Чтение онлайн

За два месяца мира жизнь стала налаживаться. Ho вот союзники одержали победу, туркам привьюсь уйти из Баку, и 17 ноября город снова заняли английские войска, простоявшие там до августа 1919 г. He могу сказать, чтобы “английский” период пошел на пользу Баку или нефтяной промышленности. B это время азербайджанские власти стали прибирать к рукам все, что можно… и кое-что из того, что нельзя. Денационализировать промышленность они не собирались, зато наложить лапу на запасы продукции – это пожалуйста. Многократные долгие и нудные заседания с участием “правительства” были безрезультатны. Отношения с рабочими портились – прежде всего благодаря странной тактике англичан, всегда выступавших против работодателей. Они что, хотели так привлечь рабочих на свою сторону? Работа и на заводах, и на промыслах шла туго: все больше чувствовалась нехватка материалов. A потом возникла проблема с хранилищами. C августа 1918 г. всякая перевозка по Каспийскому морю приостановилась. Что было делать с сырой нефтью, с не находившим спроса мазутом?

Так прошел 1919 г. и начало 1920-го. C севера Баку был полностью отрезан от внешнего мира, связь с ним осуществлялась только через Батум. B конце апреля 1920 г. к городу подошли большевики. Азербайджанское правительство считало, что обороняться бесполезно. Начались мирные переговоры, и 28 апреля 1920 г. большевики вступили в столь любимый нами всеми город, который до сей поры остается под их властью. Теперь национализировали уже всю собственность, а тех, кто артачился (в числе многих был директор Азов-банка), просто расстреляли.

Bce либо боялись большевиков, либо и впрямь ничего не могли с ними поделать. Они же всячески старались отравить жизнь “буржуям”.

Мы исполняли свой долг, считая, что трудимся на благо Товарищества и что большевиков скоро прогонят. Проработав четыре месяца, я воспользовался благосклонностью советского нефтяного начальника Серебровского и получил разрешение съездить в Боржом для поправки своего вконец расстроенного здоровья. A Боржом находится в Грузии, и, поскольку эта республика еще не была присоединена к Советской России, я смог через Тифлис, Батум и Константинополь попасть на германский курорт Бад-Киссинген. Там в это время находились мои друзья Эмануэль Нобель и Вильгельм Хагелин, которые 2 сентября 1920 г. и встретили меня на вокзале».

Одновременно Баку покинули управляющий Балаханскими промыслами Кристиан Ваннебу и шведский консул Кнут Мальм. A Ханс Ольсен преспокойно сидел у себя в Христиании за письменным столом, занимаясь годовым отчетом. B дебет он внес российские активы на сумму в 800 тыс. крон – в основном акции «Товарищества нефтяного производства братьев Нобель».

Ha Рождество 1918 г. все Нобели собрались в Стокгольме. После революции Эмануэль, Эмиль и Иоста вместе с Вильгельмом Хагелином и его секретарем Рагнаром Вернером пытались из небольшой парижской конторы спасти или ликвидировать активы в России, а также помочь выехать оттуда своим сотрудникам. Снова предпринимаются деловые поездки из Парижа в Лондон и из Лондона в Париж. B феврале 1919 г. Йоста едет в Англию, чтобы обсудить с правительством работу САИК, которая занимается сбытом смазочных масел. Возобновлены контакты и с Генри Детердингом. Рольф, Эмануэль, Эмиль, Людвиг (Луллу) и Йоста Нобели весной 1919 г. в Стокгольме «Ройял датч» уже присоединила к себе ротшильдовские предприятия в России, гак что теперь, когда Нобели предложили Детердингу целое товарищество, он увидел для себя возможность стать нефтяным гигантом свободной России и заправлять там всей отраслью. Детердинг считал, что большевики продержатся у власти не более полугода, и приглашал в пайщики разные компании, в том числе англо-персидские, с которыми можно будет взять в свои руки «Товарищество бр. Нобель». Ho Детердинг хотел заручиться поддержкой английского правительства, а оно ему отказало, так что переговоры с Нобелями были прерваны.

У Нобелей, однако, имелся в запасе другой вариант и другой партнер, с куда более значительными ресурсами, – компания «Стандард ойл оф Нью-Джерси». Попытки объединения со «Стандард ойл» предпринимались еще с 80-х годов XIX века, теперь же час настал. Американцев крайне соблазняла перспектива продавать российскую нефть в Средиземноморье, поэтому они готовы были рискнуть, выкупив у Нобелей фирму, которая, возможно, им уже не принадлежала. B январе 1919 г. «Стандард ойл оф Нью-Джерси» заплатила правительству независимого Азербайджана 330 тыс. долларов за право разрабатывать 11 нефтеносных участков. Теперь она с Нобелями получала доступ к 60 % российского рынка, а также контроль над третью добываемой там сырой нефти и 40 % нефтепродуктов. За половину акций товарищества была назначена цена в 11,5 миллиона долларов. Заключению сделки мешало несколько обстоятельств: во-первых, из 140 тысяч обыкновенных акций 26 тысяч остались вне пределов досягаемости в Петрограде, во-вторых, нефтяная промышленность совершенно точно была национализирована и, в-третьих, Эмануэль, по обыкновению, никак не мог решиться. Впрочем, сначала представители «Стандард ойл оф Нью-Джерси» хотели проинспектировать предприятия в пока еще свободном Баку. Отчет об этой инспекции был настолько положительным, что в марте 1920 г. начались парижские переговоры, а 12 апреля был подписан предварительный контракт.

Спустя две недели в Баку прибыла по железной дороге Красная армия под предводительством Тухачевского, комиссаром у которого был Сергей Киров (с ними приехал и Анастас Микоян). Участников переговоров это несколько смутило, однако обе стороны были крайне заинтересованы в сделке. После серии встреч в США все формальности были завершены, и произошло это 30 июля 1920 г. Ханс Ольсен не мог сопровождать Йосту Нобеля и Рагнара Вернера в Нью-Йорк, но «Стандард ойл» потребовала, чтобы его подпись тоже фигурировала на договоре! Йоста провернул блестящую операцию, обеспечив Нобелям «американского наследника» в виде юридического лица – с большой выгодой для семьи. Впоследствии, когда американские власти завели речь об имуществе, конфискованном Советской властью, десятая его доля пришлась на «Товарищество бр. Нобель» с новым пайщиком, «Стандард ойл оф Нью-Джерси».

C самого 1917 г. обстановка в конторе и домах на Биби-Эйбатском месторождении не располагала к оптимизму, а там, между прочим, еще оставалось трое шведов: Эрик Делин, управляющий, Отто Тулин, заведующий производством, и Аксель Блумгрен, который отвечал за электроснабжение. Продуктов питания вечно не хватало, одежда поизносилась. Власти конфисковали оружие, серебро, разное прочее имущество. Отто Тулин умер, заразившись оспой, Акселя Блумгрена донимала испанка. Над трубой реял шведский флаг.

Через месяц после вступления в Баку Красной армии, случившегося 28 апреля 1920 г., были национализированы уже не только промыслы, но и банки, магазины, особняки. Роскошное, похожее на дворец, здание на бульваре перешло к комитету по нефтяной промышленности, Нефтекому (возглавлявший его инженер Серебровский раньше руководил золотыми приисками в Сибири, на Лене) [35] .

Теперь все компании слились воедино под началом Серебровского, и электрификация промыслов шла без больших помех. Аксель Блумгрен по-прежнему получал жалованье – примерно столько же, сколько его кучер. Вызывала тревогу нехватка продуктов, а еще у Акселя конфисковали дрожки, на которых он инспектировал дальние промыслы. B беседе с шведским консулом Кнутом Мальмом Аксель предложил ему план эвакуации немногих оставшихся в Баку шведов: добраться до любого черноморского порта, а оттуда их заберет какое-нибудь шведское судно. Сам Мальм уже обращался за разрешением на выезд, но ему было отказано. Русские власти объяснили, что как Швеция не признает Советов, так и Советы не признают ни Швеции, ни ее консулов. Мальм – обычный гражданин, и его дело исполнять свои обязанности. Вот и весь ответ.

Красная армия в Баку. Май 1920 г.

«Значит, мы в плену?»

«Да, – отвечал Мальм. – Спасайся, кто может».

Москва, по-видимому, придавала нефтяной промышленности большое значение.

Согласно приказу Троцкого, тот, кто не вносил свою лепту в производство или пытался его саботировать, подлежал аресту и расстрелу. Новая власть нуждалась в каждом человеке, мало-мальски смыслящем в нефти, тем более в занимавших руководящие должности иностранцах. Ho почему инженер Ceребровский предложил Акселю Блумгрену место в правлении Нефтекома. Пускай Аксель выбирает любую квартиру в городе, Серебровский се для него освободит, а причитающееся жалованье будет платить золотом. Акселю удалось отвертеться от предложения под предлогом, что он тяжело болен и ему просто не хватит сил справиться с напряженной работой. Между тем он принялся тайно готовить бегство в Швецию. Так выглядел довольно потрепанный документ, служивший Акселю паспортом…

Одна из трудностей состояла в том, как вывезти из страны русскую мать Александры, тещу Акселя. Весной 1921 г. Блумгренам помог представлявший Красный Крест импозантный доктор Линдхольм. Он прихватил с собой в Баку еще одного шведа кроткою и деликатного Антона Пильсона, красноармейского военного авиатора, о котором впоследствии выяснилось, что он принадлежал к группе террористов, устроивших взрыв на «Амальтее» [36] . Линдхольм играл в побеге Блумгренов роль организатора, тогда как переговоры с властями вел Нильсон. Овдовевший торговец Видлунд тоже хотел попасть в Швецию, а в его паспорте по-прежнему числилась скончавшаяся супруга. He слишком охотно, но он все же соглашается стать «мужем» блумгреновской тещи, иначе добиться для нее разрешения на выезд было бы невозможно.

Следовало еще обеспечить себе сопровождение до железнодорожного вокзала. Начальником оперативного отдела в авиации тоже был швед, некий «товарищ Гарри» (в прежние времена он гастролировал по России с цирком, выступая как заклинатель змей). Этот Гарри и устроил так, что Блумгренов и Видлунда отвез на вокзал грузовик авиационного отряда. Антон Нильсон и Линдхольм ехали в Москву на конгресс, и в переполненном поезде компания объединилась. Аксель Блумгрен рассказывает: «На пересадке мы очутились в гуще великого переселения народов, эдакого пеструшечьего исхода несчастных, бездомных, ополоумевших от нужды и лишений людей, гонимых по некогда плодородным российским равнинам, которые ныне вспахиваются снарядами и засеваются пулями». После некоторого ожидания в Москве Блумгрены и «супруги» Видлунд получили разрешение на выезд через Фииляидию. B Петрограде случилась очередная задержка, поэтому пришлось разыскивать шведского представителя Красного Креста (вероятно, Йона Тунельда).