Чтение онлайн

Тем не менее официальным, общепризнанным названием ацтекской столицы в доиспанский период было Теночтитлан. Неслучайно, что в то время как в пиктографических рукописях иероглиф «Теночтитлан» (кактус, вырастающий на камне с сидящим на нем орлом) встречается много раз, для «Мехико» подобной пиктограммы нет. Кстати, именно древний иероглиф топонима «Теночтитлан» стал основой и государственной символики Мексики (правда с добавлением змеи в клюве).

Мифологизированным повествованием об основании столицы, Теночтитлана, завершается история, описывающая обстоятельства окончательного поселения ацтеков в Мексиканской долине. Идея переселения — это смесь правды и вымысла, мифа и легенды. История странствий не является просто устным преданием. Напротив, большие и малые события, иногда реальные, но чаще являющиеся плодом поздней религиозной и идеологической обработки, в доиспанский период тщательно записывались в особые рукописи, которые ацтеки называли «божественные книги о происхождении». Легендарно-мифологические представления о прародине, исходе из нее играли огромную роль в древнемексиканской идеологии, ибо по-своему определяли место и роль каждого народа в судьбе древней Мексики.

От рождения до смерти:

человек и его судьба в системе

религиозных представлений и обрядов

В религиозно-мифологических представлениях древних мексиканцев делалось различие между общим началом людей и приходом в жизнь любого конкретного человека. В этом можно убедиться, обратившись к системе разнообразных идей и стоящих за ними ритуалов, которые характеризуют и сопровождают появление на свет всякого человека и его дальнейшую земную судьбу. В них каждый этап земной жизни с момента рождения как бы расписан по определенным богам и связан с использованием ритуалов и обрядов почти исключительно религиозного смысла и содержания.

Одно из важнейших положений в системе идей народов древней Мексики о смысле и сущности появления человека на свет заключается в том, что рождение — результат безусловного влияния и участия божественных сил.

Так, у ацтеков рождение любого человека связывалось прежде всего с верховной божественной парой, которую они называли Ометекутли и Омесиуатль{473}. Именно в их божественном доме якобы и создается, в подлинном смысле проектируется будущее человеческое существо. Важная роль в этом деле отводится и богу, культурному герою Кецалькоатлю, в его ипостаси бога ветра Эекатля, ибо он одновременно является носителем и творцом человеческой души. Ацтеки верили, что эти боги создают младенца прежде, чем он уходит в плоть, утробу матери, земные родители только «приглашают» ребенка.

Эти идеи находили отражение в особом древнеацтекском ритуале. Так, как только становилось известно, что молодая женщина ждет ребенка, родственники устраивали специальное торжество. На нем гости, родители и будущая мать произносили особые речи, скорее даже молитвы, в которых и говорилось, что все люди обязаны своим появлением богу Эекатлю, а также божественной паре Ометекутли и Омесиуатль. Все участники пиршества смиренно просили, чтобы ребенок благополучно увидел свет{474}.

С самим процессом деторождения, как видели выше, анализируя пантеон, был связан ряд богов, по крайней мере у ацтеков. Это прежде всего богиня Луны — древнейший образ и символическое воплощение женского начала; древние художники обычно рисовали на ее голове раковину, морскую улитку, служившую аллегорией материнской утробы, из которой появлялся ребенок{475}. Покровительницей деторождения была и богиня, которую называли Сиуакоатль Килатцтли, воспринимавшаяся как «первая женщина, которая родила»: это именно ее после принятия христианства индейцы сравнивали с ветхозаветной Евой{476}. Наконец, покровительницей беременных женщин у ацтеков была и богиня цветов Шочикетсаль, принадлежащая к многочисленным божествам плодородия{477}.

Прежде чем ребенок рождался, будущая мать соблюдала ряд правил и запретов, являющих собой смесь гигиенических и магических приемов, основанных на традиционных представлениях. Особенно хорошо в них просматривается охранительная магия, а также имитативная, основанная на принципе подобия, широко известная у многих древних народов. К сожалению, нам известен более или менее подробно, как и во многих других случаях, ацтекский материал, а аналогичные сведения других народов лишь отрывочно.

Беременной женщине запрещалось днем спать, чтобы лицо будущего ребенка не было уродливым, опухшим. Ей было нежелательно испытывать стыд, раздражение или страх, ибо это, как полагали древние ацтеки, может плохо отразиться на здоровье младенца.

Практиковались и определенные пищевые запреты и предписания. Так, матери не разрешалось жевать местную индейскую жвачку, (она состояла из смолы и особых растительных добавок), так как в противном случае у ребенка якобы может возникнуть болезнь десен, по причине которой он не будет в состоянии есть и умрет голодной смертью{478}. Женщина должна хорошо питаться, чтобы дитя в ее чреве не испытывало голода. Индейцы верили также, что женщина, которая ела подгоревшую кашу, якобы никогда хорошо не родит или не родит вообще, так как ребенок «пригорит» внутри ее утробы{479}.

Среди других привлекает внимание правило, согласно которому беременной, а также ее мужу не рекомендовалось по ночам находиться вне пределов дома, ибо им якобы могло встретиться привидение, что было очень дурным знаком: ребенок родится болезненным и плаксивым. Для предотвращения влияния недобрых сил будущие отец и мать носили немного золы из своего домашнего очага или особое растение, обладающее лечебными и магическими свойствами{480}.

Если случалось затмение Солнца, то, по представлениям ацтеков, была опасность, что у беременных женщин родятся некрасивые, «щербатые», толстогубые младенцы. Во избежание этого будущие матери носили за пазухой, у самого тела, небольшой нож из «черного камня». Когда же случалось затмение Луны, женщины боялись преждевременных родов, а также опасались, что в результате у них могут родиться не дети, а мыши. Они также брали в рот или прятали за пояс кусочек камня, чтобы дети не родились безносыми, тонкогубыми, косоглазыми и косоротыми, то есть уродливыми{481}.

Во время землетрясения, если в доме были беременные женщины, все имеющиеся сосуды и чашки закрывали или разбивали{482}.

Важная роль в предродовой период отводилась баням. Паровые бани имели, с одной стороны, гигиеническое назначение, с другой — были носителями и религиозного смысла. Как уже говорилось — бани были своего рода «архитектурной персонификацией», аналогом тепла, влаги, чрева матери. Отсюда, имелись особые богини бань, среди которых важнейшей считалась ацтекская Темаскальтекатль. Эта богиня, в свою очередь, была одним из воплощений Тоси, «матери богов», богини колдунов, знахарей и беременных женщин. Предполагалось, что благодаря посещению бань тело ребенка крепнет, а значит, будущие роды будут успешными. Правда, сама банная процедура имела ряд ограничений для беременной. Ей нельзя было, например, мыться слишком горячей водой или париться с использованием листьев маиса (как было принято у индейцев), поскольку считалось, что это плохо и для матери, и для ребенка. В то же время будущую мать обрабатывала повитуха, которая массажировала ее и старалась выпрямить плод, если его положение казалось неправильным{483}.

Когда приближалось время родов, женщина опять-таки под руководством повитухи принимала баню и пила специальные напитки из особой травы. В том случае, если женщина-роженица была знатной, то роды принимали сразу несколько повитух в особом изолированном месте, то есть в гораздо более благоприятной обстановке, чем у простолюдинов.

Когда ребенок рождался, ацтекская повитуха издавала клич, напоминающий военный, и он означал, что роженица «победила» и ребенок «взят в плен».. Смысл этого возгласа понятен, так как у ацтеков всякая женщина, родившая младенца, считалась равной воину, захватившему в бою кого-нибудь из врагов. Поскольку всякий человек, согласно древнеацтекским религиозно-мифологическим представлениям, так или иначе символизировал будущую жертву богам, должен служить богам, в том числе ценой собственной жизни, то момент рождения назывался «часом смерти».. Повитуха, приняв новорожденного, обращалась к нему с речью, где давала довольно мрачную характеристику мира, в который он пришел, называя его миром страданий.

Сразу после появления ребенка его оберегали от соприкосновения с землей, возможно потому, что опасались нежелательного влияния ее сил. На теле младенца повитуха изображала специальные знаки, вероятно, предохранительного, магического характера и трижды его обмывала{484}. В этом ритуале воздавали благодарение богине воды Чальчиуитликуэ{485}. Есть сообщение о том, что ребенка обтирали вином из сока агавы. Повитуха при этом сохраняла плаценту и пуповину (высушенные), поскольку они использовались в дальнейшем ритуале{486}.

Если к началу родов ребенок был мертв, то, дабы спасти мать, повитуха вынимала его тело по кускам специальным инструментом{487}.

У ацтеков, когда имели место роды, приходили не только повитуха, но и другие женщины, чтобы убедиться, что они являются настоящими, а не «вымышленными»{488}. Кстати, в городе-государстве Тлашкала родители также были обязаны сообщать о рождении ребенка, чтобы все об этом знали{489}. Во всем этом, возможно, отражено стремление удостовериться в том, что появление ребенка совершается обычным образом и, следовательно, он не может быть воплощением и олицетворением каких-то злых сил.