Чтение онлайн

И открыть её лицо невозможно. Потому что нет у неё больше лица.

– Ланочка, родная, зачем ты это сделала...
– Зорг коснулся губами маленькой холодной ладони, безвольной, будто кукольной. Он стоял на коленях перед каменным постаментом.

У её головы, покрытой чёрным платком, стояла кукла - испачканное в крови деревянное тельце и красное платье. Красное платье с багровым пятном. Перламутровые крылья за спиной стали серыми. Нарисованная улыбка стёрлась с кукольного лица, смылись смеющиеся глаза. Вместо них на деревянное личико наползло и въелось багровое пятно.

Как будто она могла бы ему ответить. Как будто могла выслушать его просьбу о прощении.

– Ты сказала тогда, что больше мы не увидимся. Я виноват во всём, что случилось с тобой. Выходит, так зло пошутил Вселенский разум. Я собирался спасать империю, а не смог спасти даже единственную дочь. Прости, родная...

Неяркий свет огненного шара вырвал из темноты часть стены - там, где кладка чёрных камней переходила в своды пещеры. Под сводами на каменном постаменте лежала девушка, переодетая в длинное белое платье, и её рука безвольно свешивалась с постамента. Зорг коснулся губами холодной ладони. Больше никогда он не придёт посреди ночи к ней в комнату, чтобы увидеть её сосредоточенное во сне лицо. Потому что у неё больше нет лица.

Тишину склепа разрушил чуть слышный шорох портала, а потом шаги. Шар белого пламени задёргался от потоков воздуха, впущенных снаружи. Зоргу не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто пришёл и остановился, оперевшись плечом на вырубленную в стене колонну. Шаги брата он узнал.

– Ты сидишь тут три часа к ряду, - сказал Орден.
– Смотри, простынешь.

– Оставь меня, - тихо попросил Зорг.
– Ты уже сделал всё, что мог.

Дрогнуло белое пламя.

– Она тебя не слышит, - Орден пнул колонну и прислушался к короткому глухому звуку.

– Мне неясна твоя забота.

– Просто жаль. Наверное, думаешь: почему она так поступила? Обвиняешь себя, - Орден вздохнул.
– Она была беременна. Потому и прыгнула. С женщинами так бывает. Говорят, у них что-то случается в голове в этот период. Не вини себя.

Зорг осторожно положил её руку на постамент, погладил холодные пальцы. Всё, что он хотел знать, и во что хотел верить - Орлана не мучилась перед смертью. Она не шла по бетонным ступенькам на десятый этаж, отсчитывая секунды и стирая слёзы со щёк, не стояла, глядя в асфальтовую пропасть, не звала его на помощь, чтобы увёл от края крыши. Она сделала всё в едином порыве, даже не успев испугаться рвущегося навстречу холодного марка.

– Ну что, я тебя как маленького уговаривать должен? Захочешь, и будет у тебя ещё десяток дочерей, - Орден за его спиной нетерпеливо переминался с ноги на ногу, шуршала его мантия.

– Не сомневаюсь, что для тебя всё так просто, - Зорг хотел верить и не мог. Слишком хорошо он помнил её слёзы.

Когда тактично покинули кабинет Галактус и Антонио, когда на город наползла черная туча, разом погасив все краски и солнечные лучи, и ветер диким зверем взвывал за окном, тогда она взяла руку Луксора и, сжимая его пальцы, призналась, что всё уже решила:

– Я должна уйти в мир магов.

Маша была благодарна ему за то, что в ответ на это он не поднял крик. Она и сама понимала, как рискует. Понимала, что Орден будет искать и найдёт. Понимала, что ничего не сделает против армии магов. Он не напомнил ей об этом - Маша была благодарна ему ещё больше.

– Я пойду с тобой, - откликнулся Луксор и поцеловал её пальцы.

Из-за стены раздался голос Антонио - преувеличенно деловой, как будто над миром людей не повисла чёрная тень нового правителя, и кабинет следователя не заняла рыдающая императрица.

– Так, я не понял. Куда все эксперты подевались? Где Провизор, мне интересно?

Он снял совершенно не нужные ему очки, привычно протёр их полой халата. На самом деле, зрение ещё никогда не подводило придворного целителя, но к своим очкам он привык. Так же как и к белому халату. Он перестал забывать очки в самых неожиданных местах, перестал сдвигать на лоб, когда был совершенно один, и вот это движение - протирать запотевающие стёкла полой одежды - вошло в привычку. Он делал так всегда, как только оказывалось, что нечем занять руки.

– Какие личности в моём скромном замке, - Орден был удивлён. Пожалуй, он был даже шокирован, но императору не пристало показывать свою слабость при ком бы то ни было, поэтому он всего лишь дёрнул изумрудного скорпиона за выгнутый дугой хвост и тут же сжал кулаки.
– Адальберто! А я всё думаю, куда ты исчезал на... подожди, сколько прошло?

– Семнадцать лет, - откликнулся Адальберто. Он не отводил взгляда, а вот Орден - напротив. Он расхаживал по кабинету своего брата, заложив руки за спину. От окна к поблёскивающему от солнечных лучей шкафу. И снова к окну. Выглянул, чуть отведя штору, будто бы увидел за окном нечто донельзя занимательное. Коснулся пальцами стола.

– Ну да, ну да. Тебя-то я в расчет не взял. Подумаешь, пропал без вести вечно ворчащий целитель. Даже тише без тебя стало. Тут мне всё понятно. Возможно, ты хочешь что-нибудь сказать? Последняя просьба или что-то в этом роде, кажется, у людей есть такой обычай. Ты же очень любишь людей, раз решил предать свой родной мир и отправиться жить в этот клопятник. Ах да, я забыл, ты же был нанят охранять Орлану.

Орден всё говорил и говорил, как будто за словами могло стать незаметно, что он отводит глаза - к окну, к шкафу и опять к окну.

– Нанят - не то слово. Я добровольно ушёл в мир людей вслед за моей императрицей, - Адальберто покрутил очки в руках и снова водрузил их на нос. Так было привычнее и словно безопаснее.

– Очень жаль, что ты не смог ей помочь, - Орден возвёл глаза к потолку, как будто собирался увидеть там призрак маленькой девочки со взрослым взглядом и попросить у него прощения.

– У императрицы хватит милосердия, чтобы простить своего скромного слугу.

– Возможно. Они там после смерти всех прощают. Думаю, все вопросы между мной и тобой решены?
– о, что это? Император спешит избавиться от общества придворного целителя? Бывшего придворного целителя.

– Я бы хотел видеть императора Зорга. Раз уж ты напомнил про последнюю просьбу, - вздохнул Провизор.

Орден лишь развёл руками, и Адальберто уже понял, что услышит в следующую секунду.

– Прости. Но бывший император Зорг никого не хочет видеть. Он слишком переживает из-за гибели единственной дочери. Когда он придёт в себя, я передам, что тебе очень жаль. А тебе придётся провести оставшиеся ночи в одиночестве. Зато будет время вспомнить развесёлое время в мире людей.

Провизору не вспоминалось весёлое. После двух ночей, проведённых в подземелье замка, перед глазами всё равно стояла Нью-Питерская зима, мокрый асфальтовый тротуар, - под ним проходила теплоцентраль?
– который обступали обледеневшие деревья. Он стоял рядом на коленях, прикасался к плечу девушки, лежащей на земле вниз лицом, и не мог заставить себя перевернуть её. Потому что у неё больше не было лица.