Чтение онлайн

Для нас книга представляет интерес с точки зрения изображения Завоевания. Хотя сам процесс нигде не описывается, он стоит за текстом. В большинстве случаев владелец TRW не совпадает с владельцем TRE – отсюда и необходимость в переписи. И даже там, где совпадение было (как в случае со многими королевскими и церковными владениями), четко видна линия раздела, проходящая по завоеванию. Тем не менее, как и другие официальные документы Вильгельма, «Книга Страшного суда» тщательно избегает признания реальности правления Гарольда или событий завоевания, как будто Вильгельм был прямым преемником Эдуарда. Например, говоря о двух поместьях Регенбальда, который последовательно служил Эдуарду, Гарольду и Вильгельму (возможно, в качестве канцлера), «Книга Страшного суда» сжато комментирует, что «двое людей владели [ими] как двумя поместьями во времена короля Эдуарда; эрл Гарольд объединил их в одно». Очевидно, именно Гарольд, будучи королем, объединил поместья и передал их Регенбальду. Но ничего не подозревающему читателю будет простительно думать, что Гарольд действовал просто как эрл Уэссекса {107} . Лишь изредка на солнце появляются пятна: на более чем 1600 страницах текста наш книжник дважды признает реальность правления Гарольда (впрочем, даже в этих случаях Гарольд именуется узурпатором).

Однако ярче всего о попытке вычеркнуть Гарольда свидетельствует структура переписи: опорными точками повсюду являются смерть Эдуарда и настоящий момент (TRE и TRW), создавая впечатление, что правление Вильгельма началось, когда закончилось правление Эдуарда. На кону стояли не просто притязания Вильгельма на трон. Основой для конфискации земель англичан стало как раз то, что они нарушили клятву – предательски признали Гарольда королем вместо Вильгельма. Вот почему Гийом из Пуатье так настаивает на том, что англичане согласились с предложением Эдуарда о будущем наследовании Вильгельма в 1051–1052 годах, и по той же причине Ордонанс о покаянии считал их мятежниками вплоть до коронации Вильгельма.

Если тенденциозность притязаний Вильгельма ясна даже спустя почти тысячелетие, то в то время она была тем более очевидна. Однако дело было не в том, чтобы убедить, а в том, чтобы провозгласить. Утверждаясь, политическая ложь постепенно становилась юридическим фактом. Задолго до появления современной пропаганды Вильгельм понял, что если уж лгать, то по-крупному. Проблема в том, что, начав приукрашивать историю, вы уже вряд ли сможете остановиться.

Посетите Байё в разгар лета, и вы столкнетесь с толпами народа. В самом городке проживает всего 14 000 человек, но каждое лето сюда приезжает в несколько раз больше гостей. Одних привлекает хорошо сохранившийся готический собор, других – Мемориальный музей битвы за Нормандию. Однако главная достопримечательность находится в тускло освещенном зале Музея гобелена в самом центре города. Людей очень много, и рекомендуется приходить пораньше. Оплачивайте вход, присоединяйтесь к растущей очереди, и вскоре вы встретитесь с сокровищем более ценным, чем любая рукопись, военный мемориал или собор.

Это, конечно же, гобелен из Байё. Несмотря на название [17] , он представляет собой вышивку, созданную в последней трети XI века в память о драматических событиях 1066 года. Безусловно, это самый знаковый памятник завоевания Англии, и его изображение можно найти на самых разных предметах – от галстуков до поздравительных открыток. С его помощью каждый год тысячи школьников в Британии и за ее пределами узнают о Вильгельме и нормандском завоевании. Сознаем мы это или нет, но гобелен формирует наше представление об этих событиях. Поэтому он привлекает интерес сотен ученых, от серьезных историков до литературных критиков и искусствоведов. Не проходит и года, чтобы не появилась очередная его интерпретация.

Но, несмотря на всю его славу, мы на удивление мало знаем о ранней истории гобелена. Первое упоминание о его существовании содержится в описи 1476 года из Байё. Тогда гобелен ежегодно выставляли в соборе в течение восьми дней перед Праздником мощей (5 ноября) – такая традиция сохранялась до 1728 года. Затем жизнь гобелена складывалась по-разному. Он чудом избежал уничтожения во время Французской революции; во время Второй мировой войны нацисты едва не увезли его в Берлин. К счастью, он вышел из этих передряг большей частью невредимым и в 1983 году обрел свой нынешний дом в Музее гобелена, где его уже увидели более 14 млн человек {108} .

Гобелены и вышивки были чрезвычайно популярны в средневековой Европе. Они украшали стены замков и дворянских жилищ, увековечивая прошлые деяния и вдохновляя на будущие. Однако по своим масштабам и амбициям гобелен из Байё превосходит все другие сохранившиеся изделия той эпохи. В своем нынешнем виде он простирается на внушительные 68 метров. Несколько сцен в конце гобелена утеряно, а значит, когда-то он был еще длиннее. Если учесть такие масштабы, неудивительно, что его решили выполнить в технике вышивки, а не тканья [18] . Вышивку производят по готовому фону, что значительно ускоряет работу, но в умелых руках результат получается ничуть не хуже.

Наши знания о гобелене фрагментарны. Мы мало знаем о его ранней истории. Почти наверняка его изготовили в Англии, однако с 1476 года он более или менее постоянно находился в Байё. Предполагается, что он появился там в начале правления Вильгельма Завоевателя (и, конечно же, до потери Нормандии королем Иоанном в 1204 году). Есть много возможных путей, которыми гобелен мог попасть в собор, но наиболее вероятным посредником представляется епископ Одо, единоутробный брат и соратник Завоевателя.

Ключевым доказательством вовлеченности Одо служит сам гобелен. Изображения на нем обнаруживают тесную связь с иллюстрациями в рукописях из Кентербери, и наиболее вероятным местом создания (или, по крайней мере, художественного вдохновения) является Кентерберийское аббатство Святого Августина {109} . Таким образом, мы имеем дело с произведением искусства, посвященным завоеванию Англии, созданным в кентских владениях Одо и хранящимся в его соборе. Недавние исследования показали, что первоначальные размеры гобелена идеально соответствовали нефу нового кафедрального собора, построенного в Байё в XI веке, – непосредственно за алтарной перегородкой {110} . Вероятно, гобелен был задуман, чтобы разместить его именно там, и принадлежала задумка человеку, знавшему размеры собора. Нам известно, что у Одо были хорошие отношения с монахами собора Святого Августина – в отличие от каноников соседней церкви Иисуса Христа в Кентербери, с которыми он неоднократно конфликтовал, и значит, он почти наверняка покровительствовал собору.

Не менее важное подтверждение – повествование, изображенное на гобелене. Одо здесь гораздо заметнее, чем в любом другом документе, рассказывающем о Завоевании. Только на этом гобелене Одо играет ведущую роль в подготовке к вторжению, и только здесь указывается, что Гарольд принес клятву герцогу Вильгельму в Байё (другие источники помещают это событие в Бонвиль-сюр-Тук или Руан). Также гобелен – единственный источник, сообщающий об участии Одо в битве при Гастингсе, где он помогал укрепить дух воинов в решающий момент, когда первая атака нормандской кавалерии была отбита. И если этого недостаточно, то в тексте называются имена трех людей Одо: Турольда, Вадарда и Виталиса. Если не считать загадочной Эльфгивы (латинизированная форма имени Эльфгифу), это единственные второстепенные фигуры, которые названы на гобелене по именам {111} .

Очевидно, гобелен был создан позже битвы при Гастингсе и ранее 1082 года, когда Вильгельм отправил Одо в тюрьму. Если предположить, что он предназначался для демонстрации в Байё, то, вероятно, его изготовили незадолго до или вскоре после освящения нового собора, которое произошло в 1077 году. Это совпадает с периодом, когда аббатство Святого Августина в Кентербери возглавлял Скотланд – первый нормандский аббат (1072–1087). Ранее он был монахом в Мон-Сен-Мишель, монастыре с собственными традициями художественных работ и иллюстрирования рукописей, и давно предполагалось, что за композицией гобелена стоит его художественное видение {112} .