Чтение онлайн

Я стояла в темном помещении, практически лишенном освещения, в полной уверенности, что он не увидит меня. Прошло пару секунд, силуэт приблизился, и я заметила, как на довольном лице Александра появилась приободряющая улыбка. Даже походка его преобразилась. Он шел, словно пританцовывая под музыку, слышимую только ему.

Всего на секунду, но мне почудилось, будто я не видела князя не меньше месяца, а теперь безумно соскучившись по этим внезапно возникающим приступам радости. Он был чересчур возбужден, и я уже предвкушала новую, захватывающую историю в его исполнении, которая, по всей видимости, произошла с ним только что.

— Добрый вечер, Ваше Благородие, — пропел он игриво, когда оказался рядом. Не знай я его достаточно хорошо, решила бы, что он заигрывает со мной. Но это был его обычный стиль общения со всеми, кого он достаточно неплохо знал.

— Александр Николаевич, я смотрю вам не терпится поделиться со мной чем-то, — ответила я ему, принимая правила игры и кокетливо улыбаясь.

— Пойдемте, Ваше Благородие, у меня много историй, — произнес он хитро.

Мы поднялись на второй этаж и направились в сторону императорских рабочих кабинетов. Все это время Александр, ни на секунду не замолкая, рассказывал мне о некой французской барышне по имени Надин, которую, граф Равнин проиграл в карты Константину.

Мне не оставалось ничего, кроме как слушать его с открытым ртом, одновременно и осуждая их семейство за безрассудство, и умиляясь нелепостью подобных историй. Но даже эти, на первый взгляд бредовые, байки вызвали во мне нежный трепет, потому что рассказать о чем угодно так же увлеченно как он могут разве что старки, вспоминая свою молодость.

— Так и что Вы думаете, он сделал с выигрышем? — ухмыльнулся Александр, резко остановился, повернулся и уставился на меня в ожидании ответа.

— С этой барышней? Я боюсь, это будет звучать слишком непристойно, — произнесла я с легкой долей иронии.

— И мы так думали! Но Константин Николаевич изумил нас всех. Он отдал даму обратно Равнину. А все из-за той девицы, которую он не может забыть.

Я осмотрела на Александра взглядом, полным изумления.

— У Константина есть барышня, которую он не может забыть?

— Ну я бы не сказал, что это барышня. Примерно полгода назад он был в одном борделе в городе и там наткнулся на немую танцовщицу, — в эту секунду я оцепенела, потому что осознала, что речь шла обо мне. Он ничего не забыл и все это время вел поиски! — Как я понял, она задела его эго, а потом исчезла. И он никак не может ее найти. — Может не стоит ее искать? — неуверенно пролепетала я.

— Вы не знаете Константина Николаевича? Он скорее навечно откажется от своей насыщенной жизни, чем отступится от того, на что потратил уже двести тысяч рублей, — князь явно не придавал значения своим словам, но меня все больше начинало штормить от фактов, которые я слышала.

— На что можно потратить двести тысяч?

— Ну как? На тайную полицию, сбор местных сплетен, свидетелей, которые готовы за рубль раздобыть для него информацию о ком угодно. На мой взгляд брата забавляет процесс поисков.

— И как успехи? Нашли кого-нибудь?

— Пока нет. Но меня и не особо интересуют танцовщицы, если они не танцуют для меня, — в свойственной ему манере, усмехнулся мужчина.

Слова Александра ненадолго успокоили меня. В конце концов, он не сказал мне ничего нового. Все, что я сейчас слышала от князя, уже успела сообщить мне Фаня на прошлом балу: Константин пока не знал ничего, но упорно продолжал лезть не в свое дело.

Там временем мы достигли нужной двери. Охрана у кабинета даже не смотрела в нашу сторону, синхронно расступившись и пропуская внутрь.

Я была в этом кабинете десятки раз, но даже подумать не могла, что когда-нибудь он станет для меня практически родным. Могла ли я знать, тогда, в первый раз, когда приносила Александру пригласительные свитки, что я проведу с ним столько вечеров? И что он, в конце концов, окажется моим другом.

Дверь за нами закрылась, и мы остались вдвоем. Едва я поняла это на меня накатила волна необъяснимой тревоги.

Я присела на кресло, на которое Александр позволял мне сесть, когда мы работали над переводами. Казалось, я должна была чувствовать себя спокойно, находясь рядом с ним в хорошо знакомом помещении. Но мне было невероятно страшно и робко. И самым удивительным была то, что я никак не могла понять отчего же мне страшно. Неужели я так боялась своих желаний? Боялась не совладать с ними? Или напротив? Я боялась, что он не увидит, как много значит для меня? Несомненно, я радовалась, что, вопреки всему, я смогла стать ему другом. Но разве может фрейлина дружить с сыном Императора? Может ли вообще женщина дружить с мужчиной? Хочу ли я быть ему подругой? И главное, кем он сам считает меня?

Александр сел напротив меня, как всегда, развалившись на высоком стуле, словно это было кресло в гостиной.

— Вы хотели обсудить со мной перевод, кажется, — начала я, хотя, конечно, надеялась, что он позвал меня не только для этого.

— Да, сейчас, — Александр неспеша порыскал в верхнем ящике стола, но видимо ничего там не нашел, поскольку через пару секунд поднял на меня глаза и серьезно произнес:

— Я не знал, что он скажет об этом вчера на премьере, — Александр словно оправдывался передо мной. — Я знал, что он планировал, но не знал когда.

Я замерла, не сразу сообразив, что он говорит о шокирующем заявлении Константина.

— Я помню, вы говорили мне об этом, когда мы ездили к Жуковским.

Все в этой комнате заставляло меня возвращаться воспоминаниями в прошлое. Огнь в камине, плутоватый взгляд Александра, даже запах смолы и грубая, шероховатая обивка кресла — все было таким же, как и тогда, в ночь после бурана.

Я исподволь оглядела князя. Он был спокоен и расслаблен, явно готовясь взять на себя роль инициатора диалога. Мне оставалось только наслаждаться видом, того, как шаловливые тени бегали по его лицу и примятой рубашке, до больного идеализируя его образ в моем сознании.

— Александр Николаевич, что вы будете делать теперь? — спросила я серьезно, пока у меня был момент.

— Вы знаете ответ, — произнес он с иронией, — я не знаю. Но, вероятно, мне придется скоро уехать. Я отправлюсь в путешествие по Европе.

Слово «уехать», особенно резко отозвалось где-то в глубине.

— Вы уезжаете? Надолго? — мой тон был безразличный и ровный, словно я интересовалась им исключительно из вежливости. Но в душе знала — он прекрасно понимает, что я всем сердцем хочу, чтобы он остался.

— Этого я пока не знаю, — отрезал он, и я поспешила перевести тему, чтобы наш диалог не угасал.

— Александр Николаевич, письмо.

— Забудьте про этот перевод. Вам нужно отдохнуть. Я прикажу, и уже завтра к утру это письмо будет лежать у меня на столе, — воскликнул он с улыбкой, вскочил из-за стола, направляясь к книжным полкам.

— Правда? И кто же при дворе такой мастер переводов чужих писем? — удивилась я.

— Анна Георгиевна, таких особ не мало, поверьте мне. Вот хоть наша новая фрейлина при дворе. Я право не помню ее имени. Исключительно приятная особа. Она все последние письма мне писала, — произнес он, словно дразня меня своими словами.