Чтение онлайн

Казнь Агафокла устранила основную надежду на упорядоченное престолонаследие в царстве Лисимаха. Старый царь, которому было за семьдесят, едва ли мог прожить еще долго. Передача власти подросткам, за которыми присматривала бы их мать, недавно вылилась в огромное неудовольствие в Македонии (и в Гераклее Понтийской). Для подданных Лисимаха наступило задуматься о своем будущем. Многие из них были подданными Антигона и Деметрия, поэтому можно было ожидать их перехода к какому-либо захватчику. Лисандра была не единственной, кто посматривал в сторону Селевка. Царство Лисимаха было конгломератом многих разнородных земель: Македонии, Фракии, греческих городов на Черном и Эгейском морях и бывших персидских провинций. Македонцы требовали личного внимания царя, это был один из факторов, который поддерживал их лояльность по отношению к Кассандру. Но Лисимах убил сына Кассандра Антипатра, теперь убил собственного сына, а затем казнил людей, которые возмущались убийством Агафокла. [588] В старых владениях Антигонидов в Малой Азии некоторые офицеры перешли к Селевку. [589] По меньшей мере один из высших чиновников Лисимаха, правитель Пергама и хранитель части царских сокровищ Филетер, призывал Селевка вмешаться; [590] без сомнения, то же делали и другие. Разрушение Лисимахии во время землетрясения в 287 г. до н. э. позже рассматривалось как предзнаменование, даже в то время оно оказало негативное воздействие. [591]

Селевк был дипломатически изолирован в результате подкрепленного браками союза Лисимаха и Птолемея. Получение Лисимахом Македонии превратило его в угрожающую фигуру, поэтому неурядицы при его дворе были хорошей новостью. Пленение Деметрия и присутствие при его дворе Керавна и Лисандры с ее детьми давали Селевку определенные козыри, которыми он угрожал обоим своим соперникам: он угрожал выпустить Деметрия на Лисимаха, [592] а Керавн претендовал на трон Птолемея, который во время передачи был уязвим. Цари были близки к войне начиная с 285 г. до н. э. Захват Деметрия обнажил скрытый конфликт между ними. Когда количество игроков сократилось до трех, вновь возникла возможность повторного объединения империи.

Селевк держал Деметрия в Апомее в Сирии в достаточно комфортных условиях, но в конце концов в 283 г. до н. э. тот пал жертвой своих излишеств и роскошной жизни. Селевк отправил его прах Антигону для захоронения, [593] этот дипломатический жест мог усмирить гнев Антигона. В Александрии Птолемей II оставался соправителем до конца этого года. Церемония коронации в качестве фараона состоялась в январе 282 г. до н. э. По-видимому, Птолемей I умер за несколько дней до этого. [594] Принятие Птолемеем II всей полноты власти в Александрии прошло достаточно гладко, но его сводный брат Магас воспользовался возможностью провозгласить себя царем в Киренаике. [595] Птолемей ни в коем случае не поддерживал действия Магаса, но он мало что мог сделать по этому поводу. Смерть Птолемея I положила конец существовавшим договорам, которые он заключал, поэтому любые соглашения между Птолемеем и Селевком относительно Сирии теперь были недействительны. Птолемей II не мог позволить себе направить экспедицию против Магаса, поскольку Селевк, воспользовавшись его занятостью на западе, мог вторгнуться в Сирию. Точно так же он не мог вмешаться в кризис на севере, опасаясь Магаса, амбиции которого вполне могли быть направлены на весь Египет.

Селевк, таким образом, оказался перед целым набором прекрасных возможностей: повернуть на юг, чтобы вмешаться в престолонаследие Птолемеев с целью получить контроль над Финикией и Южной Сирией, возможно в союзе с Магасом, или на север, чтобы вмешаться в кризис в царстве Лисимаха и, возможно, захватить гораздо больше. Два потенциальных противника все еще были связаны союзом и, если бы возникла угроза одному из них, союз мог вступить в действие. Вторжение в Сирию могло позволить Лисимаху, основная проблема которого находилась внутри его семьи, двинуться на юг через проходы Тавра в Киликию, как это сделал Деметрий тремя или четырьмя годами раньше, а движение на север в Малую Азию вто время, как Птолемей II был занят укреплением своего собственного положения, можно было предпринять при малой вероятности нападения с юга. Птолемеи рассматривали Сирию и Финикию как бастионы для защиты Египта, а не как пути, через которые армии Птолемея будут вторгаться на север. Было маловероятно, что новый царь Египта будет думать о вторжении на территории своего соседа. Если бы он сделал это, Селевк мог поддержать Магаса или претензии Птолемея Керавна на трон. Селевк решил отреагировать на кризис в Малой Азии.

Были также и другие обстоятельства, которых не мог не знать Селевк. Завоевание царства Лисимаха предоставило бы ему последнюю возможность вновь объединить империю Александра. Победа позволила бы ему, как и Александру, править всей территорией от границ Индии до границ Эпира, за исключением Египта. Такая перспектива, безусловно, была очень притягательна, устоять он не смог. Селевк должен был также предвидеть и неизбежный конфликт: вскоре после этого ему придется сразиться с Птолемеем II; Птолемей также мог понимать это. Эта перспектива не порадовала бы и различных претендентов, находившихся при его дворе.

Что послужило реальным поводом к войне, неизвестно. Возможно, она началась, когда Селевк был готов к этому. По вавилонским источникам, он собрал войска и припасы в середине 282 г. до н. э. [596] Решающая битва при Курупедие произошла в феврале 281 г. до н. э. Селевк, видимо, пересек Малую Азию осенью 282 г. до н. э. до того, как снег блокировал проходы.

Кампания заняла несколько месяцев, но детали мало известны. Сын Лисимаха Александр, сражавшийся на стороне Селевка, завладел городом Котиэй, Селевк осадил Сарды. [597] Таким образом Селевк проник в западную часть Малой Азии, заставив Лисимаха сражаться дома. По меньшей мере, один город — Пергам, удерживавшийся хранителем сокровищ Лисимаха Филетером, — был обещан захватчику заранее, большинство других правителей городов ждали, кто победит. В конце концов два старика сразились в битве. Лисимах был побежден и убит. Поле битвы располагалось возле Сард, поэтому, возможно, Лисимаху пришлось вступить в бой, чтобы спасти город. [598]

Селевк провел еще несколько месяцев, приводя в порядок свои завоевания, без сомнения наслаждаясь своими достижениями и принимая решения о том, как распорядиться своими захватами. Лисандра была охвачена стремлением к мести, но сын Лисимаха Александр настаивал на том, чтобы его отец был надлежащим образом похоронен в Лисимахии. [599] Никто из членов семьи не получил царство. Вероятно, Селевк хотел обойтись с ними щедро, но не до такой степени, чтобы сделать кого-либо независимым царем. Со временем это становилось все яснее, и Птолемей Керавн к осени совершенно очевидно понял, что ничего не получит.

Птолемей II, без сомнения, был особенно обеспокоен триумфом Селевка. Селевку не надо было ничего говорить или делать. Его победа над Лисимахом говорила сама за себя. У Птолемея было много связей при дворе Селевка, и он должен был знать об амбициях и темпераменте Керавна (Керавн — Молния). И в этом случае именно Птолемей II получил больше всего, в отрицательном смысле, от того, что произошло дальше. Нет никаких свидетельств его непосредственного участия, но подозрения отметать не следует.

Селевк проводил административные мероприятия, чтобы управлять всем царством Лисимаха. Поначалу ему необходимо было утвердить местных чиновников, которые оставались на своих постах, или назначить при необходимости других. Филетер в Пергаме определенно остался, попытка установить его власть над правителем Понта на севере Анатолийского побережья провалилась. В честь своей победы правитель Понта Митридат принял царский титул. [600] Вифинский царь также отразил нападение Селевка под командой одного из новых царских полководцев. [601] Ни одно из этих поражений не было достаточно серьезным, но когда к Селевку прибыла делегация из Гераклеи Понтийской, встреча закончилась к взаимному неудовольствию, что было ошибкой со стороны Селевка. [602] Земли северной части Малой Азии еще больше были настроены на независимость, чем ранее.

Вдова Лисимаха Арсиноя (II) бежала из Эфеса (где за ней началась охота) в Кассандрию в Македонии. [603] Она намеревалась потребовать провозглашения царем своего сына, но сомнительно, что кто-либо из македонцев хотел получить еще одного царя-подростка под надзором своей матери. У Арсинои не было реальных сил, кроме нескольких кораблей и воинов, но ей удалось установить контроль над городом. [604] Был еще один претендент на царство в лице сына Деметрия Антигона Гоната, который все еще контролировал некоторые части Греции и имел флот. Пирр также мог возобновить свои претензии. Не похоже, что кто-нибудь из них спрашивал мнение македонцев, там, без сомнения, царил такой же беспорядок, как у всех остальных.

Селевк демобилизовал большую часть своих сил. Воины, пришедшие из Сирии, были отправлены домой, но наемники и его профессиональная армия остались. Им предстояло еще много дел в Малой Азии. Воины, сражавшиеся за Лисимаха, также в большинстве могли быть отправлены по домам: одни — в различные части Малой Азии, другие — в Македонию, хотя вероятно, что последних было относительно немного. Наемники, без сомнения, вновь поступили на службу к Селевку, хотя некоторые, очевидно, остались с Арсиноей.

Селевк затем должен был установить свой контроль над Македонией. Так он предъявил бы претензии на трон, но это требовало ратификации Собранием. Никто из его соперников не сумел добиться такого согласия, и Селевк не ожидал какого-либо противодействия своим претензиям. Селевк отправился в Македонию в сопровождении бывших воинов Лисимаха, которые, вероятно, шли домой. Он и его двор, и эскорт пересекли Геллеспонт и переправились в Лисимахию в конце августа или начале сентября. Селевк ехал верхом, направляясь во Фракию по дороге в Македонию. Хотя он еще не был провозглашен царем никем из македонцев, он уже фактически стал им, несмотря на Арсиною в Кассандрии и других соперников.