Чтение онлайн

Потому что она умерла. Очень быстро, и даже не успела вскрикнуть, словно и с крыши падала уже в обмороке.

Потому что она умерла, и погасла золотистая звёздочка перед мысленным взором. И некого стало спасать, и не на кого ворчать за непокрытую в такой холод голову. И некого пичкать витаминами, потому что от стресса снижен иммунитет, и от стресса носом идёт кровь, а она не замечает и капает этой кровью на стерильный пол в лаборатории.

Потому что смешно и страшно смотреть как будто со стороны на то, как два взрослых мага не уберегли одну маленькую девочку. Она всё решила за них, и умереть решила, потому что не верила больше в их силы.

Тогда он решился и послал сигнал императору.

– Уведите его, - сказал Орден, как будто даже с облегчением.
– И приготовьтесь к казни этого предателя.

Император запрокинул голову и потёр переносицу. За сегодняшний день он, должно быть, очень устал.

Шредер в джинсах и синем свитере и с дорогими часами представлял собой идеал мужчины.

– Что с глазами?
– спросил он и выключил тихо звучащую в салоне машины классическую музыку.

Надо же, какой внимательный. Ещё бы не опаздывал, и цены бы не было такому брату. Маша забралась в чёрный джип и подышала на замёрзшие руки. Дворники едва управлялись с летящим в лобовое стекло снегом.

– Ничего, - буркнула в ответ Маша. Отчитываться в проведённом дне желания не было, да и не за этим она назначала Шредеру встречу.

– Я вижу. У тебя прямо на лбу написано: "У меня ничего не случилось". Рассказывай, - он аккуратно завёл машину в уютный уголок между заснеженным парком и высокой оградой местной больницы, напугал гудком голубей, усевшихся на нетронутом снегу в парке.
– Вот отъелись. Холодно?

Убегающие пешком по нетронутому снегу голуби заставили Машу улыбнуться.

– Уже согрелась.
– Она поймала своё отражение в зеркале заднего вида и поморщилась. Надо же было с таким лицом на улицу выйти без паранджи.
– Ты был сегодня в Центре?

– Нет, а что, ты меня там видела?
– Шредер подумал и всё-таки включил печку.

– Почти. Я видела там Ордена. Он сказал, что Зорг отрёкся от престола, и ходил - наводил порядок в своих новых владениях, - яркий белый свет больно резал глаза, Маша щурилась на снег и перебирала кисточки своего шарфа.

Они помолчали, случая шорох сыплющихся в окна снежинок.

– Судя по твоему лицу, ты не шутишь, - выдохнул наконец Шредер.

– Я не шучу, я собираюсь уходить в мир магов. Нужно выяснить всё, иначе это невыносимо, - она слабо тряхнула руками, как будто сбрасывая холодные капельки тающего снега.
– Скажи, где выход в междумирье? Мне очень нужно.

Маша не взглянула на него, подозревая, что её просьба вызовет у Шредера приступ негодования, но почувствовала, как он нервно заёрзал на сиденье.

– Ты соображаешь своей головой?

– Я пытаюсь. Меня не выпустят через портал, потому что все порталы уже перекрыли - военное положение, сам понимаешь. Мирным жителям пока ничего не сказали, кто его знает, как всё обернётся, - Маша перевела дыхание. Оправдывать своё собственное поползновение в лапы смерти было крайне утомительно.

Шредер сердито засопел.

– И ты хочешь, чтобы я собственными руками тебя вытолкал в междумирье? Тебя там сожрут и даже не подавятся.

– Но тебя же не сожрали, а ты не маг, - упрямо тянула Маша, уставившись в приборную панель.

– Ты бы ещё Сабрину вспомнила, - он досадой хлопнул рукой по рулю.
– Нет, я даже с ней тебя не отпущу. Закроем эту тему, хорошо?

– Я с ней и не пойду, она собирается меня убить. Посмотри на моё лицо и не переспрашивай, правда ли это, - Маша почувствовала, что мучительно кривит рот, чтобы не заплакать ещё раз.

Шредер взял её за подбородок и повернул к себе.

– Вижу я всё. Эта стерва не отказалась от своей идеи, как бы ни старалась меня в этом убедить. Я знал, что так будет.

Стучался в стёкла снег, и по парку бегала весёлая серая собачка, а её хозяйка с длинным поводком в руках стояла на тропинке, зябко переминаясь с ноги на ногу.

– Она не виновата, она была не в курсе, что это я, - Маша отстранилась от его руки, подалась назад.

– Она была в курсе. Никто не знает, что у Сабрины на уме. И ты не знаешь.

– Неправда. Она плакала и собиралась покончить с собой, - Маша скрестила руки на груди, тщательно отгораживаясь от его слов.

– А ты геройски бросилась её спасать? Ну да, видела бы ты, что ещё она вытворять умеет. Эта змея в жизни себе зла не сделает. Она ходит по трупам, ты не заметила? Да ты вообще единственный человек, который с ней уживался, и знаешь, почему? Потому что ты наивная и глупая, - Шредер говорил так, словно собирался написать каждое слово на отдельном плакате и повесить их все перед её глазами. Так, словно он каждый день в своей прошлой жизни думал, как сказать ей это.

– Она не могла всё время врать.

– Могла, - он склонился к Маше и взял её за плечо.
– Она. Могла.

Маша дёрнула плечом. Не потому, что ей было неприятно прикосновение, а только почудилось, что междумирье протянуло к ней склизкие щупальца, а Вселенский разум с интересом наблюдает за развернувшимся спектаклем. За тем, как девушка - не маг, не гениальный воин, идёт по междумирью и на что-то надеется.

– Замечательно. Но я всё равно должна пойти. Должна, - повторила Маша твёрдо. Хватило времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, значит, хватит времени, чтобы убедить в ней остальных.

– Ты же всё равно уйдёшь, - произнёс Шредер, не глядя на неё.
– Тогда лучше со мной. Со мной, ясно?

Он не смотрел на неё. Потом вдруг обернулся, и Маша поймала его взгляд.

– Но Орден твой отец, - слова оцепеневали, срываясь с её губ.

– Скажи ему об этом, верно, он уже и забыл!
– Шредер дёрнул машину с места, и Маша едва не ткнулась носом в приборную панель.
– У меня вопрос, ты на самом деле думаешь победить Ордена, или просто ищешь смерти?

– А здесь есть разница?
– усмехнулась Маша.

Странно, шёл снег. Он тут же таял, а земля совсем почернела, и тёмно-зелёная трава проглядывала из-под снега, всё вместе это представляло собой угнетающее зрелище.

– Снег?
– удивилась Маша.

Шредер пожал плечами. Он давно уже стал таким: не разговорчивым, хмурым, как будто погода наложила и на него свой отпечаток.

Боль была внутри, ниже того места, где обычно горит от любви душа, и поэтому эту боль нельзя было вылить слезами. Постоянно приходило ощущение чего-то ужасного, отвратительного, а Маша научилась доверять своим ощущениям. Если раньше она могла проснуться утром от удушливого ощущения и сослаться на плохое самочувствие - межсезонье и тяжёлый снег. То сейчас понимала: с самочувствием у неё всё в порядке. На грудь изнутри давит будущее. Давит и шепчет: "Вернись назад. Вернись, ты погибнешь и погубишь тех, кто идёт следом". Она научилась верить своим ощущениям.