Чтение онлайн

Тем не менее в конце 1906 г. гибнет Хагер, батумский управляющий товарищества. B Батуме и Баку терпят ущерб и ротшильдовские предприятия, причем атака на них усиливается, как только проходит слух, что Ротшильды ссужали японцев средствами для войны с Россией.

Ультрареакционеры заявляли, что капиталисты отказываются от сотрудничества, и требовали национализации имущества, принадлежащего евреям. Это было бы равносильно изгнанию из страны всех иностранцев: англичан из металлургической промышленности, бельгийцев из сталелитейной, немцев и англичан из текстильной, французов из медеплавильной и шведов из нефтяной… не говоря уже о евреях, имевших связи в банках и раздобывавших кредиты. Пусть царь и казна снова возьмут все под свой контроль! – требовали реакционеры. B 1906 г. в Баку прибыл государственный инспектор для решения вопроса о том, возможна ли национализация нефтяного производства. Да, возможна и желательна, пришел к выводу он, однако это предложение было отвергнуто Министерством промышленности.

Погромы армян в Баку в 1905 году

B 1906 г., сразу после роспуска первой Думы, председателем Совета министров назначили Петра Столыпина. Его политика была благоприятна для буржуазии и землевладельцев. Крестьян поощряли к выходу из общин и созданию хуторских хозяйств, миллионы батраков получили собственные земельные наделы, существенно улучшились образование и здравоохранение. Ряд важных привилегий отвоевали для себя бастующие. Профсоюз работников нефтяной промышленности получил право вести переговоры с работодателями. Столыпинские экономические реформы и смягчение режима позволили стране оправиться. Народное хозяйство продвигалось вперед за счет экспорта пшеницы и сливочного масла, за счет бакинской нефти и донецких шахт. Кризис миновал.

Вильгельм Хагелин понимал, насколько тяжело ему дались последние годы, и решил зимой 1905–1906 гг. оставить товарищество, переехать в Швецию и осесть неподалеку от Стокгольма, в своей усадьбе под Сёдертелье. Такому решению способствовали два обстоятельства: во время деловых поездок Хагелина товарищи по головной конторе вмешивались в дела, относящиеся сугубо к его компетенции, и как он это ни скрывал – Вильгельм страшился российской смуты. Однажды, когда он приехал в Баку (дело было в 1904 г.), его разбудили легкие толчки землетрясения. C балкона он увидел, что из соседних домов поселка Петролеа выбегают люди. «А ты не испугался», – сказал он сам себе, возвращаясь в постель. Ho коленки у него дрожали.

Эмануэль не хотел отпускать Хагелина из товарищества и предложил ему съездить в США развеяться, посмотреть новые места. Вильгельм взял с собой дочь Анну и геолога Андерсона, который бывал в Америке и знал английский. B докладной записке Эмануэлю, составленной по возвращении в Петербург ими обоими, говорится, что американская нефтедобыча скоро превзойдет российскую и, вероятно, увеличится в два раза по сравнению с нынешним уровнем. Это помогло оценить истинную мощь американских компаний, а отсюда и наметить, как Нобелям держаться но отношению к американцам. Вильгельм же почувствовал, что за время долгого заокеанского путешествия его привязанность к компании лишь окрепла. Он согласился стать генеральным консулом Швеции в Санкт-Петербурге и продолжить работу в товариществе. Улучшение конъюнктуры и знающие свое дело сотрудники консульства способствовали резкому повышению шведского экспорта. Надеть консульский мундир Хагелину довелось один-единственный раз – когда Густав V устроил для шведской колонии в Петербурге прием по случаю бракосочетания принца Вильгельма с великой княжной Марией Павловной.

Уроженец Вермланда Гуннар Дальгрен – холостяк, заядлый путешественник, инженер, фотограф. B 1906 г. 48-летний Дальгрен приезжает в Баку, чтобы снова трудиться в «Товариществе бр. Нобель». B 1897–1898 гг. он работал на нобелевском механическом заводе в Астрахани, но заболел и вынужден был уехать в Швецию.

Итак, с 1906-го по 1910 г. Гуннар возглавляет механические мастерские в Черном городе. Он также делает снимки и ведет дневник в надежде по возвращении на родину опубликовать свои заметки. Каждый день начинаемся с записей о погоде (в Городе Ветров это благодатная тема) и о том, хорошо ли вела себя экономка. Экономок приходится часто менять. B Баку уже несколько лет происходят волнения, зачинщиками которых выступают социалисты – по выражению Гуннара, «молодые смутьяны». Они ведут агитацию среди рабочих, подстрекают их к беспорядкам. Город не похож сам на себя. A дальше будет еще хуже. Как следует из Гуннарова дневника и из писем Рут Стигселиус матери, 1907 год стал для нобелевской колонии поистине трагическим, обагренным кровью.

2 января этого года Гуннар записывает: «Вчера вечером застрелили Лётберга, когда они с финном Форсманом двинулись пешком домой. Форсмана ранили в бедро, а Лётберг получил две пули в спину. Одна из них попала в сердце, так что он умер на месте. Говорят, его любили и начальство, и товарищи, и рабочие. Он был инженер, заведовал участком на третьем промысле. Жалко, что так или иначе гибнут лучшие. Похороны отложены: полиция потребовала вскрытия, чтобы выяснить, какая была пуля. Рабочие на руках пронесли тело Лётберга через Балаханы.

Может быть, ему отомстили за то, что запретил местным жителям собирать мазут. Другие считают, его убили по ошибке».

6 января: «Справляли русский Сочельник, был приятный вечер. Вчера русский морской капитан застрелил своего зятя, потом застрелился сам».

12 января: «Убийца Лётберга признался, что его наняли за десять рублей, кто нанял, не говорит. Оказывается, балаханскому управляющему шлют письма с угрозами, обещают убить и его, только просят извинить их, если не успеют до Нового года!»

B конце мая 1907 г., в самую красивую пору, когда солнце еще не спалило всю зелень, в городе снова звучат выстрелы. Токари механических мастерских требуют сдельной оплаты, в которой им раньше было отказано. По мнению Гуннара Дальгрена, они добиваются сдельщины, чтобы взвинтить цены и тем самым показать свою силу, Гуннар запросил разрешение носить купленный им револьвер.

Непосредственный начальник Гуннара Дальгрена на заводе – Лидере Таусон, а над ними стоит финляндец Aapc Стигселиус (женатый на Рут). Чета Стигселиусов принадлежит к «высшему свету» поселка Петролеа.

Жизнерадостной девушкой Рут жила в семействе Хагелинов, где познакомилась со «Стикканом» и вышла за него замуж. Теперь ее жизнь протекает не только в кофепитиях и маскарадах, но и хозяйственных заботах, готовке, шитье, поддержании в порядке платья, в родах и присмотре за детьми все это сопровождается борьбой с нерадивыми няньками и горничными.

Рут более не считает Баку веселым городом. B письмах из Швеции, от сестры и матери, сквозит беспокойство за нее. И все же скандинавская колония пытается вести привычную жизнь. Рут берег корзину провизии и компанию из 11 человек, и все вместе они посещают татарские селения и храм огня. Матери она пишет: «Мы видели одну-единственную гревшуюся на камне змею и несколько крупных черепах, уже пробудившихся от спячки; скорпионов не было совсем. II вообще на земле никакой больше живности, зато с неба на нас всю дорогу лились тысячи птичьих голосов, а степь рассталась ковром из цветов».

Гуннар записывает в дневнике: «6 июня праздновали в клубе золотую свадьбу короля Оскара и королевы Софии, было очень мило. Накануне Ламберт послал им телеграмму от всей шведской колонии. Он же произнес краткую речь и предложил выпить за них, и мы, откричав “ура” грянули королевский гимн».

Ha следующий день: «В Баку застрелили еще шестерых, говорят, была стычка между грабителями и полицией».

8 июня «рабочие ходили в контору жаловаться, что их не переводят на сдельную оплату; похоже, к их требованию отнеслись благосклонно. Пришло распоряжение высокого начальника пешком перейти на сдельщину. Таусон вне себя. Послал за мной и допытывался моего мнения. Я отвечал, что, по-моему, перевести на сдельную оплату все работы сразу – перебор. Обязательно начнутся скандалы, тем более в нынешних условиях. Тогда Таусон велел остановить все сдельные работы. Ночью подстрелили датчанина, инженера Виссинга. Лежит в больнице с пулей в животе».

Спустя несколько дней: «Сегодня обзавелся документом на ношение револьвера. Наконец-то!

B городе бросили бомбу в полицейского».

Шведы готовятся к Ивановудню. «В 11 часов поехал на конке в поселок Петролеа, где пробыл до вечера. Помогал молодежи украшать майское дерево, делал фотографии, пил кофе у инженера Аландера. Ha другой день – никакого ощущения праздника. Опять досаждают пыль с песком. Нанес визит Мелинам, где меня приняли очень тепло. Фру Мелин – пышная женщина с изящными руками».