Чтение онлайн

Орлана обернулась на него: нет, начальник тайной полиции не смеялся, он говорил вполне серьёзно. Он смотрел куда-то в угол, и пальцы, сложенные сферой, замерли в напряжении.

– Но слухи больше упирают на дворцовые интриги. Вы ожидали это услышать, моя императрица? Мало кому приходит в голову, что он и правда мог умереть от невиданной до сих пор болезни. Всё же это - самый страшный вариант. Дворцовые интриги интереснее.

Орлана передёрнула плечами и плотно закрыла окно - не хватало ещё прийти утром в остывший за ночь кабинет, как в склеп.

– Ну и кто же? Я? Ишханди? Орден?

Аластар удивлённо изогнул брови, хотя в его глазах ничего не изменилось: там стоял всё тот же похоронный туман. Или этот туман теперь мерещился Орлане везде?

– Вас это действительно интересует?

В самом деле, императрице больше нечем заняться, поэтому она посреди ночи решила допросить начальника тайной полиции, а потом пройдётся по всем горожанам.

– Я задала вопрос.

– Ишханди и Орден имеют примерно равные шансы стать народными злодеями.

Орлана, глядя в серебристую Альмарейнскую ночь, попробовала улыбнуться. Орден - понятно и предсказуемо, а её мачеху зачислили в убийцы, даже не раздумывая, зачем ей было нужно убивать.

– Хорошо, - с непонятным удовлетворением произнесла Орлана. Она чувствовала, как ноют мышцы от простой улыбки.
– Это так хорошо, лорд. Спасибо за помощь. Думаю, вы можете идти отдыхать. Я жду вас завтра.

Зашуршала мантия Аластара, он поднялся. Его отражение в чёрном стекле чуть склонило голову.

– Тайная полиция никогда не отдыхает, моя императрица.

После его ухода в ушах звенело от тишины ночного сада. Ссора с матерью всё никак не шла из Орланиной головы, сколько бы она не стояла, сжимая руки у груди и вглядываясь в серебристую ночь.

'Орден - чудовище', - думала она.

Чудовище, чудовище под красивой маской. Чудовище, которое недрогнувшей рукой закололо её брата. Которое отобрало у неё мать, ослепив, приворожив неизвестной магией, ведь добровольно такое совершить невозможно. Могло ли это чудовище так же, не дрогнув, убить и её отца?

Могло.

...В спальне Орлана оказалась уже глубоко за полночь, и вместо свернувшегося на своей половине кровати Луксора она застала только гладко застеленную, холодную постель. Уголки губ задрожали сами собой.

– Может, засиделся в библиотеке?
– полушёпотом спросила она у тишины. В лицо пахнуло пряным, чужим запахом. Орлана сорвала с лица маску.

Она приняла ванну, наблюдая, как болезненно подрагивают язычки белого пламени, как корчатся в судорогах их отражения в воде и изумрудно-зелёных стенах ванной. Ожидала, что войдёт Луксор. Он не вошёл.

Кровать оставалась холодной и непомерно большой. Орлана улеглась на самый край, обхватив подушку руками. Незнакомый пряный запах душил её, от него щипало в глазах. Она поднялась, открыла окно.

Тишина сменилась ночными звуками: шёпотом ветра в листьях, далёкими-далёкими голосами. Несколько секунд Орлана стояла, вдыхая ночную свежесть, потом потянулась за маской, нашедшей покой на ночном столике. Потом она накинула мантию - прямо на ночную рубашку - кажется, это начало перерастать в привычку, и, выйдя из покоев, обратилась к стражу:

– Позовите ко мне начальника караула.

– Вот как.
– Её длинные ногти выстукивали по деревянному подлокотнику кресла такую дробь, что позавидовал бы любой армейский барабанщик.
– Благодарю за соболезнования. А вы не могли бы выйти вон, лорд Орден?

Её щёки порозовели, как и всегда, когда она приходила в ярость. Ишханди, видно, считала, что, появляясь в замке только по особой необходимости, она убережёт себя от лишних встреч. Но её резиденция в квартале хаоса представляла собой не такую уж неприступную крепость.

Здесь - витражные окна от потолка до пола, но витражи тускнели ночами, а под высокими сводами зданий, там, куда не в силах дотянуться свет белого пламени, собирались голоса призраков.

Орден опустился в кресло, как будто бы его только что пригласили остаться и пригубить на сон грядущий старого, выдержанного вина.

– Почему же вы не ночуете в замке, леди? Хотя молчите, я понял. Тягостные воспоминания.
– Он закинул ногу на ногу, наблюдая, как сверкает в свете белого пламени серебряная пряжка сапога.
– Ваши мужья подозрительно быстро мрут, не находите?

– Кто вам дал право врываться сюда?
– зашипела Ишханди, сжимая в кулаки тонкие холодные пальцы.

Нет, он не касался её рук, но знал: её пальцы холодеют от гнева.

– Почему вы так расстраиваетесь? Я обличён во всех грехах, изгнан, предан забвению, всё, как вы и хотели.
– Орден в жесте непонимания развёл руками.

– Орден, немедленно выметайся!
– Она вскочила на ноги, уперевшись кулаками в стол.
– Я не желаю слушать упрёки ещё и здесь.

Орден задумчиво уставился в витражное окно у неё за спиной, подпёр голову рукой, как будто держать её прямо - невыносимый труд. Она могла бы позвать охрану, но не стала. Она могла бы просить его замолчать, но и тогда бы он не послушал.

– Дождь, - вздохнул он.
– Ужасная погода стоит. Леди Орлана расстроена.

– Она была бы меньше расстроена, если бы ты убрался в свой Малтиль, - уже тише, на выдохе, на последнем приступе бешенства откликнулась она.

Ишханди села обратно в кресло, провела рукой по столу и потёрла кончики пальцев друг об друга, словно стирая с них серую пушистую пыль. Длинные рукава платья соскользнули вниз, по запястья.

– Хватит уже прикрываться Орланой, ты любишь это дело, я знаю. Не нашла ничего лучше, чем подослать девчонку ко мне и Вере. Думала, она разболтает всё отцу, но она замолчала, и тебе пришлось ждать ещё двадцать лет.

Ишханди дёрнула плечом, как будто отбросила дружески похлопывающую по нему руку.

– Тебе уже некому об этом доложить, нечем мне угрожать, жаль, правда?

Орден покачал головой: 'Не жаль'. Под пальцами скользнула шелковистая ткань мантии: он сжал её, едва не порвав.

– И за что же ты отправила в мир Ничто моего брата, демоница?

В той далёкой весне пели птицы. Стоило только сумеркам опуститься на императорский сад, как они тут же затевали перекличку в кронах деревьев. Чуть светились круглые камешки под ногами, и воздух был таким прозрачно-чистым, что казалось, стало слышно, как шумели волны Сантарина.