Чтение онлайн

– Просыпайся, любимая, - позвал Луксор.
– Тебя Герольд ждёт в приёмной.

Орлана нехотя открыла глаза. Она стояла, уперевшись руками в подоконник и лбом - в стекло, как будто так могла задержать время. Луксор приблизился к ней сзади, взял за плечо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто пару лет лежала на травке под солнышком, а потом меня сунули в жерло вулкана, - созналась она, морщась от головной боли.
– Барахтаться, в общем, бесполезно.

Орлана подняла брошенную тут же, на подоконник, чёрную маску и натянула её. Ткань показалась чуть влажной и от этого неприятной на ощупь.

– Знаешь, - сказал Луксор непривычно сдавленным голосом, - я всё хочу тебе сказать, что мне жаль, что я могу понять, как тяжело... Но каждый раз останавливаю себя. Наверное, я не могу до конца осознать, что ты чувствуешь сейчас.

Орлана слушала его вполуха, глядя в зеркало: так странно, у неё ведь раньше было лицо, а теперь осталась только чёрная ткань.

– Не нужно меня жалеть. Я сама очень виновата.
– Она поймала Луксора за руки, одно мгновение рассматривала рукава его преподавательской мантии, отороченные тёмно-красными полосками.
– Не знаю, как пройдёт этот день. Увидимся на обеде.

...Приёмная превратилась в просторную палату, продуваемую насквозь тёплым ветром, с трепещущими шёлковыми драпировками. Благодаря магии этой комнаты, любой пришедший, будь то маг или человек, мог преобразить её во всё, на что только хватит воображения.

Возле окна на низком кресле устроился с кристаллом в руках глава касты учёных - лорд Герольд.

– Доброе утро.
– Он вежливо привстал, пока Орлана усаживалась в кресло напротив.
– Я посвятил полночи проверке. Вы знаете, по всему выходит, что ошибок в ритуале быть не могло. Конечно, там есть несколько спорных моментов, но они представлены с такими вариациями...

Орлана чувствовала острое желание сорвать с лица надоевшую маску и умыться. Плавная речь Герольда не завораживала, как обычно. Она не выдержала - перебила, уловив на его лице тень удивлённой обиды.

– Лорд, просто объясните мне, что произошло? Звёзды, души, ритуалы... почему всех это так волнует?

Он, как всегда, начал рассказ издалека, а Орлана уткнулась лицом в ладони. Она не ожидала, что Герольд замолчит так скоро, подняла глаза: он сидел напротив, чуть сгорбившись.

– Я могу сейчас рассказать всю теорию о магии, душах и предрассудках, поверьте, мне не сложно. Но вижу, вы хотите слышать другое.

– Да, - помедлив, откликнулась Орлана. Она всё-таки решилась, а если уже сказала 'да' - пути к отступлению оказались отрезаны.
– Только этот разговор должен остаться строго между нами.

Луксор почувствовал взгляд, наверное, не сразу. До этого она ещё с минуту стояла в дверном проёме преподавательской, позволяя любопытным останавливаться и любоваться - Ишханди носила траур, словно торжественный венец, хоть и чёрный. Совсем не так его носила Орлана. Она будто бы сгибалась под тяжестью антрацитового платья.

С чего бы вдруг главе касты Хаоса обратить внимание на академию, явиться во время большого перерыва? Он провёл по грани кристалла, убирая проекцию книжной страницы, и поднялся Ишханди навстречу.

Седой преподаватель словесности замер на полуслове, и его собеседник удивлённо обернулся, когда магичка вошла. Вместе с ней в комнату вплыло облачко цветочного аромата.

– Ты ко мне?
– Луксор шагнул ей навстречу.

Ишханди подняла голову, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. Тоненько звякнули драгоценные серьги.

– Можно поговорить с тобой наедине?

– Хорошо. Пойдём.

В коридорах академии вовсю веселились студенты, но перед Луксором и Ишханди они расступались без всяких просьб. В небольшой аудитории, амфитеатром уходящей вверх, Луксор запер дверь и провёл магичку к окну. Здесь их вряд ли могли подслушать, да и коридорный шум из-за двери звучал приглушённо.

– Я сегодня говорила с Герольдом, - начала Ишханди. Она вздохнула и чуть нервно провела ладонью по и без того безупречно собранным волосам.
– О ритуале.

Что-то странное, неправильное было в её поведении, хотя бы в неожиданном визите, потому что Луксор никогда и словом не перекинулся со сдержанной, холодной, как многолетняя мерзлота, магичкой хаоса. Даже в лучшие времена, во время семейных ужинов она предпочитала отмалчиваться, только изредка угощая присутствующих своей улыбкой.

– Что-то серьёзное?
– Луксор почувствовал, как внутри всё напряглось.

– Серьёзное.
– Рассеянный свет солнца многократно преломился в красных камешках, и крошечные зайчики запрыгали по выбеленным стенам аудитории, когда Ишханди тряхнула головой.
– Я считаю, только ты можешь поговорить с Орланой, она выслушает тебя.

– Да что случилось?
– Он в замешательстве провёл пальцами по краю кафедры - пыльная, будто аудиторию давно забросили.
– Орлана напутала с ритуалом?

Ишханди опустила взгляд. Руки она держала сцепленными у талии, как будто боялась, что дрожь в пальцах выдаст её.

– Напутала - не то слово, она сознательно не отпустила Зорга.

Минутная тишина сделалась свинцовой. Луксор понял, что пытается улыбаться, но губы кривятся в жалком подобии веселья.

– Подожди, я не совсем понимаю, о чём речь. Зорг ведь умер. Орлана не может оживить его.

– Естественно. Но она не хочет понять этого. Поэтому я и прошу тебя поговорить с ней. Всё ещё поправимо.

Он вдруг заметил, как напряглись мышцы на шее Ишханди, словно она давила внутри себя истеричный, отчаянный крик. Только одно неверное слово с его стороны, и она сорвётся.

– Но что она сделала-то?
– повторил Луксор, проглотив опасения.

– Она не отпустила его душу.
– Голос его собеседницы поблек, как блекнут от дождя рисунки мелом на камнях. Она повторяла то же, что и минуту назад, как заученную наизусть роль.
– Всё ещё верит, что сможет вернуть отца. На самом же деле... ещё немного, и он будет обречён на вечное скитание между мирами.

'Религиозные фанатики.
– Его вдруг взяла злость.
– Не вспыхнула звезда в небе, и теперь мы будем клеймить за это живых'.

Но, понимая, что он должен ответить ей сейчас, успокоить и пообещать скорое облегчение боли, Луксор осторожно кивнул.

– Если ты считаешь нужным, я поговорю с Орланей.

Но маска бледности не спала с лица Ишханди. Она теперь смотрела мимо - в окно, на склизкий туман, заливший дороги.

– Она уже говорит о поисках убийцы, но это только предлог. Пойми. Лучше вскрыть рану сейчас, чем всю жизнь существовать с нарывом.