Чтение онлайн

Это, однако, вовсе не означает, что вопрос о том, как и откуда появился человек на земле, не занимал ум и воображение народов древней Мексики. И действительно, данная тема, важнейшая составная часть любой религии и мифологии, с разной степенью полноты зафиксирована у жителей разных регионов древнеацтекского государства, причем, как и в случае с космогоническими религиозно-мифологическими представлениями, выстроить все известные сюжеты в определенной последовательности или оформить в цельную систему идей представляется затруднительным.

У ацтеков зафиксировано несколько версий представлений о происхождении человеческого рода. Так, в одной из них утверждается, что боги создали мужчину и женщину, назвав их соответственно Ошомоко и Сипактональ. Они и стали первопредками. Когда же у этой пары первопредков родился сын, боги создали для него жену из волос богини Шочикетсаль{408}.

Среди оригинальных и, безусловно, наиболее архаичных ацтекских мифологических представлений, имеющих отношение к истории становления человеческого рода, следует обратить внимание прежде всего и на сюжеты, согласно которым первые люди были сотворены из скал{409}. В варианте мифа, сохраненного одним из раннеколониальных источников, роль демиурга, творца людей, отводится одному из наиболее древних мексиканских богов, Мишкоатлю, который взял палку, ударил ею о скалу, и в результате этого якобы появились «четыреста человек, которые и стали первыми людьми». Мишкоатль, имя которого в переводе означает «облачная змея», как уже отмечалось, есть не что иное, как обожествленная молния{410}.

Сходный вариант представления, где причастность божественных небесных сил к сотворению человека выражается еще более четко, утверждает, что однажды в подходящее время Солнце пустило на землю стрелу. В месте ее падения образовалась яма, и из нее вышел первый мужчина, который имел тело только «вверх от подмышек», а затем оттуда вышла целая женщина{411}. В другом варианте этого же сюжета сообщается, что при обстоятельствах, уже описанных выше, из ямы вышли мужчина и женщина, однако оба они имели тела только вверх от подмышек. Эти первые люди передвигались прыжками, «как сорока или воробей». Мужчина «зачал, положив свой язык в рот женщины»{412}.

Можно ли сказать, что эти сюжеты есть результат лишь бесконтрольного воображения раннего сознания? Думается, нет, ибо кое-что в них можно объяснить. Прежде всего вполне логично допустить, что первый из них более поздний, нежели второй, так как в нем уже отражено осознание физиологической роли женщины: она как дарующая жизнь изображается полноценно не в пример мужчине, странная физическая ущербность которого, в свою очередь, указывает на неясность для раннего человека его роли в этом процессе. Действительно, для человеческих представлений в их древнейшем периоде характерна убежденность в том, что рождение ребенка есть результат вмешательства духов. С другой стороны, нетрудно догадаться, что здесь представлена и одна из первых элементарных форм религиозно-мифологических представлений — тотемизм, утверждающий генетическое единство человека и определенных природных объектов, в данном случае скал, гор.

Вместе с тем в этих представлениях отражено то, что весьма убедительно разъяснено современным религиоведением, фольклористикой, семиотическими исследованиями. Дело в том, что в сюжете мифов разных народов мира часто встречаются персонажи (разного уровня) с телесными или умственными аномалиями (отклонение от человеческой нормы). И как оказывается, подобная аномалия воспринималась как знак либо демонического, либо сакрального, свидетельство избранничества. Персонаж или персонажи, которые имеют такие черты, как хромота, ущербность любого другого вида, не такой же, как у других, цвет кожи, волос и т. п., имели именно эти признаки как знаки сверхъестественного. Действительно, если речь идет о первых людях, то согласно религиозно-мифологическим представлениям разных народов, появившись не как все люди, они, конечно, и должны отличаться от остальных.

Возвращаясь к нашей теме, отметим, что с идеей происхождения людей из определенных природных образований при содействии божественных сил перекликаются и мифологические представления такого древнего и высококультурного народа Мексики, как сапотеки, которые считали, что ведут свое начало «от деревьев, скал и ягуаров»{413}.

Близкими к рассмотренным являются и антропогонические представления миштеков, другого не менее знаменитого народа древней Мексики, отдельные группы которого оказались в сфере политического влияния древнеацтекского государства. В хрониках, связанных с изложением истории прошлого ряда миштекских провинций, есть упоминание и об обстоятельствах рождения предков правителей ранних регионов. Из сообщений в этих хрониках следует, что некоторые из местных вождей якобы ведут свое происхождение, свою генеалогию от той или иной скалы или горы, чаще самой внушительной в контролируемом ими районе{414}. Очевидно, посредством тотемизма это представление, ясно связывающее вождя с тем или иным районом, служило специфическим свидетельством его исконных прав на данную территорию.

В отрывочных сообщениях, сохранившихся в работах первых историков и хронистов Мексики, можно отметить наличие и двух других основных миштекских антропогонических версий. Согласно первой из них, записанной в конце XVI в., первопредки миштеков произошли, «появились» из «центра (или глубины) земли»{415}, отсюда этим народом почитались пещеры и пустоты, которые были расположены в горах, и особенно те, которые находились наиболее высоко{416}. Подтверждение этого необычного представления дает и миштекский язык. В словаре миштекского языка XVI в. (тогда же составленного) встречается оригинальное слово, которое в переводе буквально означает «первоначальные миштеки, которые вышли из центра земли»{417}. Следовательно, определенно предполагается, что мать-земля рождает из своей утробы общих первопредков народа, которые являются в этом смысле «детьми земли».

Вполне естественно, что в древнем обществе предки рода вождя или правителя имели особое происхождение, или генеалогию. В известных нам миштекских сюжетах утверждается в связи с этим, что «начало» их «правителей» связано с некими деревьями, которые росли у реки в районе, называвшемся Апоала. Предки миштекских вождей вели свою генеалогию от людей, которые чудесным образом «откололись» от «деревьев (или «вылупились», из них). После этого родившиеся из дерева предки миштекских вождей, разделившись на четыре группы, завладели территорией, которую занимали «дети земли», и дали им вместе со своей властью «правила» и «законы» жизни{418}.

В другом варианте миштекского мифа нет разделения между происхождением рода правителей и остальных людей. Согласно ему, два священных дерева, напоившись водами реки, произвели на свет первую человеческую пару. Это были мужчина и женщина благородных кровей. Они стали правителями земли миштеков, а от них пошел весь миштекский народ{419}. В данном представлении несомненно отражено древнее представление о священных тотемных деревьях.

Эта общая мифологическая линия прослеживается в целом ряде изображений, сохранившихся на изделиях из кости, добытых при археологических изысканиях в районе распространения миштекской культуры (в частности в Монте Альбане, как центре ее), а также на страницах их замечательных пиктографических рукописей. На рисунке одного из них (имеется в виду так называемый «Венский кодекс») изображены два божества и дерево (поставленное вверх корнями), из ствола которого как бы вырастают (выходят) женщина, а вслед за ней мужчина. В связи с этим нельзя не вспомнить известные идеи Дж. Фрэзера, касающиеся поклонения деревьям. Как он справедливо отмечал, у разных народов мира встречается вера в то, что духи деревьев и сами деревья дают дождь, солнечный свет, способствуют плодовитости скота, женщин. В античной мифологии богиня Диана воплощалась в дереве, жрец которой поклонялся не только собственно богине, но и воплощающему ее дереву: он относился к нему как к супругу, обнимал, целовал, лил на его ствол вино. Отсюда известный обычай вступать в брак с деревьями (мужчин и женщин, зафиксированный, например, среди населения Индии и некоторых других стран).

О том, насколько сильны были у миштеков традиции вести начало человеческого рода от дерева, говорят и сохранившиеся сведения о том, что один из их вождей и после испанского завоевания держал в своем доме небольшое дерево, которое было «воплощением его рода» и к которому обращались по необходимости с соответствующими молитвами{420}.

Рассмотренные мифологические сюжеты предполагают и подразумевают, что первопредки были несомненно необыкновенными. Выше уже приводился пример представления, согласно которому первые люди не имели полного туловища. Для традиций и законов мифотворчества это вполне нормальное явление, поскольку реальное и фантастическое в нем всегда тесно переплетены.

К числу аналогичных принадлежат и известные у народов древней Мексики, и прежде всего у ацтеков, представления о людях-гигантах, которые якобы некогда населяли эту страну{421}.

Хотя непосредственным толчком к формированию представлений о гигантах могло послужить то, что при строительных работах древние мексиканцы встречали гигантские кости ископаемых животных, которые они приняли за кости великанов, в действительности в них отражен целый комплекс идей.

Религиозно-мифологический материал, повествующий о гигантах, сохранился в целом ряде источников раннеколониального периода. Согласно одной из версий таких представлений, изложение ведется с момента Сотворения мира. В ней говорится, что вначале, «до света и Солнца», мир пребывал в темноте, и не было ничего. Вся земля была плоской, без холмов или ущелий и со всех сторон окружена водой. Потом, когда были созданы свет и Солнце, появились люди исполинского роста, которые «вступили во владение землей». Однажды гигантам пришла в голову мысль познать тайну «рождения» и «смерти» Солнца, то есть восхода и захода. Для осуществления этой цели они разделились на две группы: одна пошла на восток, а другая на запад, но, не достигнув таким образом цели, гиганты, обуреваемые жаждой познания, построили башню, столь высокую, что она достигла неба и, следовательно, Солнца. Однако этим они разгневали «главного бога», который, послав с четырех направлений света молнии, разрушил строение. Сами же гиганты, «смущенные и наполненные страхом», разбежались во всех направлениях{422}.