — Девушка замялась, подбирая слова. — Я чувствую странные эмоции среди жителей. Не просто страх перед Бездушными, а какую-то… болезненную надежду. Словно они ждут чуда, которое вот-вот произойдёт.

Я нахмурился. Последние дни и сам замечал тревожные признаки, но было не до того. Люди начали активно шептаться по углам, собираться небольшими группами. При моём появлении разговоры стихали, взгляды отводились в сторону.

— Где это особенно заметно?

— Возле бараков беженцев. Эмоции там настолько сильные, что у меня голова кружится. Люди… они словно ждут спасения, но не от нас, не от дружины.

Плохо. В условиях осады любые странные настроения могли перерасти в панику или что-то худшее.

— Спасибо за бдительность, Анфиса. Ты правильно сделала, что пришла. Можешь идти.

Как только дверь за ней закрылась, я вызвал Захара, отца Макария и старост примкнувших деревень. В условиях осады все держались неподалёку, поэтому собрались быстро.

— Господа, у нас проблема, — начал я без обиняков. — Среди жителей растут странные настроения. Что вам известно?

Отец Макарий тяжело вздохнул. Его массивная фигура словно осела под невидимым грузом вины.

— Каюсь, воевода. Знал, но думал справиться сам. В последние недели среди людей усилилась… как бы это назвать… болезненная религиозность. Устраивают какие-то обряды, молятся часами, собираются группами.

— И вы молчали? — я не скрывал раздражения.

— Поначалу это выглядело безобидно, — священник развёл руками. — Люди в страхе искали утешения в вере. Что тут плохого? Но теперь… Теперь это больше похоже на сектантство.

Староста Тихон подался вперёд. Его пронзительный взгляд из-под седых бровей буквально буравил меня.

— Мои односельчане тоже заметили. Особое влияние имеет некто Варфоломей Честнов. Я немного поспрашивал о нём. Бывший семинарист, образованный, харизматичный. Язык у него подвешен так, что заслушаешься.

— Что именно он проповедует?

Тихон поморщился, словно вспоминая что-то неприятное:

— Я заглядывал на одну из его проповедей. «Видите знамения?» — говорит. — «Твари не уходят уже третью неделю! Это не простой Гон — это Божий суд над грешниками!» И ведь правда — Бездушные не штурмуют в полную силу, словно чего-то ждут. А он это использует: «Господь испытывает нашу веру! Он требует покаяния!»