Чтение онлайн

Земледельческий цикл в древней Мексике складывался в соответствии с наличием в этом районе Америки дождливого и сухого сезонов. Поэтому и солнечный, аграрный календарь начинался здесь с наступления дождливого сезона (а например не в день весеннего равноденствия){219}. Но, что существенно, 365-дневный цикл начинался всегда в один и тот же день (в отличие от 260-дневного, как увидим ниже).

Существуют проблемы, связанные с тем, как соотносить начало индейского аграрного календаря и годового европейского. Дело в том, что два важнейших раннеколониальных автора, Д. Дуран и Б. Саагун, называют разные числа: первый считает таким днем 1 марта{220}, а второй — 2 февраля{221}. Именно отсчет со 2 февраля и берется ниже за основу:

С каждой из 18 20-дневок-месяцев был связан особый праздник (главным образом земледельческий) и определенное божество (принадлежащее, как правило, к числу наиболее важных). Название праздника, выпадавшего на первый день (или дни) 20-дневки, давало название и целому месяцу.

Первый месяц, открывающий новый год, который по европейскому календарю соответствовал 2 февраля, начинался праздником в честь бога дождя Тлалока, богини воды Чальчиуитликуэ и бога ветра Эекатля (точнее Кетсалькоатля в такой ипостаси){222}. Он известен под четырьмя названиями, по сути, раскрывающими содержание праздника. Первое название было «Держащий в руках год» (то есть открывающий начало 365-дневного цикла) или, если делать буквальный перевод, «Держащий в руках букет»; «Год» и «букет» в метафорическом языке ацтеков обозначились одинаково, в связи с чем, чтобы отразить это название, в своих пиктографических рукописях индейские художники изображали человека, державшего в руках букет. Второе название этого месяца, само за себя говорящее, — «Время, когда начинают цвести деревья»{223}. Третье название первого месяца означает «Закрытие воды». Сами индейцы-информаторы вразумительного толкования его дать не могли, но не исключено, что оно связано с тем, что в это бремя на поля выпадает достаточно дождей, и земледельцы долго не будут нуждаться во влаге. «Зеленое и нежное семя» — таково четвертое название первого 20-дневного месяца в 365-дневном агарном календаре.

Во время главного праздника этого первого месяца мужчины и женщины, старые и молодые, отправлялись на кукурузное поле смотреть на растения, нежно касаться их (традиция любования молодыми растениями). Они также срывали несколько стеблей и несли их в храм, где делали специальные жертвоприношения пищей, драгоценными вещами, перьями редких птиц (перья птиц использовались в ремесле при производстве специальных тканей, штандартов, знаков различия), молились богам о плодородном годе{224}. Но кроме таких жертвоприношений, наличествовали и человеческие. В течение месяца приносили в жертву детей (чаще на вершинах холмов, гор, где, как полагали, находились жилища богов дождевых туч, дождя, воды, сбегающей вниз). Красочная процессия жрецов и участников обряда, сопровождаемая музыкантами, танцорами, гимнопевцами, несла на носилках разодетых детей к мосту ритуала, где и приносили их в жертву богам воды, дождя и ветра, вынимая сердце. Согласно глубинному смыслу этого жуткого действа, чем горше плакали дети, тем сильнее должны быть дожди{225}.

22 февраля начинался второй месяц года. В этот день ацтеки отмечали праздник в честь Шипе Тотека{226}, называвшийся «Сдирание кожи человека»{227}. Разъяснение смысла этого ужасного ритуала уже было дано: кожа жертвы — аллегория листьев початка маиса, и Шипе Тотек, таким образом, выступал как божество плодородия (к тому же первым, согласно религиозно-мифологическим представлениям, совершившим это жертвоприношение). Объектом жертвоприношения являлись пленники, взятые в бою. Те, кто взял в плен, вырывали у несчастных клок волос и держали дома в качестве реликвии. Делали они это в племенном храме перед жертвенным огнем{228}.

Перед тем как принести пленников в жертву, воины устраивали с ними ритуальные бои, причем несчастных привязывали короткой веревкой за ногу к специально сооруженному большому камню, а в руки давали чисто символическое оружие. «Боролись» с ним обычно четыре воина, поэтому исход боя был вполне предрешен. После этого, схватив жертвы за волосы, владельцы пленников тащили их по ступенькам пирамиды наверх, к жертвенному камню. При этом одни пленники из-за ужаса и боли теряли сознание, другие находились в наркотическом или алкогольном беспамятстве. Здесь пятеро жрецов бросали несчастного спиной на камень. Четверо жрецов держали ноги и руки, а пятый — голову. Для удержания конечностей и головы имелись специальные каменные скобы — наручники, которыми их прижимали к поверхности алтаря. Главный жрец ритуала ловким, быстрым и расчетливым движением рассекал грудь, вынимал сердце, поднимал высоко над головой (предлагая богам, Солнцу) и затем бросал его в специальный тыквенный сосуд. Отделив голову от тела и слив кровь в сосуд, жрецы отдавали последний хозяину пленника, а изуродованное тело несчастного бросали вниз на ступени пирамиды. Там на небольшой нижней площадке несколько стариков брали тело и несли его в племенной храм, где расчленяли на куски для последующего ритуального пира. Перед тем как расчленить тело, они сдирали с него кожу и, надев ее, устраивали ритуальные, мнимые бои друг с другом, имитируя взятие в плен{229}.

Третий 20-дневный период, или месяц начинался 14 марта{230} и совпадал с праздником, носившим несколько странное название «Малое просверление»{231} в отличие от «Большого просверления», праздника, отмечавшегося в следующем месяце. Д. Дуран, дающий информацию об этом, сообщал, что сам затрудняется с переводом на испанский этого необычного названия. Он признавался, что понял его таким образом, что под данным именем ацтеки знали созвездие, которое напоминало птицу, пронзенную костью. Примечательно, что и идол, которому поклонялись в этот день, представлял собой красивую птицу, тело которой пронзала кость; именно идол носил такое необычное имя. На момент появления созвездия на небе выпадало начало периода не очень сильных дождей (к концу месяца они усиливаются, именно поэтому следующий месяц получил название «Большое просверление»). От себя добавим, что, очевидно, по представлениям древних ацтеков, имело место «продырявливание» неба, откуда проливался на землю дождь. Это был, таким образом, еще один праздник бога дождя.

В первый день праздника «Малое просверление» собирали первые плоды и особенно цветы, которые затем жертвовали в храмах. До тех пор пока не проходил этот праздник, никто не мог нюхать цветы. Считалось, что цветы привлекают души умерших в облике, в том числе, бабочек, поэтому вдыхание аромата цветов — это вместе с тем что-то вроде ритуала, связывающего живых с предками. Естественно, что такое общение требовало особого порядка и правил. Несмотря на то что праздник сопровождало использование прекрасных цветов, по существу своему он был столь же кровавым, что и предыдущие, да и последующие тоже. Поскольку он был праздником Тлалока, то, как и во втором по счету месяце, жертвовали детей. Он также считался профессиональным праздником тех, кто занимался выращиванием цветов (для ритуальных целей их требовалось много){232}.

Второе значение названия «Малое просверление» (о котором сообщал тот же автор, Д. Дуран) связано со смыслом обряда, тогда же имевшего место. Он проводился на десятом дне месяца, то есть в его середине, и состоял в том, что дети до 12 лет (включая самых маленьких) осуществляли кровопускание (или им помогали его делать). Прокалывание ушей, языка, губ и пр. проходило под контролем старейшин, которые для этого ходили буквально от дома к дому. В случае, если дети выполняли все как положено, старейшины вешали им на шею нить с глиняной бусинкой, змеиной костью или даже небольшой фигуркой{233}. Кстати, именно такие предметы находят археологи во время раскопок по всей Мексике. Обнаруживают их на своих полях и современные крестьяне во время сельскохозяйственных работ. Что касается фигурок, то чаще они изображают божества плодородия, земли, воды{234}.

В этом же месяце завершался отталкивающий обряд предыдущего месяца. Процессия с кожей несчастных жертв проходила по улицам в сторону храма. От нее при этом, как утверждал один из источников, исходил «запах дохлой собаки», поскольку в течение целого месяца (со времени начала ужасного обряда) участники процессии не мылись, соблюдая траурное воздержание по поводу убитых пленников. Кожу всех несчастных собирали и хоронили у основания храмовой пирамиды в специальной могиле. Считалось, что участие в таких процессиях помогало избавиться от болезней{235}.

В первый день четвертого месяца отмечали праздник, называвшийся «Большое просверление», смысл которого частично уже изложен. Он был также праздником очищения для женщин, недавно родивших, и омовения младенцев. Именно в этот день жрецы давали детям имена{236}. Это был праздник в честь кукурузы, поэтому почитали бога маиса Сентеотля. Во время праздника люди приносили в жертву свою кровь, извлекая ее из разных частей тела с помощью уколов. Капавшую кровь они собирали на тростниковые палочки и затем выставляли их, прикрепляя у дверей своих домов. Кроме того, дома и алтари украшали цветами, стеблями молодого маиса, которые они приносили с собой с полей; перед идолами ставили угощения{237}.

Празднества совершались в тот период, когда початки маиса полностью сформировались и метелка (волокно) в верхней части початка указывала на это. Во время танца, который был важнейшей частью праздника, женщины распускали свои длинные волосы, и они развевались на ветру. Как отмечал еще Дж. Фрэзер, делалось это для того, чтобы початки маиса выросли столь же длинными. На это же были направлены и высокие прыжки танцоров.

В это же время девушки, образовав процессию, шли к храму богини Чикомекоатль (важнейшей богини пищи вообще), неся за спиной початки маиса прошлого урожая, что, очевидно, должно было связывать в единое целое прошлый и будущий урожай. Они делали из кукурузного теста изображения богини ив ее храме жертвовали различные овощи и плоды, поскольку верили, что эта богиня была творцом и дарительницей всех их. Традиционно, как и ранее, приносили в жертву детей богу дождя Тлалоку (на холмах, горах, в храмах) и у воды богине воды Чальчиуитликуэ{238}.