Чтение онлайн

Земли, в которые он собирался вторгнуться, были укреплены гораздо более эффективно, чем во время похода на восток Александра. Александр столкнулся с укрепленными городами только на западе (Галикарнас, Тир, Газа) и в Индии. Большинство же современных Деметрию городов были укреплены на уровне последних достижений, предназначенных для отражения атак с использованием тех машин, которые Александр привез с собой. Это было частично результатом деятельности самого Деметрия, поскольку его осады показали, что необходимо противостоять умению и энергии, которыми он обладал. Его репутация как специалиста по осадам была основана не на количестве осад, которые завершились его победой, а на общем числе осад, под его командованием; он проигрывал так же часто, как и побеждал. Новые укрепления были очень эффективным средством обороны, [554] и каждая осада стоила времени, жизней, ресурсов и денег. Противостоявшие ему полководцы были профессиональными стратегами и определенно превосходили Деметрия в военном деле. Они не собирались преодолевать силу Деметрия, а намеревались использовать его слабости, и одной из них была его слабая ресурсная база. Связав армию Деметрия несколькими осадами, они быстро добились бы его поражения в войне.

Существовало, однако, несколько реальных факторов, действовавших на стороне Деметрия. Бывшие подданные его отца в Малой Азии и Сирии, возможно, испытывали ностальгию по временам его правления. Власть Лисимаха над народами Малой Азии была гораздо более жесткой. Деметрий мог ослабить силы Лисимаха, обратившись к своим старым подданным, но только в том случае, если бы начал одерживать победы. Он мог привлечь на свою сторону тех, кто знал о достижениях Александра и хотел повторить приключения своих отцов. Если бы Деметрию удалось быстро разбить армию Лисимаха, последний мог лишиться всего царства. С Селевком было бы сложнее. Сам размер его царства, его политическое чутье и стратегический ум и проверенная лояльность его людей было гораздо труднее преодолеть. Лояльность старых подданных Антигона под властью Селевка по отношению к Деметрию можно было иметь в виду, но энергичная деятельность Селевка по колонизации разбавила их, а новые колонисты были лояльны только Селевку.

Затем были сыновья царей. Сын Селевка Антиох правил в Восточной Персии от имени своего отца. Он доказал свою лояльность отцу и был способным воином. Антиох также был царем, поэтому если бы Деметрий победил Селевка, ему пришлось бы еще противостоять Антиоху, который пришел бы с армией с востока, стремясь отомстить, а Деметрий знал все о желании отомстить за смерть отца. Старший сын Лисимаха Агафокл был столь же способным воином, как Антиох, и лучшим командиром, чем его отец, что он вскоре и доказал. Старший сын Птолемея, будущий Птолемей II, был уже взрослым и скорее администратором, чем воином, но Египетское царство хорошо укрепилось в городах Финикии, и его компетентно защищала профессиональная армия за барьером Синайской пустыни. Любая объективная оценка плана объединить империю Александра, завоевав весь мир во второй раз из Македонии, привела бы к выводу, что в 280 г. до н. э. это было невозможно.

Но случались и более странные вещи. Деметрий не был глупцом, хотя, возможно, был недальновидным и слишком амбициозным человеком. Он, конечно, понимал эти сложности, но, в конце концов, он вырос, наблюдая, как развивался мир вокруг него. Отказавшись от кампании по завоеванию мира, Деметрий мог стать другим Кассандром, царем македонцев только в Македонии, и периодически воевать против греков и варваров. Пройдя весь Средний Восток, он еще в меньшей степени, чем его отец, был готов удовлетвориться чем-либо, кроме всего наследия Александра. Но он не был столь же терпеливым, как его отец, потому что противостоявшие ему царства с каждым годом, потраченным им на подготовку, становились сильнее и укреплялись еще больше. Масштабы его планов соответствовали его предприятию. Он вербовал наемников по всему Средиземноморью и построил флот из 500 кораблей; даже включая уже имевшиеся у него ранее корабли, это была грандиозная программа — возможно, 200–300 судов. Флот такого размера легко мог победить флот Птолемея, единственный противостоявший ему флот подобного размера. Но такой флот потребовал бы по меньшей мере 50 000 человек, поскольку Деметрий построил много очень больших судов — по меньшей мере у одного из них на скамью гребцов приходилось 16 человек, у другого — 15, еще у многих — по 5 или 7. Помимо сухопутных войск, численность которых, по сообщениям, доходила до 98 000 пехоты и 12 000 конницы, необходимо было огромное число людей. Существуют большие сомнения относительно точности этих цифр, и они действительно кажутся очень большими, но они вполне соответствуют той задаче, которую поставил перед собой Деметрий. [555]

Все это потребовало от Деметрия огромных физических затрат, он часто посещал доки, чтобы лично проверить работу. [556] Ему приходилось следить за сбором воинов и подготовкой продовольствия, и все его монетные дворы были очень заняты. Неизбежно не решались и другие задачи. Он стоял во главе страны, где каждый македонец рассчитывал на прямой доступ к царю, но при Деметрии они не имели этого. Его нагрузка была слишком велика, но это также было против его личных наклонностей. В этом он значительно отличался от своего отца.

Всю жизнь Деметрий был богатым, и у него выработались привычки выставляться напоказ и вести себя экстравагантно, от которых трудно было избавиться, да он никогда и не стремился этому. Македонцы предпочитали менее показной образ жизни своих царей, излишества оскорбляли их. Не привык Деметрий и иметь дело с мелкими жалобами и проблемами своих подданных. Рассказывали историю, что старая женщина, которую он отправил, сказав, что он слишком занят, чтобы уделить внимание ее петиции, крикнула ему: «Тогда перестань быть царем!» Эту же историю рассказывали о Филиппе II и императоре Адриане, поэтому она внушает сомнения во всех случаях, но Филипп и Адриан в результате удовлетворили просьбу. Так же поступил и Деметрий, но он не сделал выводов, в то время как Филипп и Адриан усвоили этот урок. Деметрий стал объектом и другой неприятной истории. Он собрал письменные петиции, которые ему подавали, положил их в карманы плаща, но затем выбросил в реку. Насколько правдивы подобные анекдоты, сказать невозможно, но их тон отражает нелюбовь его македонских подданных. [557]

Фивы в конце концов пали в 290 г. до н. э., но Деметрий вступил в конфликт с Пирром, в результате которого получил новую жену — Ланассу, дочь Агафокла Сицилийского — и остров Керкиру. На следующий год он вторгся в Этолию и двинулся в Эпир. Пирр привел свою армию на помощь этолийцам, но две армии прошли мимо друг друга, двигаясь в противоположных направлениях по параллельным дорогам. Пирр обнаружил, что македонская армия грабит страну, и разбил ее, захватив 5000 пленных. Во время сражения Пирр, к восторгу обеих армий, сразился на дуэли с македонским полководцем Пантавхом. [558] Деметрий вернулся в Македонию, где он заболел, а Пирр вторгся, но быстро был задержан армией, собранной полководцами Деметрия. Результатом стало соглашение между двумя царями сохранять мир. [559]

Вряд ли это было хорошей подготовкой к великой экспедиции, которую намечал Деметрий. Нападение на Этолию и Эпир, вероятно, было предназначено для того, чтобы сдерживать их на то время, пока его не будет, но для этого необходима была победа. Вновь у него был шанс стать царем только Македонии. Огромные силы, которые он собрал, могли разгромить Пирра и Этолию, обладание Керкирой давало ему прекрасную базу для экспедиции на север вдоль Адриатики или на запад, но он отказался от этой возможности.

Теперь все его враги в Греции должны были просто ждать, когда он уедет, и он не мог не понимать нестабильности своего положения.

Его враги за морем объединились. Лисимах, Селевк и Птолемей, оставаясь политическими противниками, образовали неформальный союз против него. Они должны были сделать это как средство против угрозы, которую представлял Деметрий. [560] Они не стал и дожидаться нападения, не пришлось и его греческим противникам дожидаться его отъезда, чтобы начать борьбу за свободу. Цари обратили внимание на Пирра, у которого были контакты с Птолемеем. Лисимах, территории которого граничили с Македонией, уже подвергался угрозе со стороны Деметрия. У него были хорошие отношения с несколькими греческими городами. [561] Селевк мало что мог сделать в таких обстоятельствах: он находился слишком далеко и у него не было флота. Птолемей же направил свой флот в Эгейское море. [562] Контроль над восточной частью Средиземного моря и союз с Родосом давали его флоту безопасные базы, и он убедил образованный Антигоном много лет назад Союз островов оставить Деметрия. В преддверии того, что должно было произойти на материке, Птолемей подорвал власть Деметрия над союзом, пообещав Совету союза автономию и уменьшение фискальных сборов, а также защиту против любой мести. Это было именно то, что хотели услышать находившиеся под властью Деметрия греки. [563]

Такое развитие событий еще более интересно потому, что оно соответствует взглядам и политике, которые стали нормой в следующем веке. Греческие города соглашались на защиту и покровительство царя в обмен только на внутреннюю автономию и небольшую дань. В ответ цари освобождались от необходимости применять силу. В городах или не было гарнизонов или они были незначительны. Это снижало расходы царя и освобождало войска для других целей. Дань, которую платили города, была полезным дополнением к основному налогообложению царств, которое обычно базировалось на сельских районах. Такое соглашение между царями и городами в то время действовало по всему региону Эгейского моря. Методы Деметрия сравнивали с действиями других царей, которые оказывались предпочтительнее. В этом заключается ирония, поскольку они использовали именно политику отца Деметрия предоставления «свободы», в то время как Деметрий был гораздо более жестким. [564]

Не такими были отношения царей и городов, которые основали сами цари. Эти города никогда не были независимыми, поэтому у них не было опыта таких выгодных условий, к которым стоило бы стремиться. Царь был их покровителем, их защитником, их финансистом, их основателем и, в конце концов, их правителем, и это давало ему огромную и постоянную власть над ними. Диапазон автономии колониальных городов был очень ограничен. Планы новых городов неизменно показывают, что в них доминировала хорошо укрепленная цитадель, где отдельно от жителей располагался царский гарнизон. [565]