Чтение онлайн

Впервые за целую вечность я испытал какие-то чувства. И главным среди них был полнейший ужас.

Каравелла больше не поворачивалась. Ее разбитый нос безошибочно указывал на северо-северо-восток, рассекая воду и поднимая небольшие буруны. За ее кормой оставался пенный след.

«Дракон-мститель» двигался.

Черные птицы покружили над его сломанными мачтами и в ужасе отлетели в сторону.

Наш капитан лежал на высокой корме каравеллы, под штурвалом. Его когда-то превосходная одежда превратилась в лохмотья. Руки его продолжали сжимать сломанный меч. Колгрейв, безумный пират.

Не все свои раны Колгрейв получил в последнем сражении. Одна его нога была изуродована много лет назад. Половина его лица настолько обгорела, что на левой скуле проступала кость.

Колгрейв был самым худшим, самым жестоким, самым зловещим из нас.

Наш павший командир лежал поверх нескольких тел. Глаза его до сих пор пылали яростью, словно факелы преисподней. Для Колгрейва смерть была временной любовницей — женщиной, которую он мог предать в любой момент.

Колгрейв был убежден в собственном бессмертии, в своей миссии.

Вытянувшись на носовой палубе, лежал еще один человек, в черных, словно утраченные надежды, лохмотьях. Из его груди торчала сине-белая стрела. Головой и плечами он прислонился к борту корабля, устремив ненавидящий взор в пролом в фальшборте напротив. На лице его лежала тень безумия.

Это был я.

Я с трудом его узнавал. Мне он казался более чужим, чем любой из моих товарищей по команде.

Я помнил его улыбающимся молодым солдатом, веселым парнем, героем войн Эль-Мюрида. С таким любому хотелось бы познакомить собственную дочь. Лежавший на полубаке человек, кроме явных телесных ранений, получил и куда более глубокие душевные раны, шрамы от которых были видны каждому. Он выглядел так, словно перенес целые столетия страданий.

Он причинил их куда больше, чем получил сам за свои тридцать четыре года.

Он был жестким, неприятным, мелочным и беспощадным человеком. Я видел это, знал и признавал, когда смотрел на него с того места, где парил сейчас, среди такелажа. Но не изнутри.

Он не был единственным в своем роде. Души его товарищей по команде были точно так же искалечены, и они ненавидели друг друга больше, чем кого-либо еще. За исключением самих себя.

Семиногий паук проковылял по моему правому плечу, пересек шею и двинулся дальше вдоль левой руки. Паук был последним живым существом на «Драконе», слабевшим в непрекращающихся попытках найти новую жертву.

Одиссея паука продолжилась на бледных пальцах, все еще сжимавших мощный лук. Тетива его давно лопнула, став жертвой гниения и непреодолимого напряжения.

Я его почувствовал! Моя кожа дрогнула под паучьими лапками.

Паук юркнул в щель между досками, наблюдая за мной холодным и голодным взглядом.

Почувствовав жжение в глазах, я моргнул.

Колгрейв вздрогнул. Одна его худая рука медленно поднялась. Бесцветные пальцы скользнули по штурвалу. Затем рука снова упала, слабо шевелясь в покрывавшей палубу слизи.

Я попытался пошевелиться, но не смог. Ну и сила воли у Колгрейва!

Она вела нас много лет, заставляя подчиняться, когда никакая другая сила в мире не могла сдвинуть нас с места.

Тень с желто-оранжевыми глазами кружила над нами, издавая короткие и резкие испуганные крики.

Невидимые щупальца тьмы ткали новое зло на станке грехов нашего проклятого корабля. И птицы-стражи не могли ничего сделать, Колдуна, который их послал и командовал ими, приказав наблюдать и сообщать обо всех новостях, больше не существовало.

Я заставил навсегда смолкнуть его магические песни последней стрелой, в отчаянии выпущенной из моего лука.

Птицам не к кому было лететь со своим внушающим ужас известием. И точно так же никто не мог освободить их от оков заклятия.

Один за другим мои товарищи по команде шевелились и снова замирали.

Каравелла скользила на север, то погружаясь во тьму, то выходя на свет. Ткач теней гонял туда-сюда свой челнок. Дурная погода не досаждала нашему потрепанному плавучему аду. Окружавший нас туман не сгущался и не становился реже, не менялась и вода, по которой мы плыли, постоянно напоминая отполированный нефрит.

Мои товарищи по команде больше не шевелились.

Затем на меня опустилась тьма, забытье, о котором я мечтал с тех пор, как понял, что «Дракон-мститель» — не просто пиратский корабль, но плавающее чистилище с командой из самых черных душ западного мира…

И пока я спал в объятиях Темной Госпожи, ткач продолжал ткать. Корабль менялся, как и его команда. А птицы-стражи в смятении следовали за нами.

Густой туман мягко коснулся Южного побережья Итаскии, не пересекая береговой линии. Сквозь его низко висящую пелену светила на три четверти полная луна. Казалась, будто явилась целая армия комьев ваты, чтобы захватить сушу.

Корпус корабля и его единственная мачта рассекали туман, словно плавник акулы, двигаясь на север.

Луна зашла, и взошло солнце. Туман частично рассеялся, открыв взорам красивую каравеллу. Она выглядела по-новому, но незамысловато, словно прекрасная жена скряги, одетая в платье из домотканой материи.

Туман сжался в одно небольшое облако, отказывавшееся распадаться. Оно плыло над палубой, над которой летали черные птицы.

Я почувствовал жжение по всему телу. По коже побежали мурашки. Вернулось сознание. Напрягшись, я открыл глаза.

Ярко светило солнце. Я решил перевернуться на живот.

Задача оказалась не из легких, потребовав немалых усилий.

Старый Колгрейв, пошатываясь, поднялся на ноги. Опершись о штурвал, он, удивленно хмурясь, окинул взглядом спокойное море.

То тут, то там начинали шевелиться мои товарищи по команде. Кто из них окажется в числе живых? Святоша, несносный религиозный лицемер? Малыш, чья юная душа почернела от убийств, которых он совершил больше, чем большинство из нас, взрослых? Мой почти друг, Маленький Мика, о грехах которого я так и не узнал? Худой Тор? Ток? Толстяк Поппо? Тролледингец? Среди них было не так много тех, кого мне стало бы не хватать, если бы они не выжили.

Я поднялся, опираясь на лук, словно на посох. Я ощущал выражение собственного лица — безмерное удивление, пронизывавшее меня с головы до пят.

Мы не могли быть где-либо еще, кроме как в навечно похоронившей нас колдовской ловушке.

Подозрительно оглядев горизонт, я посмотрел на главную палубу и встретился взглядом с капитаном. Мы не любили друг друга, но уважали. Мы были лучшими в своем деле.

Колгрейв пожал плечами. Он тоже понятия не имел о том, что происходит.

Интересно, подумал я, не воскресил ли он всех нас одним лишь усилием воли?