Чтение онлайн

Ханако злорадно улыбнулась.

— Ах, я задела за живое. Но тебя ранит не угроза физических ран. Внутри тебе больнее, — улыбка Ханако стала яркой и юной. Она хлопнула в ладоши. — Ты как мой хорек Великан. Он ненавидит свой размер, как и ты.

Акира был не ниже Ханако.

— Я не маленький, — пролепетал он.

— Может, не ростом. Но здесь, — она растопырила пальцы над его сердцем. Ее ладонь была ледяной, и мурашки побежали по коже Акиры.

Они цокал недовольно и нетерпеливо.

— Знаешь, что он говорит? — спросила Ханако, убирая руку с груди Акиры. Тепло вернулось в его тело.

Акира покачал головой.

— Я не владею его языком.

— Как жаль. Они очень проницательны. Например, сейчас Рен хочет узнать, зачем ты меня искал. У него вызывает подозрение отсутствие ошейника на тебе. Он думает, что ты заодно с монахами. Пообещал им поймать мастера оружия? Рен считает тебя шпионом. Знаешь, что случается со шпионами, Акира? — спросила она, в серебристых глазах кружилась буря. — Они умирают. Так что отвечай осторожно, ведь от этого зависит твоя жизнь. Зачем ты меня искал?

Акира закрыл глаза. Он ощущал соль моря Ма-ни. Часы пробили семь. Когда Акира открыл глаза, Ханако была прямо перед ним, с вопросом склонила голову.

— Я не шпион. У меня нет ошейника, потому что моя семья жила как изгои в горах Цуко-фуно с моего детства. И я хочу научиться сражаться.

Ханако смотрела на Акиру. А потом медленно улыбнулась и рассмеялась, звякающий звук заполнил комнату. Рен последовал примеру, но его смех звучал как рев.

Ярость от унижения поднималась в Акире.

«Они смеются надо мной», — он прикусил щеку почти до крови.

— Ты хочешь, чтобы я научила тебя владеть оружием? — она вытерла слезы с глаз и посерьезнела. — Серьезно?

Акира сжал кулаки.

— Я серьезно. Я хочу научиться сражаться. Я хочу, чтобы ты научила меня, — он не озвучил другие желания.

«Я хочу быть достойным любви. Хочу жить в свете».

Ханако обошла Акиру, как хищник добычу. Акира хотел вернуть маску. Хотел быть в другом месте.

— Уверен, что знаешь, чего просишь? Это серьезное дело. Оружие вызывает жестокость и кровопролитие. Когда раз позвал смерть, она уже не уйдет.

Акира кивнул.

— Понимаю.

Ханако постучала по подбородку.

— Видимо, ты не так давно в столице. Тут нет ничего бесплатного. Я прошу высокую цену. Но ты похож на моего питомца, и так, как с тобой, я не смеялась семь лун, так что плата будет всего… десять тысяч рё.

Абсурдное количество. У Акиры и одного рё не было.

— У меня нет денег, — буркнул Акира.

— Жаль, — Ханако пожала плечами. — Думаю, на этом мы разойдемся. Рен тебя выведет, — Ханако пошла из комнаты.

Акира вздохнул.

«Мне торговаться нечем», — а потом он вспомнил беззвучные шаги, и то, что его руки не оставляли следов. Может, в тенях была сила? Почему он никогда не думал об этом? Перед глазами появилась мама. Она прошла смерть, появилась на другой стороне с еще бьющимся сердцем, с буйной душой. Ее кровь текла по венам Акиры. Он был сильнее всех своих изъянов.

— Стой! — крикнул он удаляющейся Ханако. Ханако замерла, но не повернулась. — У меня нет монет. Но я — ёкай без ошейника. Это может тебе пригодиться. Я предлагаю свои услуги за твое обучение.

Ханако медленно развернулась на одной ноге. Она нахмурилась, выдерживала его взгляд.

— И в чем тут выгода для меня?

Акира склонил голову. Он говорил с полом, но слова были четкими.

— Моя мать — Девушка с разрезанным ртом, — Ханако охнула. Рен хмыкнул. Они слышали о ней. В этот раз он был благодарен ее славе. — Я — Сын кошмаров. Я — наполовину призрак, и я могу так двигаться.

Ханако шагнула ближе.

Рен зацокал.

— И я о том думаю, друг мой, — ответила она Рену. А потом сказала Акире. — Ты можешь легко проникать и выбираться из помещений?

— Я — ветер. Никто меня не поймает. Никто не запомнит. Никто не увидит.

— И зачем тебе уметь сражаться, Сын кошмаров?

Акира сжал кулаки по бокам.

— Мне было суждено бояться, — он подумал о семье, вынужденной скрываться в горах. — Мне было суждено приходить вторым, — он подумал о матери Мари, говорящей, что он не подходит для ее дочери. — Я больше не хочу таким быть, — он не собирался пока что рассказывать про Мари.

— Вот и честный ответ, — Ханако поклонилась. — Я принимаю твое предложение, Сын кошмаров. Я воспользуюсь твоими услугами и научу владеть оружием, — Рен тут же вытащил нож и отдал Ханако. Она порезала ладонь. — Давай заключим сделку, — Ханако протянула нож рукоятью к Акире. Кровь капала с ее пальцев. Он побелел.

Акира замешкался.

— Что от меня потребуется?

— Ты же ветер?

Акира кивнул.

— Ветер может проходить всюду, даже сквозь иллюзии. Мне нужен свой во дворце. Ты будешь моими ушами и глазами.

Акира нахмурился. Кровь все капала с ладони Ханако.

— Зачем?

Ханако цокнула языком.

— Ученик не узнает обо всех уроках сразу. Ты пойдешь во дворец, узнаешь то, что я скажу, и взамен я сделаю из тебя могучего воина.

Слова юки-онны были заманчивыми, играли с желаниями Акиры. Она обучит его, а он проникнет во дворец. Сможет увидеть Мари. Но Акира все еще смотрел на алую ладонь Ханако и кривился.

Ханако фыркнула.

— Ладно тебе, Акира. Как ты будешь рвать противника, если не можешь вынести немного крови?

Акира выпрямился. Он взял нож и провел сияющим лезвием по ладони. Что такое еще пара шрамов? Он сжал ладонь в кулак, и капли крови упали на пол.

Ханако тоже так сделала, поднесла ладонь к его кулаку. Их кровь собиралась на дереве у их ног. Они смотрели, как она впитывалась.

— Теперь она в земле, — прошептала Ханако. — Наша сделка — часть земли. Если мы нарушим обещания, данные друг другу, боги и богини нас покарают, — воздух шипел от их клятвы. Ханако опасно улыбнулась и хлопнула в ладоши. — А теперь нужно отпраздновать!

ГЛАВА 18

Мари

Безумие ждало Мари в Летней комнате. Ее окутало влажное покрывало жаркого и густого воздуха. Пот покрыл лицо и шею. Сверху на безоблачном небе пылало солнце. Впереди тянулось поле желтых и оранжевых подсолнухов. За ними лес белых берез обрамлял пыльную гору.

Двери в Летнюю комнату закрылись, и Мари услышала, как опустился засов из дубовой балки. Они были заперты. Она с таким уже сталкивалась. Амбар хорошо научил ее. Ключом к выживанию было сохранение спокойствия.