Чтение онлайн

– Каким-то образом её упокоили, - осторожно вставил учёный, - в последний раз, я имею в виду.

Глава Побеждающих дёрнул верхнюю пуговицу рубашки, будто ему было мучительно жарко, а в прозрачной из-за огромных окон зале не осталось и глотка воздуха.

– Да, но...

– Простите, - перебил речь Дерена чей-то хрипловатый голос.

Все обернулись к нарушителю таинства совета: в дверном проёме стоял её секретарь.

– В чём дело?
– поинтересовалась Орлана, сама охрипнув от досады, ощущая, как за левым её плечом затхло дышит предчувствие недоброго.

– Вчерашняя история.
– Секретарь сцепил руки за спиной. В солнечном свете сверкала сорванная застёжка мантии - и тупой иглой целилась ему в шею.
– С вами хотят говорить. Это важно и срочно.

– Это ровно настолько важно, чтобы срывать Совет?
– осведомилась Орлана.

Он кивнул, нашарил на груди свою топырящуюся иглу и, искалывая пальцы, собрал в кулаке края ворота.

– Хорошо. Прошу меня простить.
– Она поднялась и на глазах мгновенно смолкшего Совета ушла из залы.

В светлых коридорах её никто не ждал, а секретарь неотступно следовал за ней, хоть и на приличном расстоянии, но Орлана всё равно слышала его то и дело сбивающееся дыхание. У неё и у самой дыхание давным-давно бы сбилось, но сегодня ночью ей привиделась самая худшая развязка.

Не предвиденье - выдрессированный годами следовательской практики разум сам отделил демонов от душ и вывел, кто и зачем мог добиваться разговора с ней вчерашним вечером. Так поздно, что Сантарин можно было различить разве что по бликам лунного света на водной глади.

И сегодня утром, проснувшись не в состоянии даже вдохнуть от ужаса, она поняла, что всё случится именно так. В приёмной её ждала мама.

Она даже не присела, и комната осталась неясным подобием то ли Петербургской квартиры, то ли просторной гостиной в Малтильском доме. Орлана вошла и остановилась рядом, в двух шагах, только через мгновение поняв, что скопировала её позу - скрещенный руки на груди и взгляд чуть исподлобья: 'Не приближайся'.

Но Вера подняла глаза, сцепила на рукаве платья высохшие пальцы.

– Орлана. Орден болен.

В горле сделалось сухо до невозможности ответить. Орлана увидела, как расплывается по деревянному полу комнаты багровое пятно. Вера вспоминала.

– Целители ничего не видят.

Повисли на стенах фантомы огненных шаров. Вчера вечером всё случилось. Окна изрисовались витражами. За окнами был туман - горький, похоронный. Вчера вечером он застлал улицы Малтиля.

– Орлана, ты должна это остановить!
– Вера тряхнула руками так, что закачался ближний шар.

Померк свет солнца за окном. Вчера вечером - не погасли шары белого пламени, не рухнули стены домов. Вчера вечером Орден встал на путь своего младшего брата.

– Я не знаю, что делать, - жмурясь от боли в глазах, призналась Орлана.

Всего сутки назад Орден был здесь и отпускал гадкие замечания в её адрес. Называл тряпкой, ронял на исчерченный отблесками витражей пол, втаптывал подошвами сапог в этот пол её кровь. Ещё вчера он был самым сильным магом обоих миров.

А скоро его не станет.

В душе не было и отблеска жалости.

– Мама. Я правда не знаю.

Ещё вчера он был самым сильным магом. Нет. Не был. Вчера он прижимал пальцы ко лбу, как будто невозможно тяжёлой становилась голова. Вчера он раздражёнными движениями вытирал с висков блестящие капельки пота.

– Твой отец умер. Так чем ты занималась все эти дни?

Сейчас, глядя в упор на измятый подол матери, Орлана не могла найти себе оправданий. Только настоящее отчаяние могло бы снова заставить их разговаривать. Только то отчаяние, которое вместо Веры хватало с кресла брошенное вчера платье, наспех скалывало её волосы и волокло в Альмарейн. В город, в который она не мечтала возвращаться.

Отчаяние кричало на Орлану, заставляло задыхаться и путаться в словах.

– Я искала убийцу. Но это...

Орлана шарахнулась в сторону, но удар всё равно пришёлся по щеке. Под маской стало больно, и, наверное, от стыда запылало лицо, только этого всё равно бы никто не увидел.

– Ты нацепила на себя всё это. Маску, мантию... Стала взрослой, да? Стала императрицей? Разреши напомнить, ты похоронила отца. И ни разу за всё то время, что я пробыла в замке, я не видела, чтобы ты горевала по нему. Ты умеешь говорить такие красивые слова, но внутри тебя - пустота. Ты холодная, ты бездушная. Неужели это я воспитала тебя такой?!

Орлана смотрела, как расплывается по полу бордовое пятно. Вечером невообразимо далёкого дня стало плохо её отцу, и больше он не поднялся с постели. Она нашла его первой, когда он уже был без сознания, а в ковёр въелась не кровь - пролитый чай с акантхой. Она сидела рядом с ним всю ночь, пытаясь сбить жар клочком белой ткани, смоченным в воде с уксусом. Магия не лечила, а так - как будто бы ему становилось легче.

– Единственное, что я смогла сделать... и что сможешь сделать ты - быть рядом, - трогая горящую под маской щёку, сказала Орлана.
– Что ещё? Больше ничего. Придётся верить. Иди.

– Ты хоть понимаешь, что стоишь следующая в этой очереди?

Вера всё ещё была перед ней, и, даже не поднимая взгляда, Орлана видела, как лихорадочно она хватает ртом воздух. Но руки её уже ослабли, в них не осталось жажды удара.

– Я тут не развлекаюсь на балах, - глотая боль, повинилась Орлана.
– Иди.

Но сама ушла первая, всё ещё прижимая пальцы к горящей щеке.

В зале советов все молчали. Дерен стоял у окна, дёргая себя за мочку татуированного уха, а высшие маги оставались на своих местах.

– Орден болен.
– Орлана выдержала и не раскрыла своей тайны, пока не добралась до стула.
– Кто-нибудь ещё хочет рассказать мне, что смерть отца - божественная случайность?

Из них всех только Ишханди вскинула на неё требующий подробностей взгляд. Линкей опустил голову на подставленные руки. Кто-то вздохнул - тяжело, сокрушённо, всем своим вздохом желая сказать: 'Неужели опять?'.

Наконец Линкей отнял руки от лица.

– Я должен его увидеть, - произнёс он, не глядя на Орлану. Произнёс в пространство, как будто бросил вызов Вселенскому Разуму. Рукава синей мантии на мгновение схлестнулись: он изобразил прощальный жест, чтобы встать и выйти, но Орлана только качнула головой.