Чтение онлайн

Западногерманский исследователь Клаус Сатор, опубликовавший специальный труд о связях «ИГ Фарбениндустри» с нацистским партийным и государственным аппаратом, писал: «Главой этой шпионской организации был Макс Ильгнер. Подобно его родственнику (имеется в виду дядя Макса Ильгнера Герман Шмитц, который был председателем правления «ИГ Фарбениндустри». — Авт.) он уделял особое внимание тщательному засекречиванию работы этого органа. Макс Ильгнер руководил своим бюро с большой энергией, и никто из его сотрудников не был полностью информирован о проводимых операциях».

Наиболее важным звеном в этой шпионской организации был статистический отдел «ИГ Фарбениндустри», занимавший отдельное здание в северо-западной части Берлина. В этом отделе сотрудник Ильгнера, известный специалист по статистике Антон Рейтлингер, использовал свои связи с руководителями статистических служб американских концернов, чтобы собирать материалы о состоянии промышленности других стран. «Отдел шпионажа концерна «ИГ Фарбениндустри», — заканчивает свой рассказ Клаус Сатор, — выполнял огромный объем работы. Бюро в Берлине НВ-7 (Сатор приводит индекс бюро. — Авт.) было наиболее эффективным шпионским центром Европы». Дополнительно к этому бюро «ИГ Фарбениндустри», сообщает далее западногерманский исследователь, создало особое «посредническое ведомство В», которое служило исключительно целям содействия вермахту (то есть службе разведки вооруженных сил — абверу. — Авт.).

Можно поэтому полностью согласиться с выводом Клауса Сатора о том, что концерн «ИГ Фарбениндустри» являлся организацией, финансировавшей немалую часть разведывательной работы в нацистской Германии».

Вот как на практике выглядело сотрудничество СС с германскими монополиями. Обе стороны могли быть вполне довольны его плодами.

Укрепление нацистской диктатуры сопровождалось процессом сращивания монополий и нацистского аппарата. Гитлеровские бонзы становились членами правлений акционерных компаний, а промышленники вступали в нацистскую партию и получали высокие эсэсовские чины. При этом промышленники не жалели средств, чтобы приблизить к себе чиновников тайных служб, и в первую очередь гестаповских чиновников, ибо эти связи укрепляли их личную безопасность и помогали при «аризации» промышленности (то есть при конфискации еврейской собственности) как в самой Германии, так и в оккупированных странах.

Но все это, как говорится, имело свою цену. Приходилось отчислять крупные суммы в кассу СС, тратить средства на подкуп крупных и мелких чиновников гиммлеровского аппарата насилия. Неслыханных размеров достигла коррупция именно в этом аппарате — ведь часто приходилось просто «откупаться», чтобы не вступать в конфликты с чиновниками гестапо или, скажем, ускорять получение виз на выезд (число выезжавших из Германии с коммерческими или даже просто с туристскими целями было резко ограничено), принимать родственников, прибывавших из-за границы, и т. д. и т. п.

Таким образом, возникла своеобразная «личная уния» между промышленниками и аппаратом СС, СД и полицией.

Мы уже видели, что начиная с 1933 г. гестапо, СД и прочие карательные органы, подчинявшиеся сперва Герингу (гестапо), а потом Гиммлеру и Гейдриху, забирали все большую власть. Как сказал на Нюрнбергском процессе главный обвинитель от Великобритании Х. Шоукросс, эсэсовские концентрационные лагеря, подобно сыпи, покрыли всю Германию. А о том, что творили на оккупированных нацистами территориях войска СС, эйнзацгруппы и прочие палачи с эсэсовскими рунами, речь еще впереди.

Сейчас надо отметить, что при всем том в «третьем рейхе» продолжали функционировать и министерство внутренних дел и министерство юстиции. Издавались законы с длинным перечнем параграфов, по форме точь-в-точь законы любого «нормального» буржуазного государства, а по содержанию, по сути своей — чудовищные. Наряду с «охранными арестами» выдавались ордера на «обычные» аресты — обвиняемых сажали в тюрьмы. Изо дня в день заседали суды, число их росло. Просто суды, «чрезвычайные суды», так называемые «ускоренные» суды СД в Польше, военно-полевые суды. Наконец, пресловутый «народный трибунал», самое страшное судилище, в котором обвиняемым не разрешалось иметь адвоката и вызывать свидетелей защиты, а судьи кричали на людей, зачастую измученных пытками, оскорбляли их, издевались над ними.

Только с 15 февраля 1944 г. до конца войны военно-полевые суды вынесли от 7 до 8 тыс. смертных приговоров. Тогда же, в феврале 1944 г., были созданы новые «чрезвычайные суды». Их целью было пресечь «ликвидаторские настроения».

Росло и количество тюрем, число заключенных.

Итак, министерство внутренних дел и министерство юстиции работали на полных оборотах. Более того, до 1943 г. Гиммлер и весь его аппарат формально подчинялись министерству внутренних дел. Тем не менее в организации тотального террора решающую роль играло гиммлеровское ведомство.

Как же осуществлялось взаимодействие всех органов насилия? И какую роль играл каждый из них?

Попробуем ответить на этот далеко не простой вопрос.

Начнем с министерства внутренних дел нацистской Германии. Во главе его 10 лет из 12, отпущенных нацистам, стоял Вильгельм Фрик.

Сама биография Фрика достаточно выразительна. Он родился в 1877 г., следовательно к 1933 г. был не так уж молод. Получил юридическое образование. К его фамилии прибавлялось уважительное «доктор» — свидетельство того, что Фрик окончил университет и защитил докторскую работу. В Веймарской республике он был одним из руководителей баварской политической полиции, стал там «человеком Гитлера», примкнул, хоть и тайно, к нацистам. В 1923 г. принял участие в «пивном путче». Вместе с Гитлером, Гессом, Людендорфом сел на скамью подсудимых. В 1925 г. открыто вступил в НСДАП, за что и был вознагражден — в первом коалиционном кабинете Гитлера (нацисты называли его «кабинетом национальной концентрации») был одним из трех нацистов (всего из трех!), остальные члены этого кабинета принадлежали к другим реакционным буржуазным партиям. Трио было такое: сам Гитлер, Геринг и Фрик. С 1933 по 1943 г. Фрик руководил министерством внутренних дел. Имел еще множество постов. На фотографиях изображен в большинстве случаев в черных брюках и в светлом кителе, в сапогах и с повязкой на рукаве, в центре повязки — огромная свастика. Не брезгал также эсэсовской формой. Кончил жизнь на виселице по приговору Нюрнбергского трибунала для главных военных преступников. Это произошло в 1946 г.

Поскольку Фрик проходил по Нюрнбергскому процессу, его деятельность подробно освещена.

Вот что говорил о Фрике обвинитель от США Р. Джексон:

«Фрик, безжалостный организатор, помогал партии при захвате власти, руководил полицейскими учреждениями, с тем чтобы сохранить для нее власть, и приковал экономику Богемии и Моравии к германской военной машине» [40] .

А вот что говорил о нем обвинитель от Великобритании Х. Шоукросс:

«В 1935 году имперский министр юстиции (тогда министром юстиции был Гюртнер. — Авт.) в письменном виде изложил Фрику свой протест против многочисленных случаев жестокого обращения в концентрационных лагерях, включая «избиение как меру дисциплинарного взыскания», «жестокое обращение главным образом с политическими заключенными, для того чтобы заставить их говорить», и «жестокое обращение с заключенными исключительно для развлечения или по садистским мотивам» [41] .

Далее Гюртнер жаловался на то, что «избиение находящихся в заключении коммунистов рассматривается как обязательная полицейская мера, необходимая для более эффективного подавления коммунистической деятельности».

Приведя примеры пыток, министр юстиции заключил:

«Эти несколько примеров показывают степень жестокости, которая оскорбляет чувство каждого немца».

Чувства Фрика, очевидно, не испытывали оскорбления. Уже на следующий год он получил подобный же протест от одного из своих собственных сотрудников и вскоре после этого издал декрет о подчинении всех полицейских сил Гиммлеру, то есть тому самому человеку, который, как он знал, является ответственным за зверства.