Чтение онлайн

Я активировал внутреннее зрение, и картина, представшая передо мной, заставила внутренне похолодеть. Аура Василисы пульсировала неестественными багровыми всполохами, а вокруг её головы вились чужеродные чёрные нити, впивавшиеся в сознание подобно паразитам. Кощей. Лорд Бездушных добрался до моих магов.

— Василиса, смотри на меня, — приказал я, схватив её за плечи.

Девушка медленно повернула голову, и я увидел, что зрачки её расширены до предела, а в глубине глаз плещется чужая воля. Кровь продолжала течь из носа, капая на платье.

И в этот момент удар обрушился на меня.

Мир взорвался болью. Тысячи раскалённых игл пронзили сознание одновременно, каждая несла с собой обрывок чужих мыслей, эмоций, желаний. Я почувствовал, как моё «я» начинает растворяться в этом потоке, теряя границы личности. Ноги подкосились, и я едва удержался на парапете, вцепившись в холодный камень.

«Воевода Угрюма… — голос звучал не в ушах, а прямо в голове, холодный и безжизненный, как дыхание могилы. — Наконец-то мы встретились. Пусть и не лицом к лицу».

Я стиснул зубы, собирая волю в кулак. Опыт прошлой жизни — бесчисленные битвы, где приходилось держать строй под градом стрел, командовать умирающими воинами, самому истекать кровью, но не показывать слабости — всё это помогло устоять. Я представил своё сознание крепостью, а волю — стальными воротами, которые не поддадутся никакому тарану.

«Упрямый, как и положено потомку старых королей, — в голосе Кощея появились нотки интереса. — Но даже металл можно расплавить, если знать правильную температуру».

Давление усилилось. Теперь это было похоже не на иглы, а на молот, бьющий по наковальне моего разума. Каждый удар отдавался вспышкой боли в висках, перед глазами плыли красные круги. Я почувствовал, как по лицу течёт что-то тёплое. Сильный запах меди ударил в ноздри.

Однако я не был новичком в противостоянии чужой воле. В прошлой жизни приходилось ломать волю врагов одним взглядом, заставлять армии склоняться перед императорской властью и не раз противостоять командирам Бездушных. И пусть это тело слабее, пусть магический резерв не бесконечен — дух остался прежним.

— Врёшь, паскуда! — прохрипел я, активируя Крепость духа.

Серебристое сияние вырвалось из моих ладоней, окутывая сначала меня, затем Василису. Чёрные нити вокруг её головы зашипели, как змеи, брошенные в огонь, и начали рваться. Девушка вскрикнула, схватившись за голову, но взгляд начал проясняться.

«Интересное заклинание, — Кощей не отступал, — но как долго ты сможешь его поддерживать? Час? Два? А я могу давить днями, неделями. И не только на тебя».

Словно в подтверждение его слов, со всех сторон начали доноситься крики. Я расширил радиус магического зрения и взъярился — половина магов острога корчилась в муках, схватившись за головы. Вельский упал на колени посреди улицы, из его глаз текли кровавые слёзы. Безбородко бился в конвульсиях, а вокруг него вспыхивали неконтролируемые огненные всполохи.

Однако хуже всего было с простыми жителями. Я увидел, как группа ремесленников с инструментами окружила Егора, моего ученика, выкрикивая обвинения в колдовстве. Женщины с вилами гнались за испуганной девушкой из отряда Валькирий. Безумие охватывало острог, как чума.

Я сорвался с места, таща за собой едва пришедшую в себя Василису. Нужно было действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.

— Борис! — заорал я, увидев командира дружины, пытавшегося разнять дерущихся. — Собирай всех боеспособных! Разгоняйте толпы, но без жертв!

Добежав до центральной площади, я влил в голос Императорскую волю:

— ДОВОЛЬНО!

Эффект был мгновенным — дерущиеся замерли, но я видел, как в их глазах продолжает плескаться чужеродное безумие. Моя воля придавала им решимости и храбрости, но не могла полностью защитить от ментального вторжения извне.

Активировав Крепость духа на максимальном радиусе, я накрыл защитой всю площадь. Резерв магической энергии таял на глазах — поддерживать такой масштаб было адски трудно. Люди начали приходить в себя, озираясь с ужасом и непониманием.

— Что… что со мной было? — пробормотал кузнец Фрол, выронив молот, которым секунду назад замахивался на испуганного сына.

Следующие минуты превратились в изматывающий марафон. Я метался по острогу, накрывая защитой одну группу за другой. Дружинники под командованием Бориса разнимали дерущихся, связывали особо буйных. Отец Макарий вышел из часовни с крестом в руках, и его могучий голос загремел над площадью, читая молитвы. Удивительно, но это действовало — люди успокаивались, словно божественное слово создавало дополнительный барьер против ментального яда.

«Потомок старых королей», — слова Кощея крутились в голове, пока я бежал к складу, где двое ополченцев пытались поджечь запасы зерна. Что он имел в виду? Неужели узнал того, кто на самом деле скрывается в теле Прохора? Ведь тот Жнец опознать меня. Успел передать своему господину, и именно поэтому армия Бздыхов стоит под нашими стенами?.. Но как это возможно?

Или Лорд говорил о Платоновых? Может, в этом роду действительно когда-то текла королевская кровь?

Я обезвредил поджигателей, связав их каменными путами, и поспешил дальше. У колодца толпа женщин окружила старую травницу Агафью, обвиняя её в отравлении воды. Пришлось снова использовать Императорскую волю, заставляя их разойтись.

«Нет, — размышлял я, перебегая к следующей точке конфликта. — Если бы Кощей знал, кто я на самом деле, он бы не упустил шанса уколоть меня этим знанием. Сказал бы что-то вроде „император, потерявший престол“ или намекнул бы на Хильду и Астрид. Значит, дело в другом».

У кузницы Матвей Крестовский в боевой форме удерживал сразу пятерых нападавших, стараясь не покалечить их. Я накрыл всех Крепостью духа, и люди обмякли, выпуская из рук импровизированное оружие.

— Спасибо, воевода, — прохрипел метаморф, возвращая человеческий облик. — Еле успел перекинуться, чтобы выбросить из головы этот голос…

Может, Кощей просто знает историю этого мира лучше меня? До сего момента она мало меня интересовала, отступая по важности перед всеми повседневными заботами. Возможно, среди предков Платоновых действительно были короли или князья древности? Это объяснило бы и герб — чёрный ворон с короной над головой на фоне крепостной стены, и девиз рода — «Власть куётся волей».

В следующий момент до меня донёсся женский боевой клич, перешедший в яростный рёв. Рванув на звук, я увидел картину, заставившую меня подобраться.