Чтение онлайн

Орлана поймала себя на том, что нервно отбивает такт ногой, и с раздражением на саму себя отвела взгляд от собеседника. Потеряв зрительную связь с ней, учёный на мгновение запнулся.

– Итак... погребение - одна из таких традиций.

Конрад зевнул. Или очень натуралистично сыграл зевок.

– Я уже слышала про возвращение предков, - так спокойно, как только могла, произнесла Орлана.
– Но неужели вы действительно думаете, что явится Руана и начнет разрушать всё направо и налево?

Воцарилась тишина, но всего на несколько секунд. Потом зашумели все разом: никто не раскрывал рта, чтобы высказаться вслух, но гул стоял, как в аудитории, полной ошалевших от безнаказанности студентов. Орлана поняла, что чувствует их мысли - неясный, нечленораздельный гул. Она поборола желание тряхнуть головой, чтобы выбросить оттуда этот шум.

– Императрица довольно ясно высказалась про эти вопросы, - сказал молчащий до этого ни один совет Аграэль.
– Мы собираемся здесь в ночи, чтобы уговорить её?

– Ваше величество, - вкрадчиво произнёс Линкей, заглядывая Орлане в глаза. А она почему-то не могла оторвать взгляда от сеточки мелких морщин у его губ, - маги бегут из Альмарейна. Им страшно, и, знаете, возможно, что Руана не вернётся и не будет никого убивать, но она прогоняет уже сейчас - одним упоминанием о себе.

Тихие шаги почти никто не услышал, только Орлана увидела, как зале появился Идрис. Молча он прошёл к своему месту, почти бесшумно отодвинул стул и опустился на него. Тогда его заметили и остальные.

Фиолетовая накидка сползла с его плеча, открыв рубашку, украшенную золотыми цепочками. Такие же цепочки переплетались в длинных волосах, конец одной грустно свисал почти до самого стола. Идрис сидел, опустив голову и перебирая пальцами манжет рубашки.

– Хорошо, - вздохнула Орлана.
– Сколько времени должно пройти, прежде чем в наш мир проникнет Руана?

Герольд чуть смутился, получив в полное распоряжение внимание всего Совета - кроме мага времени.

– Если верить древним исследованиям, то от трёх до пяти дней.
– Он, как будто извиняясь, развёл руками.

– Нормально, - кивнула своим мыслям Орлана.
– Вы дадите мне эти дни, если я дам слово, что разрешу совершить ритуал после?

Идрис оторвался от созерцания своих рук и выжидательно взглянул на неё. Не удивительно, до неё тут обреталось мало императриц, ставящих Совету ультиматумы. Герольд кашлянул и, дёргая себя за бородку, опустился на стул. Лекция могла считаться законченной.

– Тянуть время?
– выдохнула Ишханди, и Орлана снова поразилась ужасному запаху её духов.

– Может, поговорим о Тарамне, пока предки не спустились, чтобы карать нас?
– предложил Эрвин. Маг природы выглядел не лучшим образом - щёки ввалились, и со лба он то и дело вытирал испарину.
– Что будем делать с этим предприимчивым Ольвэ?

Ишханди царапнула ногтями паутинную поверхность стола, звук получился на редкость мерзким. Сидящего справа от неё Линкея передёрнуло.

– Что вы обычно делаете с провокаторами?
– Орлана усмиряла бешено колотящееся сердце. Разговор про Ольвэ казался ей куда легче, чем спор об упокоении отца.
– Быстрее замолчит, если не подшепчем заклинаний в огонь.

За окном стало совсем темно. Уже было не ясно: звёзды ли горят в глубине ночного неба или отражаются в нём огненные шары, освещающие город. Альмарейн лежал у подножья далекого леса сплошным серебристым заревом.

– Если Тарамн и правда выйдет из состава империи, это будет сильным ударом по нашей экономике, - возразил Линкей.

– Побойтесь Вселенского Разума, лорд. Куда он выйдет, его растопчут тут же, как пылевого демона, - сердито выплюнул Аграэль.

– Не скажите, - Линкей даже не обернулся на него, - много же охотников найдётся прибрать к рукам лучшего в мире создателя артефактов. Республика Маар, опять же. Кто больше всех кричал о правах суверенности? Возможно, имеет смысл и правда сократить пошлины?

Эрвин кивнул, вытирая подрагивающей рукой лоб.

– Вам плохо, лорд?
– не выдержала Орлана.
– Не произойдёт ничего жуткого, если вы покинете совет пораньше, обещаю.

Все обернулись в его сторону, но Эрвин только слабо улыбнулся и ободряюще поднял руку, мол, волноваться не о чем.

– Ваше величество, предложите ему сократить пошлины, скажем, на четверть. Это не нанесёт слишком уж больших убытков, а суммы так и правда немалые, - оторвался от созерцания своих рук Герольд.
– Союзы ремесленников поддержат их требования, а мы окажемся в очень невыгодном положении.

– Как только мы пойдём на уступки, на демонстрации выйдут все остальные колонии, и каждая потребует хорошей жизни.
– Орлана услышала, как зазвенели драгоценные камешки в серьгах Ишхади: секунду назад она смотрела на Эрвина и вот резко обернулась к императрице.
– Они с чего-то взяли, что будут жить не как Маар. Они до сих пор не успели разобраться с последствиями урагана, как их накрыло наводнение. Все хотят жить, как Манталат.

– Подходящее же они выбрали время для демаршей, - негромко произнёс Конрад.

Со своего места, оперевшись на стол, поднялся Эрвин.

– Позвольте, я...

Он не договорил - рухнул на пол, повалив стул. Вскочили все разом: Ишханди со вздохом изумления, Конрад, звякнув мечом. Орлана оказалась возле Эрвина, когда над ним уже склонился, бормоча что-то, Линкей. Через несколько страшных секунд лицо мага природы стало хоть и бледным, но уже не синюшным, и, тяжело вздохнув, Линкей произнёс:

– Нечто странное. Похоже, его отравили.

Орлана не выдержала - присела рядом и коснулась шеи Эрвина, нащупала пульс: сердце исправно билось. Она смогла успокоено вздохнуть, только когда мага природы перенесли в его резиденцию, под присмотр личного целителя.

Потом обсуждение уже не клеилось, а Ишханди, всё ещё гневно сверкающая глазами на Орлану, вообще отказалась участвовать в разговоре.

Орлана ловила себя на мыслях о сыне - было уже поздно, а Риан наверняка не засыпал и мучил Мэрсайл своими криками. Ей хотелось взять его на руки и забыться в привычном маленьком мирке.

Казалось, все вздохнули с облегчением, когда она предложила закрыть совет.

Вопреки всем ожиданиям, в комнате Риана царила тишина. Орлана поняла это, ещё стоя в коридоре. За одну секунду успев разволноваться и придумать ужасную историю с похищением, она открыла дверь. У кроватки принца, тихонько напевая, стояла Вера.