Имперец. Книга 1. Живыми не брать!
Шрифт:
И подставили мне спину.
Вы спросите - как? Ведь справа от двери стена, и спрятаться там негде?
Совершенно верно - стена.
И дверь, открываясь налево, стукается об ограничитель (чтобы об стену ручкой не долбануть), открывая глазам вошедших всю комнату.
И комната эта приставам знакома - именно оттого шедший первым молодец с такой силой толкал дверь вперёд. Встань я за дверью - так в лобешник бы и схлопотал. Нет там места, чтобы человеку встать.
Но дверь - в углу. А под потолком - лепной бордюрчик… Новодел, конечно, но крепкий. И при известных навыках на нём можно ненадолго зависнуть.
Вот я и завис… на несколько секунд. Староват уже для таких фокусов. Вот знаю я мастеров своего дела - они так могут часами зависать!
Пришлось прыгать. Чтобы не поломать ноги - на мягкое, пусть и относительно мягкое. А что у нас есть такого мягкого?
Человек - он все же мягче, чем паркет. Особенно - когда лежит. Но до лежащего пристава далеко, и оттого сваливаюсь на стоящих. Благо что они рядышком стоят - не промажу.
Не могу сказать, что мое появление было воспринято с энтузиазмом - скорее наоборот. Тот, что третьим бежал, выразил активное неудовольствие - пришлось его рукояткой "Глока" по кумполу приласкать. Успокоился.
Второй же отлетел в сторону и с испугом смотрит на оружие в моей руке.
– Не боись, - прячу я пистолет.
– Не стану я стрелять.
Правильно, вообще-то, многие говорят - не помнят люди добра. Вот и этот деятель из их числа оказался.
Чего вроде бы тебе надо?
Не пришибли и не пристрелили - есть шанс остаться живым. И даже здоровым. Так нет же! Лезет, как медведь за медом. Дубинку резиновую вытащил - она у него на боку висела.
Ну, не злодей ли?
Нет в тебе чувства благодарности.
Оно, на первый взгляд, вроде бы и не безнадежно - пистолет-то я убрал. А пока достану, пока стрелять соберусь - мне мозги-то и разнесут по всей комнате. Расстояние короткое, прёт на меня этот деятель - только пена с зубов летит (ну, это я фигурально выражаюсь, он все-таки не конь…).
И не уйти никуда. Слева диванчик у стены стоит, а справа дверь открытая мне путь в коридор закрывает. Ко мне-то она самым неудобным образом расположена - что твой забор. Шаг назад - и я у стены, дальше отступать некуда. Можно идти только вперёд, и пристав это понимает. Глаза у него аж огнем довольным загорелись - чует, злодей, будущие почести.
А как же?
В одиночку (первый-то ещё не встал, плохо ему) задержать вооруженного преступника - это, знаете ли, многого стоит. В том числе - и денег. И государство отвалит, да и Погонин в долгу не останется.
И так эти будущие почести глаза ему застили, что по сторонам бедолага не смотрел. А напрасно…
Все учел, обо всем подумал - а вот про дверь-то и позабыл! Ну да, она ему сейчас вроде как союзник - проход мне закрывает. Вот и не смотрит пристав на неё.
Хрясь!
И врубается лбом в торец.
Забыл, что дверь ещё и открывать-закрывать можно?
Я вот - не забыл.
Подбираю с пола упавшую резиновую дубинку и со всей дури луплю ею по затылку всех приставов. Нет у вас, парни, благородства, и благодарности вы не знаете.
Чего же это ради, спросят некоторые, я тут комедию ломал, отчего не стрелял?
Шум мне не нужен.
Поскольку эти ребятишки - драчуны знатные, то они, увидев возможность меня по стенке размазать, обязательно это сделать попробуют. И орать не станут: западло, мужчина должен сам все делать. Именно это-то мне и надобно. А что касаемо нечестной манеры бой вести… так с волками жить - по-волчьи выть! Их вообще-то трое было, ежели кто запамятовал!
Ладно, посмотрим, что у этих ребят есть. Наручники? Самое то - для них же и пригодятся. Телефоны? Это уже мне. Газовые баллончики? Ну… разве что один прихвачу. Тазер. Во, это то, что нужно. И картриджи запасные. Мелочовка всякая… посмотрим.
Адвокат отыскался недалеко - за поворотом сидел, результатов ожидаючи. Ну, да, как я и предполагал…
– Заложил?
– Я клиента защищаю. Именно от вас.
– А в сумке у тебя что?
– Планшет. Не мой - Погонина.
– Давай сюда. Ему без надобности более, когда ещё очухается…
– Он жив?
– Живехонек, только обосрался со страху. Ну, и в больнице поваляется немного. Ему полезно, поменьше поорет - подольше проживёт. Может быть…
Загоняю адвоката в комнату и пристегиваю к приставам. Отбираю телефон и выкидываю его подальше в коридор. А смелый мужик однако! Не сбег… Поэтому в лоб его не бью - заслужил!
– Тихо сиди. А то… я ведь и вернуться могу.
– Хорошо.
Закрываю дверь и загоняю под неё дубинку. По крайней мере, адвокат сам, да еще волоча за собой целую кучу-малу, её точно не вытащит. А Погонина можно не опасаться - нечем ему дубинку хватать, пусть сначала пальцы вылечит.
Теперь у меня одно дело осталось - судью навестить.
Занимает меня вопрос один - есть ли у нас вообще правосудие? Или как? И кому этот вопрос задать, если не судье?
Якобы отправившийся думать над приговором, судья был занят важным делом - обедал.
– Не помешаю?
– осторожно прикрываю за собой дверь.
Судья чуть не поперхнулся, и рука его метнулась к кнопке звонка - она у него около стола пришпандорена. Но увидев пистолетный ствол, руками его честь всплеснула - от удивления, наверное. Да так они (руки, то есть) в этом положении и остались.
– Да вы перекусывайте, чего уж там… я только ножницы у вас позаимствую.
Обрезаю провода, ведущие к кнопке. Заодно и телефонам обрезаю хвосты. А вот мобильник судьи (новенький такой, должно быть, денег немалых стоит…) по нечаянности на пол уронил… бывает. Надеюсь, судья не в обиде на это будет… нехорошо с такими людьми отношения портить.
– А что вы, ваша честь, не обедаете? Я никуда не тороплюсь, подожду…
Он отрицательно мотает головой - пропал аппетит.
– Не хотите? Ну… вам виднее. Как, кстати, мой приговор? Написали уже?
Приговор уже лежит на столе. Подписан, ясное дело.
– И что ж у нас там такое? Штраф? Триста тысяч рублей? Это за дружеский разговор-то? Однако…
Судья судорожно сглатывает. Чует его пятая точка что-то нехорошее…
– А вы не ошиблись, ваша честь? Что-то я позабыл, когда это разговор двух людей вдруг агитацией стал и митингом? Да ещё и внутри здания. И вы не помните? Надо же… Какая странная штука - память человеческая!
– Э-э-э…
– Нет, господин Погонин возражать не станет, не до того ему сейчас. Что? Да жив он, жив, что уж вы так на меня смотрите. Я же не людоед и не изверг какой!