Чтение онлайн

К середине 322 г. до н. э. империя Александра таким образом была восстановлена. Македоняне доминировали в Греции, а македонская армия доминировала в Азии. Система управления сохранялась в том же виде, как и раньше: назначались и переназначались сатрапы, а два царя находились под надзором регента. Два возможных соперника Пердикки в борьбе за власть — Антипатр и Кратер были полностью заняты в Греции, сначала улаживая дела после битвы цри Кранноне, а затем продолжающимся сопротивлением этолийцев.

Пердикка двинулся из Вавилона на север, чтобы поставить своего протеже Эвмена, бывшего секретаря Александра, сатрапом Каппадокии. Леоннат в Геллеспонтской Фригии и Антигон Одноглазый во Фригии получили приказ завоевать эту землю для Эвмена, у которого было мало войск, но ни один из них не стал заниматься этим. Леоннат был вскоре отвлечен Ламийской войной. Пердикке пришлось самому выполнять эту задачу, для чего пришлось дать крупное сражение, [357] и он намеревался наказать Антигона за халатность. Антигон, вызванный Пердиккой, чтобы объясниться, бежал к Антипатру и Кратеру и объяснил, что Пердикка строит грандиозные планы подчинить и всех остальных. Он не мог знать планов Пердикки, но он говорил с людьми, уже с подозрением относившимися к регенту. Кратер и Антипатр восприняли обвинение как подтверждение своих собственных политических взглядов. [358]

Пердикка был плохим политиком, создавшим слишком много врагов одновременно. Его власть сделала его врагом каждого македонского аристократа, при этом он вел себя неуклюже. К собравшимся в Греции присоединился сатрап Египта Птолемей, который бросил вызов Пердикке, захватив тело Александра, чтобы похоронить его в Александрии, а не в Эги, как намеревался сделать Пердикка. Пердикка ясно продемонстрировал свои амбиции, отвергнув дочь Антипатра Никею и женившись на сестре Александра Клеопатре. Он поставил себя в очень сильное династическое положение, сходное с тем, из которого Птолемей из Алора сделал себя царем. Он начал действия против Птолемея, который оказался в военном отношении равным ему. В лагере в Пелузие после катастрофы, в которой 2000 воинов Пердикки утонули во время разлива Нила, группа его офицеров под руководством его заместителя Селевка решила убить его. [359]

Кратер и Антипатр переправились в Малую Азию, как это отдельно от них сделал и Антигон. Первым двум противостоял Эвмен, оказавшийся умелым командиром, он встретился с Кратером в битве, в которой Кратер был убит. [360] Смерть и Кратера и Пердикки упростила ситуацию, и теперь македонцем с самым большим престижем стал Антипатр. На встрече верхушки в Трипарадизе в Сирии Антипатр был сделан регентом, а Антигону была поручена забота о царях с сыном Антипатра Кассандра в качестве его хилиарха. Это решение действовало недолго, так как Кассандр не доверял Антигону и убедил своего отца взять царей под свой собственный контроль. Антипатр был очевидной кандидатурой на место регента с учетом его ранга и опыта, и, возвращаясь в Македонию, он взял царей с собой. Сейчас ему было около 80 лет, он был последним из представителей поколения Филиппа у власти, что, как и его контроль над царями, давало ему определенный моральный авторитет.

Оставался еще Эвмен и его армия. Антипатр, вместо того, чтобы самому выступить против Эвмена и, используя свой престиж и авторитет, договориться с ним, что как регент он определенно бы сделал, поручил Антигону как «стратегу царских войск» или, возможно, как «стратегу Азии» заняться этим с бывшей армией Пердикки. [361] Это была политика, которую всегда использовал Антипатр: прежде всего сила и никакой дипломатии. С Эвменом, возможно, можно было бы договориться с помощью дипломатии, поскольку самым сильным политическим верованием его была лояльность Филиппу II и его семье, но реальных попыток убедить его не было сделано.

После нескольких смертей было необходимо перераспределение сатрапий. Убийцы Пердикки были награждены Вавилоном (Селевк) и Сузианой (Антиген). Антигон был утвержден во Фригии и других его землях в Малой Азии, как и Птолемей в Египте. [362] Антипатр не был очень заинтересован всем этим. Он контролировал царей, большую часть македонской армии и само царство. Это он определенно считал важнейшими элементами власти, но, не побывав в великих кампаниях Александра, он не имел реального представления о том, что такое Азия, и это сказывалось на оценках других. Наследием Александра был также и общий опыт его анабасиса.

С самого начала регентства Пердикка был окружен подозрениями и амбициями своих товарищей македонцев. Он был совсем не тем человеком, который мог внушать лояльность, и большая часть людей, которым он покровительствовал, предали его тем или иным образом: Пейтон, Селевк, Антиген. Но он выполнил главную стоявшую перед ним задачу: приняв регентство, он сохранил единство империи. И все же первые трещины в этом единстве появились именно вследствие его политики, когда он не смог наказать Птолемея в Египте. Под властью Антипатра империя Александра все еще была единой, но игнорировалась основная проблема — растущая автономия сатрапов. Александр пытался наказывать их, но умер раньше, чем сумел этого добиться: теперь они убивали друг друга. Это вовсе не было необычным для периода начала царствования нового царя в Македонии. Убийство Филиппа II сопровождалось такими же событиями, а смерть Александра вызвала обычный набор убийств, которые следовали за смертью каждого македонского царя. Устранение некоторых командиров расчистило поле, оставив во главе одного старика. По крайней мере, так казалось.

Договор в Трипарадизе привел Антипатра к власти, но он больше не был готов к этой миссии. Его поведение во время Ламийской войны вряд ли было компетентным, его легковерие, когда Антигон обвинил Пердикку в заговоре, заслуживало порицания, а его уступчивость в Трипарадизе была слабостью ленивого пожилого человека, которого нельзя больше беспокоить. Как регент он мог обладать авторитетом, но он сразу вернулся в Македонию. Было просто невозможно управлять империей оттуда, это понимал даже Александр. Назначив Антигона управлять в Азии, Антипатр отрекся от ответственности за основную часть империи и возвысил самого амбициозного человека в своем окружении на пост с наибольшими возможностями. Антипатр знал о чрезмерных амбициях Антигона и отказался отдать ему царей, но не сделал очевидных логических выводов из этого. Когда в 319 г. до н. э. он умер всего через несколько месяцев после Трипарадиза, [363] не осталось никого из македонцев с его личным авторитетом и в этот год единство империи было окончательно нарушено.

Между 325 и 319 гг. до н. э. большая часть земель между Адриатическим морем и рекой Инд находилась под властью одного человека: сначала Александра, затем Пердикки, затем Антипатра. За этот краткий период Греция, Македония, Персидская империя и долина Инда теоретически были едины. Конец этого периода — хорошая отправная точка, чтобы взглянуть на другие регионы. Последние планы Александра включали завоевание Аравии и, возможно, нападение на Карфаген. В последний год его жизни в Вавилоне находилось посольство из Рима, предположительно для того, чтобы выяснить, что он намеревался делать в Италии. Безусловно, он как-либо попытался бы компенсировать неудачу вторжения в Индию.

Аравия, Карфаген, Италия и долина Ганга — вот те области все еще вне империи, где, как было известно, функционировали признанные государства. Если аппетит растет по мере еды, то Александр, начав с поисков отмщения за персидское вторжение в Грецию, закончил тем, что вознамерился завоевать весь мир. Его окончательные планы были нацелены поэтому на реализацию этих амбиций. [364]

После его смерти воины быстро оставили эти планы, когда Пердикка спросил их об этом. [365] Это был один из ключевых моментов распада империи. Амбиции великих людей теперь были направлены друг против друга. Только активный царь мог контролировать таких людей, предпочтительно посылая их завоевывать все больше земель. Были регионы, которые формально составляли часть империи, но фактически уже вышли из нее. Пердикка определил два из них: Каппадокию и Пафлагонию в Малой Азии, оба выразили покорность Александру в 334 г. до н. э., но в 322 г. до н. э. они были независимы. Потребовалось полномасштабное сражение и потери в несколько тысяч человек, чтобы вернуть Каппадокию в состав империи. [366] Империя Александра была очень неоднородным образованием, гораздо больше, чем ее персидский предшественник.

Посольство Рима к Александру — не вполне доказанное событие, но Рим по меньшей мере очень интересовался происходящим. [367] За сорок лет после восшествия на престол Филиппа II могущество города значительно выросло. В результате войны с партнерами по Латинскому союзу образовался реорганизованный союз, который гарантировал четкие права городам союза, а также освободил значительные военные силы под командованием Рима. Как и система Александра, это была политика, которая была или агрессивна или страдала от внутренних разногласий, в результате начался процесс экспансии, который ко времени смерти Александра привел Рим очень близко к положению великой державы в Италии. Правда, через два года в 321 г. до н. э. Рим потерпел поражение в войне против горной конфедерации самнитов, но все еще сохранял контроль над городами Кампании, которым самниты угрожали не меньше, чем самому Риму. Контролируя и Лациум, и Кампанию, Рим владел самыми богатыми и наиболее населенными районами полуостровной Италии: значительной географической базой для роста города. [368]