Чтение онлайн

– Изменениям? – В голосе Лилеи не было ничего, кроме любопытства – Почему ты никогда не рассказывал мне о том, что связано с твоим братом, столь подробно? В смысле о его огромном влиянии в мире этих, как ты их зовешь, венценосных.

– Ты о вампирах? – Вильгельм пренебрежительно фыркнул, поерзав на стуле.– Было бы о чем говорить. Половина всего континента, причастившаяся и верующая в Предвечного, вообще не верит в их существование. Другая – склонна считать их чем-то вроде мифических существ, о которых нельзя сказать точно, есть ли они на самом деле или нет. Или были ли они когда-нибудь вообще. Неужели тебя, предвечную святую, не предупредили о всевозможных проявлениях тьмы, вроде меня, их и еще сотен различных детей Йормунга? – усомнился Вильгельм.

– Предупредили разумеется. Только я сочла подобную болтовню ересью.

От услышанного у Вильгельма буквально округлились глаза. Он опять засмеялся, почти весело и развел руками, словно случилось нечто неожиданное, что сам он на самом деле очень давно ожидал.

– Ничего себе!!! Ересь!!! Хотел бы я знать, что на подобное ответили бы все прочие ваши первосвященники.

– Сожгли бы меня на костре. Затравили бы псами или… В общем они бы придумали, что делать, – спокойно ответила она. – Сказать по правде, половина трактовки святого писания я всегда считала ложным.

– Вот как, – Вильгельм порадовался про себя, что были еще на свете вещи, способные его удивить, и скрывать это он не собирался. – Не сомневаюсь, пронюхай про это Инквизиция, тебя бы совершенно точно прикончили, любимая. Причем, весьма неприятным манером. Не смотря на то, что ты успела стать практически одной из самых первых и самых влиятельных служителей вашего культа. Удивляюсь вообще, как тебе удалось столь за короткое время занять такое положение среди святого синода Предвечного Света с твоим к ним крайне презрительным отношением. Тебя до сих пор ищут и не перестанут искать, как мне кажется, пока Фледеру снова не настанет черед уснуть на пару столетий под ряд.

– Мне помогала непоколебимая вера в моего светлого Бога. А поиски меня ведутся из самых, что ни на есть, эгоистичных соображений, можешь мне поверить. Святой долг тут совершенно не причем. Тем не менее, что касается ереси, все довольно просто. Люди, сотни и тысячи раз переписавшие Святое Писание, были порочны и глупы.

– Согласен, любимая. Глупы и чрезвычайно опасны. Именно поэтому реально существующие вампиры, служители Богини смерти, для большинства жителей Империи Грез всего лишь страшная сказка на ночь. Скажу больше, никто уже не верит в Богиню смерти. Все признают лишь Йормунга. Бога тьмы, предавшего Предвечный Свет. Во многом это так, благодаря действию старейшин и в частности моего брата. Люди подвержены страху, их пугает все, чего они не в состоянии понять. Всему роду венценосных очень быстро пришел бы конец, почувствуй люди в них хоть сколько-нибудь реальную угрозу. По сравнению с вампирами, люди страшней и безжалостней в тысячу раз. И, к счастью, им также совершенно ничего неизвестно о том, что на земле есть существа, которые в сотни раз страшней, опасней и безжалостней тех же самых вампиров.

– Это к примеру кто? – встрепенулась Лилея.

– Это… К примеру я, – отрезал Вильгельм.– Но все это – пища для долгих философских бесед, на которых теперь у нас с тобой к сожалению больше нет времени.

– О чем ты?

– Мой брат в своей бесконечной мудрости предвидел все, что должно будет случиться в самое ближайшее время. И надо сказать, что в его планы на предстоящее столетие, правление домом Крэйна больше не входит.

– Грядут события, которые по своей значимости способны затмить все что угодно иное на этой земле. Я говорю о том, что нам нужно собираться в долгую дорогу, любимая. А Фледера нам придется разбудить самим, причем уже сегодня ночью.

– Похоже, в последние дни тревожно мне было совсем не просто так, Вильгельм.

– Как там написано в твоем Священном Писании, дорогая? На все воля Бога?

Они медленно спускались по широкой винтовой лестнице вниз, в самое сердце древнего поместья. Вокруг царила густая непроглядная темнота, которая казалось терпеливо копилась тут не одно столетие. Вильгельму не нужен был свет, чтоб видеть, если бы было необходимо он в любой кромешной тьме легко отыскал бы нить шелка на пыльном полу. Что до Лилеи, то глаза ее всегда скрывала непроницаемая для света повязка из мягкой ткани. Она спускалась вниз осторожно, держась левой рукой за его плечо и, по привычке, сжимая в правой крест Предвечного Света, висевший на шее.

– Это часть поместья множество раз перестраивалась, – с энтузиазмом рассказывал Вильгельм. – Работы начал еще первый его владелец. Мой дед Эльфред Пила по прозвищу Ходок. – Вильгельм усмехнулся. – Это было безумно давно. Даже мне так кажется, хотя теперь я воспринимаю время совершенно иначе, чем вы. С тех пор на континенте сменилось бесчисленное количество правителей и целых четыре религии. Два катаклизма и восемьсот три с половиной войны. А эту часть дома перестраивали с тех пор, еще шесть с лишним раз.

– Во что люди верили, когда ты еще был… – тут Лилея запнулась, ибо подобные мысли и тем более слова по прежнему довались ей с большим трудом.

– Простым человеком?

Он улыбнулся и тьма снова скрыла то, какой именно вышла его странная улыбка.

– Они уже тогда верили в Предвечный Свет. Но называли его немного иначе. И все, что древние люди знали о вере тогда, как мне кажется, их знание было значительно чище и добрее, чем сейчас.

Она промолчала в ответ и тоже улыбнулась. Не нужно было видеть ее глаза, чтоб понять,, что улыбка была полна искренней радости и даже торжества. Так улыбаются люди, получившие вдруг подтверждение тому, во что верили вопреки сомнениям в сердце.

Они миновали длинный и глухой коридор, который внезапной оборвался стеной. Причем, если стены по обе стороны были выложены обтесанным камнем, то стена перед ними была наглухо заколочена тяжелыми дубовыми досками.

– Когда на Фледера напали в первый раз, бой с Венценосными шел именно тут. У парадного входа в Ковен Старешин. Я применил заклинание "Гремучего студня". Очень сильное и страшное заклинание. Его изобрел множество столетий назад один мой знакомый чернокнижник. Могущественный был человек, но к сожалению – глупый. К тому времени он был уже так стар, что практически окончательно выжил из ума и… Впрочем теперь это уже не важно. Заклинание сработало. Я чуть не ослеп, а стена за моей спиной перестала существовать. Камень трещал и плавился, как сливочное масло на сковороде. Никто, кроме меня, не выжил в тот страшный день.

Вильгельм вздохнул. В этом не было скрыто печали. Только память о чем-то некогда важном для него.

– Был кто-то еще, кроме вампиров? – осторожно поинтересовалась Лилея.

– Мои ученики! – спокойно ответил Вильгельм. Я был тогда еще очень молод и достаточно слаб. В те времена я еще пытался кого-то учить всему, что знал сам. Нападавших было много. Сильные и злые они все равно убили бы нас всех. Всех до единого. Они разорвали бы на части нашу плоть, выпили бы нашу кровь до капли и забрали вместе с ней себе всю нашу силу.

Лилея не проронила больше ни слова, лишь опустила голову вниз. Словно потупила взгляд, которым больше давно не обладала. Она всегда делала так, когда слышала что-то печальное, как то, что Вельгельм рассказал ей сейчас. Что-то злое, что уже никогда нельзя было исправить добром.

Вильгельм тем временем, легко стряхнув с себя пелену древней памяти, без особых видимых усилий, с жутким скрипом и хрустом, голыми руками оторвал одну из массивных сухих досок в самом центре стены и осторожно поставил ее слева от себя. Оторвав еще одну, он тем самым освободил достаточно широкий проход для них обоих. Проход впереди был значительно уже коридора. То, что некогда было непроницаемой гранитной стеной и правда перестало существовать. В самом ее центре выгорела огромная дыра, оплавив камень и превратив его местами в стекло, а местами в едкую пыль. Зрелище было действительно ужасающим, разумеется, если бы кто-то кроме Вильгельма смог сейчас все это увидеть. А ему уже очень давно подобные мелочи были глубоко безразличны.