Чтение онлайн

— На потом. Вот, поставь поднос и дай мне еще.

— Нет. — Я продолжил идти к кровати, но она все еще фотографировала. — Прекрати.

— Позволь мне сфотографировать тебя, пожалуйста? Per favore, bello?

Использование моего языка сделало это. Вздохнув, я поставил поднос на кровать и посмотрел в камеру. Я даже дал ей намек на улыбку.

— Ух ты. — Она сделала еще несколько снимков, а затем наконец положила телефон. — Ты такой фотогеничный. Если эта мафия не сработает, тебе стоит подумать о карьере модели.

— Я запомню это, — протянул я и подтащил поднос поближе к ней.

Мы ели, пока она рассказывала мне истории о своем детстве на винодельне, счастливые воспоминания о ее отце и деде. Я впитывал все, каждую крупицу информации о ее прошлом. Ее жизнь так непохожа на мою. Мы оба связаны семейным наследием, но один создавал и лелеял, а другой разрушал и убивал.

— Тебе когда-нибудь хотелось заняться чем-то другим? — спросил я, когда мы закончили есть и укрылись одеялом. — Ты когда-нибудь представляла себе другую жизнь?

— Нет. — Она прижалась ко мне и потерлась пальцами ног о мои голени. — Я всегда мечтала управлять винодельней. Конечно, я думала, что мой отец будет рядом, чтобы помогать, но... — Она подняла плечо, но я видел проблеск боли в ее глазах.

Я погладил ее голое бедро. — Они умерли, когда ты училась в старшей школе?

— Выпускной год. Жуткая авария на мокром асфальте. Они вильнули, чтобы не наехать на мотоциклиста, и мой отец потерял контроль над машиной. Они врезались в дерево. Мой отец погиб мгновенно. Мама пролежала несколько часов в больнице, так что я хотя бы успела с ней попрощаться.

— Мне очень жаль, Bella.

Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. — Это было нелегко. Терапия помогла. И присутствие Майки помогло. Моя тетя тоже жила с нами несколько лет, и она была просто находкой.

Я поцеловал ее, без слов сказав ей, какой сильной, какой стойкой я ее считаю. — Я очень горжусь тобой, angelo mio.

— Почему? — с ее губ сорвался смех, но в нем не было веселья. — Винодельня терпит крах, у нас вирус, который я не заметила, а у моего брата развилась проблема с азартными играми, которую я тоже не заметила. Я практически катастрофа.

— Нет, Мэгги. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, трудности, с которыми мы сталкиваемся, не делают нас неудачниками. Они делают нас сильнее. А ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал.

— Спасибо, детка, — прошептала она и снова поцеловала меня. — А как насчет тебя? — спросила она, когда мы наконец отстранились друг от друга. — Тебе когда-нибудь хотелось сделать что-то еще?

— Это не имело бы значения. Мой отец бы этого не допустил. В моем мире семья — это все.

— Какой он был?

Этот вопрос был глубоким колодцем внутри меня, наполненным такой болью и гневом. Болью и одиночеством. Я счел, что лучше не исследовать его слишком близко. — Жестокий человек. Никто в нашем доме не избежал его гнева.

— Он был жесток?

— Да, в основном к моей матери, когда она была жива. Потом Энцо. Мой старший брат защищал меня и Массимо от худшего.

— Это, должно быть, было ужасно. Мне очень жаль.

Я пожал плечом. — Мой отец думал, что готовит нас к опасной, жестокой жизни. В каком-то смысле он не ошибался.

— А что насчет твоей бедной матери? Она этого не заслужила.

Нет, не заслужила. — Энцо боролся с нашим отцом за нее. Он пытался остановить худшее, когда мог, но она покончила с собой вскоре после рождения Паломы. Мне было восемь, и я был слишком мал, чтобы все понимать.

Мэгги обняла меня и прижала к себе. — О, боже. Как грустно.

Это грустно, но такова жизнь. Я никогда не винил свою мать. Я надеялся, что она наконец-то нашла где-то покой.

— Ты поэтому не хочешь жениться? — Мэгги отстранилась, чтобы увидеть мое лицо. — Почему ты носишь обручальное кольцо?

Я должен был сказать ей правду после всего этого времени. — Нет, не совсем. Я сделал предложение девушке, когда мне было семнадцать.

Ее тело напряглось, когда ее взгляд впился в мой. — Ты это сделал?

— Да. Ее звали Симона, и я был влюблен в нее. Ее семья была бедной, совсем не такой, как моя, но мне было все равно. Я собирался жениться на ней.

— Но ты же сказал, что никогда не был женат. Так что же случилось?

— Мой отец и слышать об этом не хотел. И он решил доказать, что Симона хотела меня только из-за денег и положения.

— Я даже боюсь спросить, но как он это сделал?

— Не очень оригинально, но он сказал ей, что меня выгонят. Сказал, что она может взять у него чек и исчезнуть, или выйти за меня замуж и жить в нищете.

— Боже мой, это как в романе Джейн Остин. Дай угадаю? Она выбрала чек.

— Ага.

— Какая дура, — тут же выплюнула она. — И твой отец определенно был придурком, раз так поступил, но, похоже, он спас тебя от несчастного брака.

Я пожал плечами. — Полагаю.

— Вито. — Мэгги сжала мое лицо в своей руке и нежно потрясла меня. — Женщина, которая берет деньги вместо тебя? Пожалуйста. Она тебя не заслужила.

— Как мило с твоей стороны — это сказать, — пробормотал я, прежде чем быстро поцеловать ее в губы.

— То есть обручальное кольцо было способом, что? Защитить себя от повторного вовлечения?

Это звучало глупо, когда она это говорила, но это было правдой. — Так всегда было проще. То, что я делаю, опасно, и любой в моем мире подвергается риску. Я никогда не хотел, чтобы кто-то подходил слишком близко. — Я бросил на нее взгляд из-под ресниц. — До тебя.

Она прикусила губу, и мы уставились друг на друга. Эмоции мелькали в глубине ее коричневато-зеленых глаз, и, без сомнения, мои отражали то же самое. Страх и неуверенность, но также и надежда, как будто мы были на грани чего-то, чего никто из нас не понимал. Моя грудь расширилась вместе с этим, и впервые я мог видеть свое будущее, глядящее на меня. Вот человек, который понимал меня, который делал мне комплименты. Кто был достаточно силен, чтобы выдержать все, что будет брошено в нашу сторону.

Другая половина моей души.

— Ты заставишь меня плакать, — сказала она, ее губы дрожали. — А я ненавижу плакать.

— Не плачь, amore. — Я наклонился, чтобы прикусить ее губы своими. — Мне не нравится видеть тебя грустной.

— Я не грущу. Я полная противоположность грусти. Я так счастлива сейчас. — Она сняла мои очки и положила их на тумбочку. Затем она приблизилась и положила ногу мне на бедро. — Ты делаешь меня счастливой, Вито.

Чувство правильности происходящего снова охватило меня, и я целовал ее, пока мы оба не уснули, обнявшись.