Чтение онлайн

— Ты из ордена, — прорычал Диего. Лина уже привыкла его слова понимать в такой форме, а вот для новичка оборотень говорил крайне медленно и старался по мере возможности четко. — Отвечай на наши вопросы. И останешься жить.

Не успел Гарен освободиться, как вновь был пойман, но в этот раз Лина применила на него «Святые цепи». Всё-таки она не недооценивала охотника. Слова словами, а если он не сможет двигаться, то и навредит меньше.

Оказавшись связанным, Гарен удивлённо посмотрел на Лину и Диего позади нее. Казалось, он до сих пор не мог поверить в ее предательство. Что он и подтвердил своими словами:

— Тебя заколдовали, — прошептал Гарен свою догадку и в ужасе округлил глаза. Лина еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Где-то она уже слышала эту песню.

— Никто меня не заколдовал. — Все же от того, чтобы закатить глаза, она не удержалась.

— Можно подумать, ты бы об этом знала, — снисходительно заметил Гарен и поерзал, усаживаясь удобнее. — До меня доходили слухи, что ты застряла в Серии из-за вампиров, но я не верил в ту чушь, которую нес Хабэк о тебе и оборотнях. Или они тебя запугали и заставили помогать? Развяжи меня, и я помогу тебе от него избавиться.

— Гарен, включи голову уже. Видишь его? — Лина указала на злого, судя по рычанию, Диего, который скалился на охотника. Не хватало ещё капающей с пасти слюны для полной дикости картины. — Ещё одно слово не по делу, и он тебя загрызет.

Подняв глаза на чёрную тень, нависшую над старой подругой, Гарен сглотнул и закивал, мол, все понял.

— Ты здесь один?

— Да. До нас дошли слухи, что на севере кто-то помогает вампирам перебраться за море, и меня послали выслеживать тварей, — выдал все Гарен, а Лина подумала, что им правда повезло встретить этого болтуна.

— Поблизости ещё есть охотники на миссиях?

— Насколько мне известно, всех призвали на войну. Это правда, что король Летарта — демон?

— А ты почему тогда до сих пор здесь рыщешь? — Лина проигнорировала вопрос о короле Генрихе, но очень пожалела, что спросила именно это. Гарен запел старую песню Хабэка о том, что орден не участвует в политике и вообще выше любого короля; что важнее уничтожить зло, дабы оно перестало осквернять своим существованием священный лик Суны и все в том же духе. Всё-таки она хлопнула себя по лбу и посмотрела на Диего, как бы спрашивая, заткнуть ли Гарена?

«Нет, — усмехнулся Диего. — Подыграй ему».

— Ты всерьез считаешь, — медленно заговорил Диего с пареньком, обнимая Лину когтистой лапой, — она правда считает себя несвободной? О нет… Пытай её — не пытай, но она никогда не подвердит того, о чем ты догадался… — И будто издеваясь над пареньком, Диего, не мигая и не сворачивая взгляда, лизнул Лину от плечика до самого ушка, которое тут же обдал своим дыханием. А после произнес в оскале: — Она принадлежит нам! И вскоре весь твой поганый орден будет принадлежать нам. Ваши самки будут скулить под нами, а самцы говорить спасибо, что им отрубили их достоинства и позволили чистить наши когти!

После этого Диего нарочно пошевелил ушами, будто что-то услышал. Он спрятал оскал и повернул голову, откуда будто бы исходил какой-то звук.

«Я буду рядом. Не смей уходить в город без меня. Выведай информацию», — мысленно обратился Диего и невольно взглянул на её заколку, которая едва-едва подсвечивалась, принимая его мысли. Мысленно оборотень улыбнулся. Одно дело быть частью стаи, но другое дело не быть оборотнем — Лина не слышала голосов волков, когда они общались между собой. Как правило, это касалось тех юнцов, которые еще не доросли до двуногой формы, и Диего было принято решение это исправить. Он заказал ей заколку, которая бы принимала и передавала мысли стаи так же, как и мысли Лины оборотням.

— Подожди меня здесь, моя сладкая самочка, — прорычал Диего в ухо Лины. Ах, как хотелось лизнуть её в губы, но они еще не обсуждали личные прикосновения, когда он был в таком облике, потому все, что он смел себе позволить, это боднуть её ласково головой в плечо и, сделав пару шагов, обтереться телом. — Кажется, неподалеку есть не менее сладкая лань.

После чего Диего рванул вперёд, тут же скрываясь во тьме леса и прячась в шелесте листьев.

***

Некоторое время назад, в один из дождливых дней, который не был описан, далеко от родного дома умирали оборотни. Смерти хуже придумать нельзя, но главное, они были вместе — они не шли в земли Морро в одиночестве, как и полагалось стае. Но, прежде чем богиня их заберет, они должны выстрадать свою дорогу к раю.

Зак мысленно умолял забрать его. Умолял умереть быстрее, потому что боль в животе порой была нестерпимой. Ни он, ни братья не могли ни есть, ни пить. И только холодные капли дождя мочили сухие губы и, черт возьми, продолжали эти мучения.

Кому-то, кто остался, чтобы не задерживать остальных, было легче. Если можно так сказать. Их было единицы, кто был ранен «Ружья» в ногу или в руку, но и те со временем будто отравлялись самой страшной ягодой. И умирали.

Зак дышал тяжело в облике вервольфа. Он лежал под деревом, укрывшись от ливня, открыл пасть и дышал. Дышал отрывисто, с трудом. Его кости так ломило, словно он попал под оползень, а тело трясло от жуткой лихорадки. Забавно, что оборотни вовсе лихорадки не испытывали. Теперь, судя по описанию людей, он понимал, что это.

Это же состояние его тревожило во сне. Он и не спал, как ему казалось. Просто вырубался, но и во сне продолжал ощущать боль. Справа выл волчонок Пиро — совсем еще щенок по сравнению с Заком, и он почти отгрыз себе лапу. Ему не мешали. Понимали, что парень делал хоть что-то, чтобы облегчить свою боль. Да и ускорял неизбежную смерть. Поляна заполнилась запахом его крови. А то и хорошо, ибо тройка молодых братьев со слабыми ранами не успевали захоранивать умерших. Поляна пахла смертью, гнилью. И что еще более устрашало перед смертью — умереть вот так, вдали от дома не в бою, а смертью слабака, который не смог увернуться от удара.

— Зак, — услышал печальный голос брата бывший заместитель вожака. — Мэл принес куропаток. Может, хоть ты поешь?

Зак на миг замер и открыл глаза, видя перед собой еще одного молодого парня с рыжей шевелюрой, которая из-за дождя прилипла к лицу. Спрятав высунутый язык и закрыв пасть, Зак попытался подняться, но боль тысячами игл пронзила его тело, и он упал обратно.

— Спасибо, Емис, но… — сказал Зак с большими перерывами между слов, — ешь сам и уходи. Сам видишь… Еще сутки, и нас уже здесь не будет. А тебя твоя уже заждалась.

Рыжий волчонок тяжело вздохнул и опустил голову. Зак понимал. Он не хотел бросать своих умирающих одних, но и видеть, как они умирали, не имея возможности даже куска в глотку запихнуть — не менее болезненное зрелище. Но он не бросил стаю… Он хотел проводить их до конца. Наверное, именно это он хотел сказать:

— Зак, я…

Но уши оборотней уловили неестественный для этой поляны звук. Укус железа, которого здесь просто не должно быть. И Зак, и Емис невольно обернулись на этот звук, который издал тот малыш, грызущий свою лапу. Уже добрался до кости, и пачкая всего себя в крови, но… Он отвернул морду от лапы и выплюнул что-то. Судя по звуку… не кусок своей кости.