Империя, не ведавшая поражений
Шрифт:
Рагнарсон пожал плечами.
— Давно их не видел. У них свои заботы.
— В таком случае, что привело тебя ко мне? Надо полагать, какое-то дело. Здесь не дворец развлечений.
— Да, дело. В некоем месте под названием Ночной лес — если сумею его отыскать. Я надеялся, что ты сможешь мне помочь.
— Гм… каким образом?
— Расскажи мне, где найти Хранителя теней, Замок Слез и Ночной лес.
— Тебе не следовало бы это знать. Все это — иносказательные обозначения куда более мрачных понятий. Первого ты найдешь во втором, второй окружен третьим, и все они далеко отсюда.
— Ага. Теперь намного понятнее. И как мне туда добраться?
— Иди налево и направо, До Ночного леса, Не в этом мире и не в том, Но среди многих во Тьме…— Ничего не понимаю.
— Это старое заклинание времен моего ученичества. За небольшую плату в виде обещания оказать мне в будущем небольшую услугу я могу отправить тебя туда, хотя чисто по-дружески советовал бы тебе держаться подальше.
— Какую услугу?
— Скажу, когда потребуется.
— Когда?
— Когда надо.
— Ба! Похоже, первое, чему тебя учили — умению морочить людям голову.
— Не забывай о гневе Грейфеллза. Его золото может купить очень длинный кинжал.
— Так, значит, ты уже знаешь, о чем речь.
Визигодред загадочно улыбнулся и пожал плечами.
— Я знаю и все, и ничего. Я вижу все, и я слеп.
— Болтаю без умолку и ничего не говорю, — закончил Рагнарсон. — Ладно, сделаю, о чем попросишь. Но не больше, чем та услуга, которую ты окажешь мне.
— Конечно. Я просто пытаюсь покрыть расходы, вот и все. Это неприбыльное дело, лишь хобби. Я зарабатываю на жизнь виноградниками.
— Ясно. Послушай, у меня осталось всего четыре недели. Я был бы рад поболтать о старых временах, но…
— Само собой. Понимаю. Идем в кабинет.
Рагнарсон последовал за Визигодредом в большую мрачную комнату, заполненную тысячами книг, витринами с редкими монетами, граненым хрусталем и древним оружием. Чародей был завзятым коллекционером и любителем истории. Главным своим достижением он считал восстановление Утерянных Строк Тислоу, для чего ему пришлось вызвать тень поэта и заставить его их переписать. Именно этим он оправдывал свои занятия черной магией.
— Встань вон там, — махнул рукой чародей, усаживаясь на высокий табурет рядом с заваленным всяческим хламом столом. — Прямо над серебряной звездой в пентаграмме на полу.
Рагнарсон шагнул к звезде, понятия не имея о том, что собирается делать Визигодред.
— Волос жабы, зуб лягушки, Глаз тритона, свиное копыто…— Хватит, черт бы тебя побрал! — рявкнул Рагнарсон. — Что ты делаешь?
— Отправляю тебя в Ночной лес. Ты же ведь этого хотел, так?
— Угу, но…
— Но что?
— Я думал, мне понадобится несколько минут, чтобы подготовиться. Чтобы знать, чего ожидать, и все такое.
— Без толку. Никто никогда ни к чему не готов. Раз уж решил — то лучше иди, забирай, что тебе нужно, и двигайся дальше. Когда будешь готов вернуться, скажешь: «Шошонах хелуска э ирмилатрил эсконагин».
— Чего?
— Шошонах хелуска э ирмилатрил эсконагин.
— Ясно. Что-нибудь еще?
— Кое-какой совет. Не трать зря время. В Лесу оно течет иначе, медленнее. Стоит тебе задержаться на неделю, и можешь, вернувшись, застать меня стариком. Если вообще сумеешь вернуться.
— С чего бы, это?
— Кто знает? Боги? Лес лежит в вечной реке времени, в мире непостижимой сущности, в которой лишь разум позволяет найти сходство с реальностью.
— Как я узнаю, когда уходить?
— Это знание скрыто даже от меня. Возможно, когда почувствуешь, что заклинание ускользает из твоей памяти. Каждый побывавший в Лесу воспринимает его по-своему, и единственный способ узнать, каков он для тебя, — отправиться туда.
— Так посылай же меня.
Едва Рагнарсон успел договорить, чародей изобразил в воздухе перед ним таинственный огненный знак. Мир вокруг наемника завертелся с головокружительной скоростью, и наступила темнота.
Когда Браги очнулся, его все так же окружала темнота. Сперва ему в голову пришла паническая мысль, что он ослеп. Затем он начал различать окружающее, хотя не мог понять, каким образом. Света не было — ни звезд, ни луны.
Вокруг него высились деревья с черными стволами и блестящими черными листьями, а под ногами лежал ковер из черной, похожей на хрусталь травы. Над головой простиралась еще более глубокая чернота, бескрайняя голодная тьма, которую с трудом можно было назвать небом.
Поднявшись, он медленно повернулся кругом. Повсюду было одно и то же — тьма и деревья. «Ночной лес», — пробормотал он. Слова его насмешливо отозвались эхом в полной тишине. Вздрогнув, он ощупал оружие, убедившись, что оно на месте. Снова повернувшись, он нашел направление, которое показалось ему верным, и зашагал вперед.
Он начал беспокоиться о времени еще до того, как наконец обнаружил просвет в Лесу.
Свет! Среди молчаливых деревьев виднелось зеленоватое колдовское свечение. Дыхание его участилось, и он пошел быстрее, пригнувшись и стараясь оставаться незамеченным.
Перед ним, в покрытой черной травой узкой долине, окруженное широким рвом с черной водой, стояло странное, бесформенное черное сооружение со множеством высоких, похожих на трубы шпилей, вдоль каждого из которых медленно двигались выпуклые выступы в форме слез. В отверстиях, которые могли быть окнами, мерцали отблески почти невидимого бледно-зеленого света.
«Замок Слез», — пробормотал Браги. Прежде он считал, что это название как-то связано с болью или горем.
Около четверти часа он пытался перевести дух и преодолеть благоговейный ужас. Затем, очень медленно, с мечом в руке, он крадучись двинулся к замку. Остановившись возле рва, он закинул назад голову, разглядывая башни. Огромные слезы медленно скользили вниз по трубам, исчезая за движущимися стенами.
Поверхность воды во рву пошла кругами. Увидев мелькнувшую маслянистую спину, он вздрогнул и пошел вдоль берега.
Снова и снова он замечал движения какого-то существа, поднимавшие волны в стоячей воде. Возможно, лучше было не привлекать к себе внимания.
Он подошел к узкому подъемному мосту. Ворота за ним были открыты. Опасаясь ловушки, Рагнарсон осторожно ступил на мост. Ничего не произошло. Пять быстрых шагов привели его к воротам, казавшимся живыми. Их форма, ширина и высота постоянно менялись. Он вошел во внутренний двор, заполненный зеленоватым туманом, который шевелился и клубился, но был неощутим на ощупь.