Чтение онлайн

— Наверное, причина была очень серьезная? — осторожно спросила Эрика, и в итоге Виктор разразился традиционной пьяной исповедью.

— Да, пожалуй. Началось все просто. Мне было шестнадцать, я подавал надежды, и мечтал о воинской славе. А ещё я любил Эмму. Дочь Графа Олдского. Она отвечала взаимностью. Ну, как оно все бывает, обычные сопли. Вряд ли бы эта история закончилась хорошо. Я всегда знал, мы не сможем быть вместе. Но то, что произошло в дальнейшем, это было слишком… Первый Инквизитор Олда, Святой Тиний, положил глаз на Эмму. Паршивый похотливый пес! Бедняжка рассказала отцу, но тот не поверил. Он же, старый хер, Святой! Сам Инквизитор. Как же, он давал обет! А я что, должен был смотреть, как этот гад домогается мою женщину? Знать, что он угрожает ей, и молчать? У меня не было выхода. Я вызвал Инквизитора на дуэль. А этот святой трус отказался, но при разговоре один на один поклялся, что уничтожит меня. И он сделал все возможное. Он нашептал Графу, будто я совратил его дочь. Проверили, быстренько выяснили, разумеется, Эмма не была уже невинной. А тут мне подсунули дерьмо, идиотские книжки, коих я в глаза не видел, я даже не знал языка, на котором они написаны, медальоны какие-то, херню, одним словом, обставили, что я служу Проклятому, — Виктор рассмеялся, но это смех скорее отдавал горечью, — И это в то время, когда Инквизиция свирепствовала. Этот скот оговорил меня и Эмму перед всем городом! И все поверили ему, а не нам. Он же Святой Инквизитор, — талерманец замолчал, приложился к бутылке, и продолжил:

— Граф не стал терпеть позора, и приговорил собственную дочь на пожизненное отбывание в Храме. А меня кинули в темницу, а потом отправили на каторгу. По пути я сбежал. Хотел забрать Эмму. Как мы когда-то мечтали. Не успел. Она покончила с собой. А меня сдал Графу собственный отец. От меня отреклись все, семья, друзья. Когда меня вели в темницу, горожане не гнушались плевать и кидать в меня камнями, выкрикивая проклятия, — Виктор запнулся.

— Какой кошмар, — произнесла Эрика, прекрасно понимая, каково это быть жертвой невежества.

— Инквизитор приговорил меня к сожжению на костре. Как служителя Проклятому. А я сбежал из темницы. Убил стражников. Это было мое первое убийство. Но мне было плевать. Я возненавидел Орден Света, я жаждал уничтожить все Храмы, всех служителей, всю Инквизицию, всех, кто поддерживает этих ублюдков! Я хотел убивать. И я отправился в Орден Талерман. Там я будто обезумел, и не видел дальше своего носа. Мне было плевать, что я даже не в курсе целей, которые преследует Орден. Ненависть и гнев были моими единственными ориентирами. А наставники каждый день подпитывали мою ярость. Я учился убивать во славу Проклятого, при этом сохраняя холодный рассудок. Проходил испытание за испытанием, и даже стал одним из лучших. Мы грабили и сжигали Храмы, перед этим вырезая всех служителей. Пытали святош, и нападали на отряды Инквизиции. И мне это безумно нравилось. А на четвертый год обучения Орден предоставил мне подарок. Я получил возможность отомстить. Олд…, - Виктор в который раз выпил, — Наш огромный отряд бесчинствовал в городе три дня, это была ужасная резня. Я, лично, запытал до смерти Инквизитора Тиния, и я был счастлив, когда он молил о пощаде! Я повесил Графа и всё его семейство. И… Проклятье! Впервые за время пребывания в Талермане, я почувствовал сомнения. Но я заставил себя пойти до конца! Потому что так справедливо. Да я вырос в этом городе, я когда-то был там счастлив. Эти улицы, дома… Я впервые полюбил в этом городе. Но я молча смотрел на эту резню. Женщины. Дети. Убивали всех. А потом отдал приказ сжечь город. Талерман не оставляет свидетелей. А ещё потому, что молва невежественных горожан убила Эмму. Потому, что мой отец отрекся от меня, поверив Тинию, а не собственному сыну. Олд предал меня, и я стал убийцей. Я каждый раз прихожу на пепелище Олда, и задаю себе вопрос, сделал бы я это ещё раз. И каждый раз я получаю ответ. Да! И при этом чувствую себя чудовищем.

— Ты отомстил, как и желал. Я не осуждаю тебя. И ты из-за этого ушел из Талермана?

— Нет. Я ушел по другой причине. Олд моя точка невозврата, причина, по которой я превратился в головореза. Тогда, я лишь убедился в правильности пути. Я решил, если превратился в демона, то назад дороги нет. Я был одним из немногих, кто дошел до Посвящения. Мне сообщили, что перед этим мне предстоит первое задание, имеющее значение для истинных целей Талермана. Я полагал, это будет серьезная битва с Инквизицией. Но меня отправили вместе с Посвященными вырезать школу при Храме Мироздания. Даже маленьких детей, которые не виноваты, что их туда сослали. А всё для того, чтобы найти одного ребенка. Я даже не знал кого и зачем, это знал только посвященный маг. А моим делом, как и остальных, было убивать всех во славу Проклятого. Ведь Талерман не оставляет свидетелей, — Виктор запнулся и вновь закурил.

— Ты отказался выполнять приказ?

— Да. Я решил, с меня хватит. С меня хватит детей Олда. Я отправился туда, демонстрируя полную покорность. А по пути отравил всех, и убийц и Посвященных… Я знал, что Талерман пошлет туда других, а ещё я ненавидел Орден Света, поэтому я сам убил всех наставников и служителей школы, вывел детей и поджег Храм. А потом послал Талерман в Бездну, и надеялся начать жизнь заново. Не получилось, — талерманец в очередной раз сделал несколько глотков, — Три года я скитался по разным краям. Колдландия, Креония, Маркия. Промышлял наемником в местных войнах. Убивал за золото. Надеялся запутать след, затеряться, думал, там меня они не достанут. Я осел в Аркадии. Казалось, дальше бежать некуда. Там не знали о Талермане. Там молились другим богам, и всем было плевать на мое клеймо. Там я встретил Мию и совершил ошибку. Расслабился, захотел завести семью, даже бросил свое убийственное ремесло. А потом пришли они… — Виктор запнулся.

— Они убили её?

— Эти суки вырезали всех в доме, Мия была беременна… Они выбрали момент. Я вернулся, нашел всех мертвыми. И…, - Талерманец замолчал и как-то зловеще улыбнулся.

— И? — хотела услышать продолжение Эрика, хотя она и так уже понимала, что сделал Виктор.

— Я убил их. Просто оказался хитрее. Устроил представление, инсценировав собственную смерть. Дождался нужного момента, и всех прикончил. Они же сами научили меня, а потом попались в свою же ловушку. И тогда я решил, больше ни от кого бегать не буду. Я вернулся в Империю, чтобы убивать талерманцев, инквизиторов, и прочих служителей не пойми кого, до тех пор, пока не убьют меня. Я не думал скрываться и ждал их каждый день. Ждал, а когда они приходили — убивал. Я, не скрываясь, колесил по Империи, и делал из каждого своего жилища смертельную ловушку. Но ровно через три месяца Инквизиция разгромила Орден. А ещё через полгода твой отец распустил саму Инквизицию, — Виктор вновь горько рассмеялся, — Даже повоевать толком не дали. Но я знаю, что те, кто в ответе за деяния Ордена, живы! Поэтому я каждый раз возвращаюсь в Антарию! Промышляю наемным убийцей, а заодно в каждом лице высматриваю талерманца или инквизитора, не упуская случая отправить в Бездну хоть одного, — талерманец рассмеялся, — Да, я одержимый местью спятивший убийца! Но знаешь, это не приносит покоя. И когда мне надоедает быть для всех чудовищем, я сбегаю. Но от себя не убежишь. Ведь каждый раз, глядя в зеркало, я вижу это клеймо, — Виктор в очередной раз сделал глоток, и окончательно опустошил бутылку.

— А разве нельзя это клеймо убрать? — поинтересовалась Эрика, на самом деле не знавшая что сказать, и решившая спросить первое, что пришло в голову.

— Если бы все было так просто. Я с удовольствием согласился бы даже на самый жуткий шрам. Но это не возможно. Клеймо делают всем новобранцам, при помощи магии. Даже если содрать кожу, останется шрам, а на нем будет видно все то же клеймо. Когда я только начинал учиться, к нам в назидание приводили пойманных отступников. Я видел, как этот мерзкий знак проступает сквозь кровь и коросту. Вот такая херня!

Виктор вдруг вновь рассмеялся, достал ещё одну самокрутку, и, прикуривая, пристально посмотрел на Эрику.

— Не думай, что если я выпью, то рассказываю о себе кому не попадя. Прости, что вывалил на тебя все это дерьмо. Ты все ещё хочешь видеть своим телохранителем такого спятившего головореза, как я?

— Да. Я не осуждаю тебя. Но почему ты рассказал именно мне?

— Ты познала вкус мести, и тебе он понравился. Я подумал, ты поймешь. Я не жалею о том, что было, ведь сам выбрал свой путь. Только клеймо это уже достало! — сокрушался Виктор.

— Ты не ошибся. Я поняла. И дело не только в мести. У меня свое проклятие. Если твое клеймо вызывает у людей страх, то уродство и ущербность для большинства, лишь повод для презрения. Знаешь, я предпочла бы страх, — обреченно произнесла Эрика.

— Не стоит желать этого. Ты не знаешь, что это такое, когда тебя все воспринимают как бесчеловечное чудовище.

— И как ты сам недавно говорил, молчат. А если молчать не желают, ты всегда можешь заставить всех заткнуться!

— Да. Но ты тоже можешь заставить замолчать любого. Стоит тебе только отдать приказ. Поверь, многие мечтают о таком праве.

— Ты тоже?

— Многие, но не все. Я никогда не думал о власти. Юношей я мечтал, как и все будущие рыцари, о подвигах на поле боя, победах на турнирах, и славе великого полководца. А после побега из Олда, большую часть жизни я думаю о мести.

— Может тебе стоит вспомнить о былых мечтах? С твоими умениями ты на любом турнире всех уделаешь, а полководец из тебя получиться вообще отличный, — принцесса искренне хотела приободрить Виктора.

— Поживем, увидим. Кстати, разве нам не пора? Вообще-то, мы пришли сюда узнать, где найти лекаря.

Такое предложение обрадовало принцессу, она боялась, что Виктор попросту напьётся до потери сознания, и тогда им не сладко придется.

— Да. Пора. Может, завтра к лекарю, или мне он вовсе не понадобится? А сейчас пойдем в комнату? — предложила она.

— Ладно, дело твое. Ты так ничего и не съела.

— Я не могу тут есть, пусть принесут в комнату, — попросила Эрика, когда они уже вставали из-за стола.

Эрика долго не могла заснуть, находясь уже под впечатлением от рассказа Виктора. Теперь принцесса была уверена, их встреча не случайна. Им обоим нужна месть, и они помогут друг другу в этом. У неё есть кое-какая власть и золото, а Виктор умеет убивать. Весьма выгодный союз. К тому же, сам талерманец казался ей едва ли не небожителем. Теперь она восхищалась не только воинскими умениями Виктора, но и его решительностью в своей борьбе. Он не побоялся бросить вызов едва ли не всем сразу, и пусть он сам утверждает, это безумие, принцесса рассудила иначе. Готовность бороться за восстановление справедливости до конца, презрев даже страх перед смертью, не безумие, а принцип действительно сильного человека.