Чтение онлайн

— Чего мы тут толпимся без толку? — уточнил Спайк у одного из пиратов. — Кого-то ждем?

— Сейчас Ворон двоих своих притащит, и спустим вас, — буркнули в ответ.

Судя по всему, товарищи Репы гриверов не особенно жаловали и относились к ним не намного лучше, чем к пленникам. 

Верно говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Томимые непредвиденной задержкой, мы с Лысым немного приуныли. «Уж лучше поскорее оказаться на месте, чем бесцельно топтаться в неопределенности», — рассуждала я.

Прошло минут двадцать, и в смежном с аварийно-посадочным отсеком коридоре раздался топот ног. Ворона я узнала сразу, этого «вонючку» просто нереально было с кем-то спутать. С ним было трое напарников, буквально тащивших за собой двоих пленников, обмотанных цепью. Взглянув на прибывшее пополнение, Лысый замер. Нет, надо отдать ему должное — внешне мужчина оставался невозмутимым, но внутри него бурлили такие чувства, что даже мое тримериновое украшение едва сдерживало этот напор эмоций. Пленники тоже узнали своего капитана (или как там у Вольного Братства обозначаются командиры?); они, до того сопротивлявшиеся и не желавшие подчиняться Ворону, сразу немного обмякли. Как я поняла, Лысый пользовался немалым авторитетом среди своих подчиненных, раз при одном взгляде на него эта парочка перестала дергаться и спокойно взглянула в глаза приближавшемуся кошмару.

— У нас есть традиция, — нехотя произнес Ворон, обратившись к своим невольникам, — каждый из вас может выбрать себе напарника по своему усмотрению. На раздумья у вас есть минута.

Я многозначительно посмотрела на Лысого, предлагая ему пойти с кем-нибудь из своих; он отрицательно мотнул головой и сжал мою закованную в «браслет» руку.

— А нельзя ли объединиться с гриверами? — отважился спросить один из людей Лысого.

— Они работают своей командой! — отрезал Ворон.

Пираты сняли цепь с двоих пленников, автоматически ставших второй «парой», готовящейся к спуску. Ворон обдал всех нас ненавидящим взором и продолжил:

— Значит так, спускаем вас по двое на шлюпках, рассредоточивая по основным местам отлова животных. Сразу после приземления вы выходите и отправляетесь на охоту. Задерживаться и пытаться угнать спасательные шлюпки настоятельно не рекомендую — они снабжены взрывчаткой. Дальше: каждой команде мы вручим сигнальные ракеты и самораспаковывающиеся клетки. Как ими пользоваться все представляют?

Все пленники, за исключением меня, кивнули.

— На месте все объясню, — шепнул мне Лысый.

Ворон окинул меня снисходительным взглядом и криво усмехнулся. «Зря радуешься, — подумала я, — не дождешься ты, «вонючка», моей кончины».

— Как любит поговаривать наш командир, все проще пареной репы, — продолжил хохмить Ворон. — Накидываете клетку на как можно большее количество тварей и, если останетесь при этом в живых, пускаете ракету. Мы засекаем сигнал и отправляем к вам шлюпку.

— Между запуском ракеты и эвакуацией нас с Омфима может пройти слишком много времени, — мрачно заметила я. — Тварям не понравится, что мы пленили их сородичей,

— Ты главное нам посылочку как следует запакуй, а сама можешь не возвращаться, — зашипел на меня Ворон. — Я даже рад буду, если ты и твой дружок подохнете.

— Кто бы сомневался! — заключил Лысый.

Ворон испепелил мужчину взглядом, но дальше этого не пошел. Он приказал своим дружкам распихать пленников по шлюпкам и лично выдал каждой паре по вместительному вещмешку, заполненному чем-то ровно до половины. Нас с Лысым грузили последними, и сделать это вызвался Спайк. Зверочеловек лично проследил за тем, чтобы мы плотно пристегнулись ремнями, и разомкнул на наших руках «браслеты». На вопросительный взгляд Лысого он ответил утвердительным кивком. «Ура! — возликовала я. — Ему удалось передать сообщение!»

За несколько секунд до отбытия, пока двери нашей кабинки еще были открытыми, Спайк резко приблизился ко мне и щелкнул своими острыми зубами возле моей шеи.

— Это тебе от меня презентик, Дюймовочка, — рыкнул он мне в ухо и ретировался.

Уже за закрывшимися дверями, когда Ворон не смог бы обнаружить предательство Спайка, я осторожно сняла с себя ошейник.

— Брось его в вещмешок, — предложил мне Лысый, пытаясь переорать шум двигателя спасательной шлюпки. — На обратном пути прилепим обратно.

Я кивнула и засунула тримериновое «украшение» на самое дно вещмешка.

— Почему Спайк не снял его раньше? — крикнула я.

— Что?! — не расслышал меня Лысый.

— Почему Спайк не снял ошейник раньше? — что есть мочи заорала я. И обнаружила, что шлюпка уже приземлилась и в кабинке наступила тишина.

— Пожалуй, у него были на это основания, — предположил Лысый, прочищая заложенные от моего крика уши. — Ну что? Будем вскрываться?

Неимоверно волнуясь, я набрала код разгерметизации на шлюпке. Двери плавно открылись; в кабинку ворвался яркий луч света, ненадолго ослепивший нас. Я зажмурилась от острой рези в глазах.

— Нужно выходить, — напомнил мне Лысый и потянул за руку к выходу. — Кто знает, на какое время рассчитано взрывное устройство.

— Ворону только дай повод, — согласилась я.

Омфим встретил нас не только обжигающим солнечным светом, но и моросящим дождем, грозившим промочить нас до нитки.

— Пойдем вон туда, — скомандовал Лысый, первым привыкший к необычайно яркому освещению.

Я послушно последовала за ним — глаза все еще слезились.

— Ты как? – уточнил мужчина, когда завел меня в укрытие, защищавшее нас от мелких капель, сыпавшихся из прорвавшегося омфимского неба.

— Все еще не могу смотреть, — призналась я. — Глаза буквально разъедает этим светом.

— Сейчас… — Лысый оторвал от своей рубахи длинную полосу ткани и обмотал ее вокруг моей головы. — Попробуй так.

Я несколько раз моргнула и поблагодарила мужчину — теперь мои глаза были достаточно защищены и могли видеть. Я осторожно выглянула наружу, желая сориентироваться на местности. А посмотреть было на что! Лысый увлек меня под раскидистый куст неизвестного мне растения, чьи широкие листья и стали нашим прибежищем от дождя. Все пространство, докуда хватало взгляда, было заполнено зеленью, купавшейся в падавших с неба каплях. Почва под нашими ногами была темной и рыхлой, усеянной многочисленными слоями уже пожухлой листвы. Вся растительность — от травы и до листьев гигантских пальм, возвышавшихся над нами на несколько метров, — была плотной и мясистой и напомнила мне изображения флоры тропических лесов Земли. Высоко над нами светило солнце Омфима — чуждое нам, но столь желанное для его коренных обитателей. Я высунула руку из-под листа и к своей радости обнаружила, что этот слепящий свет вовсе не припекает, как мне подумалось вначале, — он скорее приятно греет, не давая дождевым каплям чрезмерно охлаждать поверхности.