Чтение онлайн

Не знаю, ради чего собрались люди внизу, но я прежде видел автомобили на картинках, и они никогда не привлекали меня, оттого не ахнул в изумлении, как другие мальчишки на соседних крышах. Честно говоря, машины меня впечатлили еще меньше, чем ожидал. Они оказались похожи на металлические гробы на четырех колесах с вмонтированными спереди лампами. Без крыши, с острыми углами, но блестящие, с зеркальной поверхностью. На картинках выглядели и то красивее, и немного иначе. По сравнению с ними троллейбусы куда внушительней, но это исключительно мое мнение.

Внутри кожаные черные диваны в два ряда, на первом сидел один человек за рулем. А вот на втором расположились три сына Императора, пятнадцати, десяти и пяти лет. Их волосы одинаково подстрижены, но у старшего они иссиня-черные, а у остальных чуть светлее, больше похожие на темно-русые. Одеты мальчики в черные рубашки, застегнутые на все пуговицы до шеи и праздничные пиджаки. От плеча свисали прикрепленные черно-желтые ленты, спускавшиеся ниже, пересекая грудь наискосок. Погоны показывали их очередность в праве наследования. Одна, две или три золотые линии блестели от света фонарей и прожекторов вдоль дороги. Представив себя в таком нелепом наряде, улыбнулся, радуясь, что я лишь сын учителя местной школы.

Не знаю, что люди хотели увидеть, учитывая глупый вид машин и кортежа. Их не сопровождали конные всадники или хотя бы оркестр. Без них все это выглядело просто, как две машины, следующие на очень маленькой скорости из пункта а, в пункт б. Но моя главная цель сидела как раз таки во втором автомобиле. Откинувшись на спинку дивана и не смотря по сторонам, Император всматривался в тонкую черную пластину в руках, не обращая внимания на ликующие крики толпы. Одет правитель страны точно так же, как и сыновья: на погонах красуются великолепные двуглавые орлы размером чуть ли не с ладонь. Длинные черные волосы собраны в хвост, а голову обрамляет корона, сделанная из нескольких цепочек, соединенных между собой и скрепленных отлитой из платины медали с изображением двуглавого орла – герба страны. Я много читал об этом символе власти, и стоило увидеть его вживую, так и открыл рот от восторга. Суровое лицо, уродливый шрам на щеке, его образ полностью совпадает с портретами, время от времени появляющимися на плакатах по городу. Густые черные брови, гладко выбритый подбородок. Наблюдая за ним, понимаю, какой восторг вызывает один вид правителя страны. Подумать только, я своими глазами вижу человека, которого кто-то может никогда в жизни не увидеть. Сердце так и сжимается в груди от восторга.

Рядом с Императором, обхватив руками огромный живот, во всем белом, сидит девушка, с такого расстояния она до ужаса похожа на мою маму, только значительно моложе. Светлые волосы цвета сливочного масла собраны на затылке в пучок, острый подбородок, вытянутое лицо. Цвет глаз не смог рассмотреть, но даже без него замечаю сходство. Если б не знал, что мать осталась дома с двухгодовалой сестрой, мог бы подумать, что это на самом деле она. Женщин с натуральным светлым цветом волос в нашем городе можно по пальцам сосчитать, их всегда легко узнать в толпе или, наоборот, спутать друг с другом.

Наблюдая с широко распахнутыми глазами за процессией, сильнее сжимаю пальцы вокруг ограждения, установленного по всему периметру крыши. Оно помешало бы нам свалиться, стой мы на ногах, а так, сидя, легко могу просунуть под ним голову и кубарем полететь вниз на удивленную толпу. Высунувшись как можно больше вперед, чуть ли не повиснув на руках, пытаюсь высмотреть мельчайшие детали, запомнить в подробностях.

Совершенно неожиданно, откуда-то из толпы вылетел круглый предмет. В этот момент мой рот непроизвольно открылся, а сердце замерло в груди. Объект пронесся над толпой и дорогой, и с громким стуком камня о металл, врезался в дверь машины. Тишина воцарилась еще в тот момент, когда снаряд покинул толпу, а гвардейцы сорвались с места и бросилась на поиски виновника, раздвигая первые ряды людей в стороны, словно колосья пшеницы, мешающие на пути. Я видел, как толпа расступилась, выдавая того с потрохами. Предмет оказался булыжником, а из-за ограждения на дорогу чуть ли не за шкирку вытащили нашего соседа, парня лет тринадцати. Мы не общались с ним, я даже имени его не знал, видел только то, как он постоянно скандалил с родителями, надолго пропадал, это многое говорило о нем.

Император оторвался от своего занятия и впервые осмотрелся по сторонам. Чуть склонившись и посмотрев оценивающим взглядом на место, куда угодил снаряд, перевел взгляд на мужчин из гвардии, сопровождавших виновника. Подняв руку, он неловким движением подал знак сперва водителю, затем махнул, подзывая служащих к себе. Замешкавшись на пару секунд, те переглянулись и нехотя повели задержанного к машине.

– Ты чудовище, это все знают, но боятся сказать тебе в лицо. Настанет день, и ты станешь частью истории. Федералы победят, демократия жива, – он пытался кричать, но один из мужчин вовремя зажал его рот ладонью. Ударив задержанного по голеням и поставив на колени, придавил к асфальту.

– Ребята, вам лучше отвернуться, – властно скомандовал отец Джефферсона. Протянув руку, он судорожно толкал сына к выходу с крыши, стараясь отвернуть его голову от зрелища на дороге, – а еще лучше, пойдемте вниз, угощу вас чем-нибудь, там вроде завалялись конфеты, – чтобы добраться до нас и затащить в дверь, ему пришлось бы выпустить сына, а о нем мужчина беспокоился больше остальных. Дмитрий послушался призыва и встал на ноги, но не сдвинулся с места, догадавшись, что я никуда не собираюсь.

Застыв на месте, я всматривался в происходящее, а живот скручивало от плохого предчувствия. Ничего не говоря, Император окинул задержанного взглядом, лицо на секунду перекосилось от неприязни. Сыновья в первой машине развернулись, забрались на сиденье коленями. Старшие перешептывались между собой и посмеивались в кулаки. Сильнее сжав парапет ограждения, с замиранием сердца наблюдаю за тем, как медленно и молча Император поднимает руку и отдает команду гвардейцу. Положительно кивнув, тот поднимает парня за шкирку и его уводят с улицы. Куда именно, с моей позиции не видно. Загнав Диму и сына в дом, хозяин гостиницы краем глаза наблюдает за происходящим, пытаясь прогнать с крыши и меня, но заметно расслабляется, когда понимает, что виновника увели прочь, а не расстреляли на месте. Процессия продолжила движение по главной улице, а во мне поселилось сомнение и родилась куча вопросов.

Ни сегодня, ни на следующий день парень домой так и не вернулся. Больше его в нашем городе никто не видел. Так и случилось: вместе с пропажей соседского парня умерло мое восхищение правителем страны. С того самого дня я интересовался политикой и Императором еще больше, чем прежде. Пытаясь найти любую зацепку или информацию, что помогла бы убрать его с трона. Соседский парень знал, чем ему грозит такой поступок, но все равно совершил его, а значит я не один такой, людей надо просто подтолкнуть, вот только как.

Сегодняшние газеты пестрели заголовками о результатах проверок общественного транспорта. Троим отрезали пальцы, и еще два десятка лишились одного глаза. Неужели кто-то еще осмеливается не платить за проезд? Так жестоко карались безбилетники и пассажиры, окружавшие их. В законе прописано, если вы видели или могли увидеть неоплату проезда, то должны немедленно сообщить об этом. В нашем городе давно не случалось подобных инцидентов, казалось, все выучили правила и следуют им. Слишком расслабились и перестали обращать внимание, за что и поплатились. Насколько эгоистичным нужно быть, пытаясь сэкономить несколько рублей ценой здоровья окружающих? Я никогда не понимал таких людей. Хочешь бороться с системой, правительством, Императором? Так борись, но иным способом, не подвергая опасности тех, кто этого не хочет. Представив на месте пострадавших кого-то из семьи, невольно вздрагиваю и опрокидываю чашку с чаем.

Темно-коричневая жидкость стремительно стекает к краю стола, напоминая о неровности пола, но газета частично впитывает ее, давая время схватить тряпку и не допустить лужи на драгоценном мамином кафеле. Стоит хоть капле оказаться на нем, и она поднимает крик, если узнает, даже не представляю отчего. Какой вред плиткам на полу может нанести почти остывший чай? Предотвратив катастрофу, поднимаю взгляд на так и не шелохнувшуюся сестру. Она сидит, откинувшись на спинку стула, прижав обложку книги к краю стола. Само спокойствие и невозмутимость, как и свернувшаяся калачиком у ее ног собака бело-серого окраса по кличке Волчица. Любая другая девушка, из всех моих знакомых, первой схватилась бы за тряпку. Скарлатина не была любой другой и все в городе знали это. Наверное, оттого в двадцать лет она еще ни с кем не помолвлена, в отличие от младшей сестры – Меланомы.