Чтение онлайн

– Кто это? – указав на незнакомца, замираю рядом со столом и пытаюсь вникнуть в суть рисунков на листе бумаги. Сомнений быть не может, это карта нашей области, включая соседние города и деревни, на ней отчетливо выделена одна почти прямая линия, обведенная красным карандашом.

– Дон, он состоит в личной свите Майерса, благодаря чему будет иметь доступ в поезд, и ему можно доверять. У него есть свои причины ненавидеть правительство, но самостоятельно все сделать он не сможет, – спокойно, как ни в чем ни бывало, отозвался Джефф и, не дав возразить, сразу переключается на главную тему, – поезд проедет через наш округ и остановится всего на несколько часов вот здесь. Специально к его приезду там сейчас приводят в должный вид станцию, они даже мыть рельсы собрались, – он ткнул пальцем в определенный участок дороги, примерно в десяти километрах от границы города. В том месте и правда едва виднелся небольшой прямоугольник, обозначавший некогда работавшую железнодорожную станцию, но сейчас по этой ветке поезда почти не ходят. Я бы смог легко добраться туда на велосипеде, будь он у меня. Ничего, это ночь, возьму сестрин, какая разница, она ничего и не заметит.

– Зачем ему останавливаться и почему именно здесь? Да и откуда информация? – еще больше вопросов появлялись в голове с каждой минутой тишины, но сейчас следует получить ответы хотя бы на эти два. Мы с Джеффом давно обсуждали варианты разного вида компромата на Императора или другие способы вывести его на чистую воду, но ни в одном из государственных учреждений города ничего найти не удалось. Что не удивительно, откуда в нашем захолустье подобная роскошь. Будь целью глава управы или какая другая местная шишка, иной разговор. После случая восемнадцатилетней давности Император перестал быть для меня идеалом и героем, а стал самым настоящим чудовищем. Какую только судьбу пропавшему соседскому парню я не придумал за все эти годы. Мысленно и отрубил ему голову, и сослал на каторгу, не представляя, что на самом деле случилось с парнем. С того самого дня я строю планы и, придумываю идеи по свержению Императора. Поднять бунт или организовать мятеж не достаточно, его быстро подавят. Нам нужно найти что-то, за что люди зацепятся и раздуют до масштабов страны. Казалось бы, что может сделать или найти один парень в глуши? Но я не сдаюсь, и вот нам представился первый шанс, нельзя его упустить.

– Этот поезд едет от самой камчатки, останавливаясь исключительно ночью и подбирая важных для Императора людей. Телеграмма пришла лично Майерсу, он приглашен на празднование восемнадцатого дня рождения четвертого наследника, как и все первые лица других округов. Мы не знаем расписания и остановок, кроме этой и надо воспользоваться шансом и заглянуть в вагоны, – подал голос Дон, но говорил мужчина шепотом, словно опасаясь быть услышанным. Пусть это и логично, за разглашение такой информации его просто пристрелят.

– Если это действительно важно для Императора, охраны там будет просто немерено, и если нас поймают, казнят на месте. Ты понимаешь всю степень опасности, Минингит? Это тебе не порыться в бумагах на столе главы округа, когда он мирно храпит в кресле после бутылки самогона, – интересуется Джефферсон, хотя прекрасно знает, как я отношусь к любой попытке раздобыть важную информацию. Это наш первый реальный шанс что-то сделать во благо страны, особенно если усилия не окажутся напрасными. После того случая на крыше мы долго искали ниточки, которые могли бы привести к Федералам, кто бы те ни были, но ничего не вышло. Они залегли на дно, либо вообще не существовали. И тогда мы решили взять все в свои руки. Из-за чего я и пошел работать на телеграф, ведь если добьюсь высшего звания, смогу быть в курсе посланий от Императора главе округа Майерсу. Джефф тоже пытался, но с азбукой Морзе у него проблемы, пришлось отступить в этом вопросе. Прокручивая услышанное, медленно начинаю понимать, откуда у нас взялась такая важная информация, и почему здесь и сейчас нет еще одного члена нашей заговорщической шайки. Подняв взгляд на друга, надеюсь не увидеть на его лице то выражение, что сейчас там застыло.

– И что Диме будет за перехват секретного послания? – единственный из нас, кто мог так близко подобраться к главе округа и получить сведения, сейчас отсутствовал, и ничего хорошего в моем понимании это не означает. Улыбнувшись, Джефферсон покачал головой.

– Обзаведется завидной невестой. Само собой, что его поймали, но он отмазался тем, что якобы хотел просить руку и сердце дочери Майерса и рассчитывал застать главу округа в кабинете, а не найдя его, решил написать письмо. Самая богатая невеста округа станет его женой, и в нашем городе станет одной двадцатилетней свободной уродиной меньше. Послание он смог передать только через Дона, невеста не отпускает его от себя ни на шаг, вдруг сбежит, – посмеялся тот в кулак, вызвав еще большее недоумение на моем лице. Рене, дочь главы округа, действительно отличалась отталкивающей внешностью и парой десятков лишних килограммов. Если ради нашего дела Диме придется терпеть ее всю жизнь, нельзя отказываться и давать задний ход.

– Кстати, о двадцатилетних уродинах, сестра просила передать, что нам снова нужны твои услуги по починке лестницы и дверных петель, – не знаю с чего я вспомнил об этом в таком контексте, ведь Скерли уродиной никогда не была, даже наоборот. Убрав пару осколков от кирпичей с краев карты, Джефферсон принимается осторожно сворачивать ее, предварительно переставив лампу на пол.

– Я успею все сделать, не переживай. Дон встретит нас у дома Майерса и поможет проникнуть в поезд под видом грузчиков. Донесем чемоданы, погрузим и сможем спокойно погулять по вагонам. Все должно пройти хорошо, оденься как можно неприметней, – спокойно отозвался друг, а его взгляд метнулся куда-то мне за спину. Обернувшись, я всего на секунду столкнулся с небесно-голубыми глазами и без лишних слов понял, кто был по ту сторону узенького окна с улицы. Ноги сами понесли меня к лестнице и наверх, но стоило выскочить на улицу, сестры нигде не было. Мимо гостиницы в обе стороны стремительно ходили люди, среди их множества никак не нахожу покрытую платком голову. Выругавшись мысленно о собственной безалаберности, бросаю взгляд на часы и недовольно причмокиваю. До начала смены остаются считанные минуты. Дверь гостиницы снова скрипит, и рядом останавливается Джефф.

– Что бы она не смогла разглядеть, мы можем сказать что угодно, сомневаюсь, что она нас слышала, – пытается успокоить меня друг, но в отличие от него, я прекрасно знаю сестру. Если она что-то унюхала, то теперь не остановится, пока не докопается до правды. Соврать практически невозможно, я никогда не встречал настолько проницательного человека, – если она что спросит, скажем: обсуждали проект сноса гостиницы и строительства дома. Я попросил тебя высказать мнение, ничего особенного. Все будет хорошо. Встречаемся завтра вечером у здания администрации, – похлопав меня по плечу, он засунул руки в карманы брюк и влился в поток людей. Дон лишь кивнул и направился в противоположную сторону. Меня же ждала работа в соседнем здании. На протяжении смены никак не мог успокоиться, внутренний голос подсказывал, ничем хорошим это не кончится.

Сбежать от брата всегда было просто, особенно учитывая низкий рост и умение маневрировать в толпе. Удерживая платок, лишь бы не слетел с головы и не выдал меня, стремительно удаляюсь от гостиницы. Главное в этом деле, не оборачиваться, ни в коем случае, а значит не привлекать внимания и скрыться из поля зрения. Волчица приняла бегство за игру и сновала между людьми на несколько метров впереди, а значит, он и ее не заметит. В последнее время собака стала лучшим другом и спутником, не представляю, что бы без нее делала.

Найдя в погребе мамин обед, решила отнести его сама, а по дороге отругать брата, ведь он обещал это сделать. На работе Мина не оказалось и меня привлек едва различимый огонек в одном из нижних окон гостиницы. Что бы там не происходило, какое-то время не могла оторвать глаз, всматриваясь в глубь подвала через небольшую щель между досками и немытое в течении нескольких годов стекло. То, как испугался брат, встретившись со мной взглядом рассказало больше увиденного. Я не должна была знать об этой встрече, и теперь жутко хочу понять почему. Наверно, не заметь он моего присутствия, и не выразив испуг в выражении лица, я бы и не придала значения. Ну встретился Минингит с другом в его гостинице, вернее том, что от нее осталось, что в этом такого? Но то, как он посмотрел, особенно когда понял, кто по ту сторону стекла, говорило о многом.

Вернувшись домой, стремительно переодеваюсь и привожу себя в порядок. Волчица нагло запрыгнула на кровать и улеглась там, не догадываясь, что времени на отдых почти нет. Скоро идти в школу, а после пробежки по городу прическа растрепалась, пряди волос торчали по обе стороны лица, сразу обращая на себя внимание из-за цвета. С самого детства на нас с матерью постоянно оборачивались прохожие, встречали восхищением и комплиментами. Сперва я не понимала, к чему такое внимание, но мать позже объяснила, в нашем городе натуральных блондинок всего пять, среди которых мы с ней. Пусть такое объяснение вполне логично, но до сих пор не понимаю, какая людям разница, какого цвета у кого волосы? К чему придавать этому столько значения?

Осмотрев отражение в зеркале и проверив рисунок на лице, подхватываю рюкзак и хлопаю себя ладонью по бедру, подзывая собаку. Нехотя спустившись с кровати, Волчица вытянула передние лапы вперед и прогнулась спиной, затем выпрямилась и зевнула.

– Идем, мне пора на работу, – потрепав ее за ухом, спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу, придерживая дверь для собаки. Наш дом находится на другом краю территории, и по пути на работу приходится пересекать стадион с покосившимися воротами, столбом с каким-то кольцом и прочим спортивным инвентарем. Уроки физкультуры давно отменили, последний учитель уволился и уехал на заработки в столицу, где больше возможностей и есть куда расти из школьного преподавателя. Попытки заменить его успехом не увенчались, да и учитывая образ жизни многих жителей города, в этих уроках нет нужды. Зато для Волчицы здесь настоящее раздолье. Пока я сижу за столом в классе и слежу за детьми, в ее полном распоряжении вся территория школы, за кирпичной стеной.