Чтение онлайн

Таким образом, мы видим, что министерство внутренних дел уже до начала нацистской агрессии предприняло все, чтобы узаконить беззаконие в нацистской Германии.

1939 год. Первый военный год. 30 августа образован министерский совет имперской обороны. В совет вошли Геринг, Ламмерс (начальник канцелярии рейхсканцлера), Фрик, Функ (министр экономики), Гесс и Кейтель. Гиммлер и Геббельс также принимали участие в работе совета. Естественно, что внутри страны произошло ужесточение террора. По приказу Гиммлера в концлагеря стали сажать не только «недовольных» и потенциальных «врагов», не только противников войны, но и тех, кто уклонялся от работы на войну.

1940 год. Число «чрезвычайных судов» по сравнению с 1938 г. было увеличено вдвое. С 55 до 110.

1943 год. Наконец Гиммлер получил пост министра внутренних дел, но и Фрик не оказался внакладе. Его назначили имперским «протектором» Богемии и Моравии…

Итак, по существу, функции Гиммлера и Фрика совпали. Почему же все-таки наряду с гестапо и СД, наконец с РСХА, действовало министерство внутренних дел?

Параллелизм был заложен в самой нацистской системе. Даже канцелярий у Гитлера было несколько: канцелярия рейхсканцлера во главе с Ламмерсом и партийная канцелярия во главе с Гессом, а потом с Борманом. И в довершение всего — военная канцелярия во главе с Йодлем. Оккупационной политикой занимались наместники — крупнейшие чины в партийной иерархии: Франк, Фрик, Кох, Гейдрих, Кубе. А также министерство экономики под руководством Функа, министерство по оккупированным восточным областям под руководством Розенберга, министерство внутренних дел, возглавляемое Фриком. И министерство вооружений, возглавляемое одним из фаворитов Гитлера — Шпеером. Геринг наряду с министром Функом отвечал за немецкую экономику как уполномоченный фюрера по четырехлетнему плану. И Шпеер тоже. И Заукель — уполномоченный по рабочей силе.

Одно ведомство следило за другим. Все дублировалось, и функционеры не сводили глаз со своих соперников. Малейшее упущение сразу же бралось на заметку.

Отчасти жесткая система контроля объяснялась тем, что все держалось в тайне. Следовательно, каждое министерство, аппарат каждого гаулейтера, любое учреждение могло стать гнездом заговорщиков, противопоставить себя нацистскому фюреру. Особенно это касалось карательных органов, окруженных сугубой секретностью. Значит, за ними необходимо было следить пристальнее, чем за другими учреждениями. С Фрика и его людей не спускали глаз Гиммлер и Гейдрих. За Гиммлером и Гейдрихом следили не только аппарат НСДАП (это считалось в порядке вещей), но и Геринг и Фрик. И Канарис, глава военной разведки (абвера). Среди тонн документов, которые оказались в руках союзников после 1945 г., было огромное количество доносов из разных ведомств. По ним мы можем изучать сейчас нравы, царившие в высших эшелонах власти нацистского рейха.

Кроме того, создав империю концлагерей — «конвейер смерти», нацисты вовсе не собирались отказаться от буржуазной пенитенциарной системы, от судов, тюрем, смертных приговоров и прочих средств устрашения.

С приходом нацистов к власти все «обычные» орудия репрессий в Германии были поставлены на службу режиму — основным объектом их деятельности стали опять же не преступники, а враги нацистского строя. Это во-первых. Во-вторых, жестокость и беззаконие проникли в практику судов и тюрем.

В первую голову в коричневом рейхе боролись с коммунистами, авангардом трудящихся, и с левыми деятелями — антифашистами, в годы войны к ним прибавились патриоты из разных стран. В отношении всех этих узников жестокость нацистов не знала пределов.

Вот что пишет Аннедоре Лебер [44] :

«Число смертных приговоров начиная с 1933 г. все время росло (до 1933 г. высшая мера давалась в Германии в исключительных случаях, и только за убийство. Фактически казни происходили раз в несколько лет. — Авт.). С 1933 г. до начала войны было издано 12 соответствующих законов и распоряжений. Например, 13 октября 1933 г. — «Закон об обеспечении справедливого мира в стране» с недвусмысленным комментарием: дескать, «изданные ранее законы насчет… антинационал-социалистских кругов не в полной мере подавили их».

После начала войны было обнародовано еще 15 указов и законов о применении смертной казни. Число смертных приговоров с 1933 г. и за годы войны достигло небывалых размеров.

Национал-социалисты пытались уничтожить списки людей, казненных ими (так же, впрочем, как и все другие важные документы. — Авт.), но берлинский адвокат по фамилии Либенов сумел спасти из развалин жилого дома примерно 30 томов — разрозненных листков с приговорами. Среди гильотинированных было 1100 женщин, 5088 иностранцев — граждан разных стран. В этих данных учитываются лишь приговоры немецких уголовных судов и «народного трибунала».

Вот какими общими далеко не полными сведениями мы обладаем сейчас.

21 июня 1943 г. был издан указ о создании Верховного чрезвычайного апелляционного суда вермахта; ему были подсудны «политические преступления… направленные против доверия к политическому и военному руководству».

Только с начала войны до конца 1943 г., по данным историка из ГДР Гейнца Бергшиккера, было приговорено к смерти примерно 4500 солдат.

Естественно, что казни, совершенные СС без суда и следствия, здесь не учитываются. Равно как и массовые расстрелы мирных жителей на оккупированных территориях и умерщвление миллионов людей в душегубках и газовых камерах.

В той же книге «Порядки в среде преследуемых» Пёльхау [45] приводит свою статистику: в 1933 г. было казнено 53 человека, в 1934-м — 97, в 1935-м — 81, в 1936-м — 85, в 1937-м — 99, в 1938-м — 215, в 1943–1944 гг. — около 6 тыс.

Благодаря книге Пёльхау мы знаем подробно, как в нацистских тюрьмах пытались сломить волю людей, с какой бесчеловечностью расправлялись со всеми противниками режима — действительными и мнимыми.

Вот что рассказал Пёльхау как очевидец расправ по приговорам судов, то есть министерства внутренних дел.

В догитлеровские времена орудием палача был большой, тяжелый топор с очень широким лезвием. Обезглавливание происходило во дворе перед зданием тюрьмы, где помещались камеры смертников.

Но при неудержимом росте числа казней стало трудно обходиться топором. Уже в конце 1933 г. Гитлер заказал 20 гильотин. Их построили заключенные тюрьмы Тегель. С конца 1939 г. гильотины были введены вместо топора повсеместно.

«В Плётцензее, — свидетельствует Пёльхау, — гильотина стояла в специальном бараке для казней, который находился во дворике для прогулок в середине общего комплекса тюремных зданий. Барак представлял собой помещение без окон площадью примерно восемь метров на десять, стены барака были кирпичные, пол — цементный. Из него вела дверь в морг, расположенный в конце барака. В морге лежали штабелями деревянные ящики для трупов…