Империя грез
Шрифт:
– Как вы вообще поднялись столь высоко в вопросах веры и борьбы с тьмой? Ума не приложу. Конечно они там. Спрятаны от жаждущих власти дураков, подобных вам самим.
– Спрятаны кем? – этот вопрос первосвященник Римус задавал уже будто во сне, ему казалось, что все происходящее сейчас попросту не может быть правдой. От всего услышанного сегодня его плотный обед из жирной свинины и хлеба с вином настойчиво начал проситься обратно.
– Мной, – спокойно ответил Джодар-Мэйс.– У этого дела есть также одна крайне деликатная сторона. Мне нужно найти Маркуса из Рейна. Вернее даже не найти, о том, где он сейчас всем хорошо известно. Мне нужно, чтоб он прибыл сюда. В Твердыню Света. Причем прибыл добровольно. Боже упаси, нас к чему-то принуждать этого человека.
– Как первый клинок Империи связан со всем этим? – на сей раз оживился впавший в оцепенение Корвин-Хаз.
– У меня есть реальные подозрения о том, что Маркус и Рейна пошел на сделку с Тьмой. Или же в очень скором времени может на нее пойти.
На это заявление верховный святой синод оживленно зашумел. "Наконец-то, – подумал шемит. –Проснулись! Сколько еще грязи нужно будет вылить им на голову, чтоб эти сонные чучела хоть немного ожили, выйдя из спячки сытой и ленивой, как у прирученных старых животных. Предвечный Свет, кому Император доверил церковную. власть? Страшно подумать, что эти люди сделают с Империей, если его самого вдруг не станет. Досадно, что никогда не хватает времени стереть эту мелкую саранчу в порошок. Возможно, после изгнания Хорвата выдастся подходящий момент. Если это изгнание вообще произойдет". Джодар, разумеется, свои мысли озвучивать не стал, он в очередной раз криво улыбнулся, и у него было лицо ребенка, который только что люто разозлил огромную кобру, потыкав в нее палкой с острым гвоздем.– Лучший воин Света примет сторону Хорвата? – вопрос от Верховного синода прозвучал крайне тревожно. Джодар так погрузился в размышления, что не успел даже заметить, кто именно его задал ему.
"Как же все любят этого человека, – думал он. – Первый воин Империи. Даже эти, ко всему безразличные марионетки, приходят в восторг от одного его имени. Маркус слишком опасен. От него также совершенно необходимо будет избавиться, если это не произойдет само-собой за время ближайших событий, его смерть нужно будет тщательно спланировать, подготовить и выполнить. Он должен остаться легендой и героем, но ни в коем случае не живой легендой или мучеником. В Империи всегда должна быть всего одна живая легенда. И этим человеком должен быть тот, кто в данный момент правит этой Империей".
– Маркус из Рейна, самый великий воин, который когда либо был рожден на этой земле, – согласился шемит. Это истина, не требующая доказательств. На свете достаточно хороших и даже великолепных бойцов. Но все они даже близко не смогут сравниться с его божественным мастерством. Но и у харагрима, увы, есть свое слабое место. Он всего лишь человек, а люди не только смертны, но и подвержены разного рода чувствам, переживаниям и страстям. Это дает им силу и именно это безжалостно убивает. Взгляните, к примеру, на старину Самаэля.
Джодар, сверкнув глазами, снова обернулся к священнику, сидевшему за его спиной на высоком деревянном стуле. Старик будто спал наяву. Глаза его были открыты, но в них зияла холодная пустота. Он давно замолк и его покрытое морщинами лицо не выражало больше никаких эмоций. Он будто отрекся от этого мира на время. А возможно уже на всегда. Вино, усталость и шок сделали с ним свое дело.
– К тому же, Маркус еще очень молод. Хотя, как раз такие как он обычно до старости не доживают. На войне первым делом убивают самых плохих воинов. Тех, кто привык держать лопату или пивную кружку, а не топор и копье. Затем обязательно гибнут самые лучшие. Потому что самые лучшие всегда бросаются вперед, в самое пекло. Туда, где выжить попросту нельзя. Благодаря их жертвам и их героизму выигрываются великие битвы и история мира меняет свое течение. В живых, чаще всего, остаются только обычные воины. Не плохие и не хорошие. Просто те, кому повезло больше других. Не смотря на то, что война за Книгу окончена, Маркус не погиб и не сложил свое оружие. Он странствует по свету и фактически по прежнему живет на войне со злом и с самим собой. По крайней мере он сам так думает. Так что…
– О чем вы говорите, господин Мэйс?
– Господа, вы когда-нибудь слышали о девушке по имени Рейнариди-Дейриш?
– Да, господин Мэйс. Райнариди-Дэйриш была возлюбленной Маркуса из Рэйна. Она состояла в религиозном ордене тайных знаний Кайра-Таири. И была так же ловчей среди имперских убийц.
– Она была моим агентом, – спокойно перебил первосвященника шемит.
Корвин Хаз послушно умолк. Разговор с Джодаром вообще явно давался ему с огромным трудом. Он бы с большей радостью предпочел слушать его совершенно молча, с трепетом ловя каждое сказанное посланником слово. К великому сожалению первосвященника, подобное было совершенно не допустимо и в крайней степени невежливо.
– Пока шла война она погибла, выполняя мое поручение. Согласно всему, что я знаю, Маркус верит, что Дейриш попала в ад, еще будучи живой, и таким образом навсегда затерялась между двумя мирами. И теперь кто как не всемогущий и всезнающий Хорват может помочь ему вернуть ее обратно.
– Но это чистое безумие! Это не возможно! Даже мысли о подобном… – Корвин-Хаз в очередной раз осекся под внимательным взглядом императорского посланника.
Джодар молча сел обратно на свой стул.– Принесите мне еды! Чего-нибудь сладкого, – рассеяно попросил шемит, гуляя взглядом по залу. – Да, мысли о подобном принято считать ересью. Однако, исходя из того, что именно делала для меня и Империи Рейнариди-Дейриш, я мог бы предположить, что подобное некоторым образом возможно. Хотя бы в теории. Беда заключается также в том, что вопреки тайным правилам моей службы и тем более ордена знаний Кайра-Таири, девушка перед смертью написала письмо своему великому возлюбленному. В нем было достаточно кратко описана суть того, чем именно она занимается. Рейнариди весьма отчетливо понимала, что может уже никогда не вернуться обратно. Письмо мне перехватить не удалось. Обезумевший от ее потери, Маркус додумал себе все остальное самостоятельно. Полагаю, он отказывается поверить в то, что потерял ее навсегда, и с этим ничего уже нельзя будет сделать.
Ненадолго в зале повисла глухая и тяжелая тишина. Глава Ордена Тайн нарушил ее, выйдя из пелены собственных воспоминаний.
– Так или иначе, силы, которые будут защищать Хорвата, легко этим воспользуются. Говоря о проклятых, все мы прекрасно понимаем, что в коварстве с ними крайне сложно состязаться. Почти не возможно если честно. И если вам кажется, что они могут чем-то воспользоваться, дабы выполнить то, что задумали, то уверяю вас, они уже давно это сделали.
– Но это святотатство. Как может первый воин Света пойти против правил Светлого Бога? Против основ религии Предвечного? – Было не очень ясно, чего именно в словах первосвященника было больше – злобы, сомнения или обиды.
– Вам, ваше святейшество, давно стоило бы понять, что есть сила в этом мире, которая значительно превосходит все убеждения, верования, страхи, отчаянные и отважные поступки вместе взятые. Сила, которую никак не возможно контролировать и призывать по своему желанию. И сила эта называется любовь. Тот человек, в сердце которого живет любовь к другому, ради этого чувства способен на самое удивительное, могущественное и безумное. В общем, так или иначе, мы никак не можем допустить, чтоб первый герой войны за Книгу, пусть даже пошедший на сговор с Тьмой, начал действовать по наущению ада. Если этого не случилось – очень хорошо. Но повторюсь снова, Маркуса из Рейна необходимо немедленно изолировать. По крайней мере до тех пор, пока все происходящее окончательно не разрешиться и мы сами не выясним, общался ли он с темными на самом деле или я опять переигрываю самого себя.